Терри Брукс 
Ведьма Ильзе

Полет «Ярла Шаннары» – 1

«Ведьма Ильзе»: Азбука; Санкт–Петербург; 2003
ISBN ISBN 5–352–00546–1
Аннотация

В море найден изувеченный человек, у которого обнаружена карта экспедиции, пропавшей тридцать лет назад. На карте отмечен путь к источнику могучего волшебства. Друид по прозвищу Странник собирает новую экспедицию. Но он не единственный, кто охотится за таинственной магической силой. Герои отправляются в путь, полный опасностей, иллюзий и обмана. И еще вопрос, кто охотник, а кто — добыча… 

В оригинальном тексте мной заменены : 
друидический — друидский, 
Царь Серебряной реки — Король Серебряной реки, 
напев — песнь желаний. 
ugarpagoed 

Ведьма Ильзе 

Глава 1 

Человека, который плыл, держась за обломок мачты, Предд увидел, когда патрулировал воды Синего Раздела севернее острова Меска Ро — аванпоста Крылатого Братства на западном крае территориальных вод эльфов. Человек лежал на воде, как размякшая тряпичная кукла. Одной рукой он обхватил рей, а лицо едва выступало над водой. Кожа его обгорела и обветрилась, одежда превратилась в лохмотья. Человек не шевелился, и нельзя было сказать, жив ли он еще. 
Обсидиан начал плавно снижаться. Он и без напоминаний хозяина знал, что ему делать. Зрение у Обсидиана лучше, чем у эльфов, так что он раньше охотника заметил человека в воде и сам изменил курс. Обсидиан умел находить и подбирать потерпевших кораблекрушение — это было одной из главных его задач. Рок с высоты тысячи ярдов видит — человек это, кусок дерева или рыба. Рок медленно, широкими кругами снизился, затем резко спикировал к воде и аккуратно подхватил человека. Бережно держа огромными когтями обмякшее тело, рок снова набрал высоту. 
Близилось лето, бездонное и ясное небо раскинулось ярко–голубым сводом, а солнечные лучи, прогревая воздух, серебряными вспышками отражались от волн. Предд направил свою верховую птицу к ближайшей земле — небольшому атоллу, лежащему в нескольких милях от Меска Ро. Там он посмотрит, что можно сделать, если еще что–то можно сделать. 
До атолла они добрались менее чем за полчаса, и во время всего полета Предд держал Обсидиана на малой высоте и вел его плавно. Чернильно–черный, в полном расцвете сил, этот рок был третьим у эльфа–охотника. Предд имел все основания считать его своей лучшей верховой птицей. Обсидиан, кроме того, что был крупным и сильным, имел превосходные врожденные способности и, не ожидая команд, мог заранее угадывать, что хочет от него хозяин. Они были вместе уже пять лет, не так уж много для всадника и его верховой птицы, но за это время они привыкли друг к другу так, словно у них было одно тело и одна душа на двоих. 
Медленно взмахивая крыльями, Обсидиан подлетел к атоллу с подветренной стороны, положил свою ношу на песчаный пляж и сел рядом на камни. Предд соскочил на землю и поспешил к неподвижно лежащему телу. Человек никак не отреагировал, когда эльф перевернул его на спину. Охотник проверил пульс — сердце билось. Дыхание было редким и неглубоким. Предд осмотрел лицо человека и обнаружил, что у него выколоты глаза и отрезан язык. 
Спасенный был эльфом, Крылатый Всадник понял это по чертам лица. Но не членом Крылатого Братства. На его ладонях и запястьях не было шрамов от поводьев. Эльф–охотник осторожно проверил, нет ли у спасенного переломов, и заключил, что нет. Явные повреждения были только на лице. Несчастный страдал в основном от переохлаждения, истощения и жажды. Предд плеснул ему в рот немного пресной воды из своей фляги. Губы человека едва заметно пошевелились. 
Охотник подумал и решил доставить спасенного в порт Браккен Клелл — ближайшее поселение. Там есть эльфийский целитель, и он окажет необходимую помощь. Спасенного можно доставить и на Меска Ро, но этот остров всего лишь аванпост. Единственные его обитатели — сам Предд и еще один Крылатый Всадник. Никакой врачебной помощи они оказать не смогут. Если он хочет спасти жизнь этому человеку, то надо рискнуть и попытаться доставить его на материк, лежащий на востоке. 
Предд промыл обгоревшую кожу спасенного пресной водой и наложил целебную мазь. Лишней одежды у него не было, так что спасенному придется проделать путь в тех лохмотьях, которые на нем. Предд снова попытался дать человеку воды. На этот раз губы зашевелились более энергично, и раненый тихо простонал. Он попытался приоткрыть свои веки, под которыми не было глаз, и что–то неразборчиво пробормотал. 
Как было положено, Крылатый Всадник обыскал человека и изъял у него все, что нашел, а именно два предмета. Эти предметы удивили и озадачили эльфа–охотника. Он внимательно рассмотрел оба и нахмурился. 
Не желая терять время, Предд поднял человека, осторожно разместил его на широкой спине рока и прикрепил ремнями. Хорошенько все проверив напоследок, эльф–охотник снова взобрался на свою верховую птицу, и Обсидиан поднялся в воздух. 
Они три часа летели на восток, в сторону все подступающей темноты, и, когда показался Браккен Клелл, уже близился закат. Этот морской порт населяли многие народы, но в основном здесь жили эльфы, и жители привыкли видеть, как садятся и взлетают Крылатые Всадники на своих роках. Предд провел Обсидиана в глубь суши, к отведенной для посадки площадке, и огромный рок плавно опустился среди деревьев. Одного из тотчас же собравшихся зевак послали в город, и вскоре появился эльфийский целитель с санитарами, несущими носилки. 
— Что с ним случилось? — спросил целитель, обнаружив, что у доставленного нет глаз и вырезан язык. 
Предд пожал плечами: 
— Я его таким нашел. 
— Есть какие–нибудь опознавательные знаки? Кто он такой? 
— Не знаю, — ответил Крылатый Всадник, и, сказав так, солгал. 
Эльф–охотник подождал, пока целитель и его санитары не подняли спасенного и не понесли его в сторону лазарета, потом отослал своего рока на более отдаленный насест и лишь затем пошел следом за всеми остальными. Тайной, которую знал эльф–охотник, нельзя было поделиться ни с целителем, ни с кем–либо другим в Браккен Клелл. Тайна эта предназначалась лишь одному человеку. 
Предд уселся на крыльце лазарета, закурил трубку и, положив рядом большой лук и охотничий нож, принялся ждать целителя. Солнце уже село, и последние лучи догорали алыми и золотыми всплесками на другой стороне залива. Предд был небольшого роста и легкого телосложения, не как другие Крылатые Всадники, но был крепким и жилистым. Он был и не молод, и не стар, а вполне уютно устроился где–то посредине и был этим доволен. Загорелый, обветренный, с морщинистым лицом и серыми глазами, глядящими из–под копны густых каштановых волос, он был тем, кем и казался, — эльфом, который всю свою жизнь провел под открытым небом. 
Дожидаясь целителя, он ненадолго вынул браслет и подержал его так, чтобы на него падал свет: эльф–охотник хотел убедиться, что не ошибся в том, чей именно герб на нем изображен. Карту из кармана он не вынимал. 
Один из санитаров принес ему еду, и Предд молча принялся за нее. Когда он закончил, санитар появился снова и забрал тарелку, не проронив при этом ни слова. Целитель все не появлялся. 
Когда же он, наконец, вышел из лазарета, было уже совсем поздно. Целитель сел рядом с охотником, и вид у него был изможденным и встревоженным. Предд был знаком с ним уже довольно давно: целитель пришел в порт всего через год после того, как Предд вернулся после участия в пограничных войнах и стал нести службу в прибрежных водах. Вместе они спасли не одного человека, и, хотя и их прошлое, и род занятий были различны, они оба были убеждены в том, что мир живет бестолково. Они обнаружили, что здесь, в глуши, вдали от цивилизации, называемой Четыре Земли, они могут быть подальше от этого безумия. 
— Как он? — спросил Предд. 
Целитель вздохнул: 
— Плоховато. Может, будет жить. Если это можно назвать жизнью. У него нет ни глаз, ни языка. Переохлаждение и голод так подорвали его здоровье, что, вероятно, он полностью так никогда и не поправится. Несколько раз он приходил в себя и пытался что–то сообщить, но так и не сумел. 
— Может, со временем… 
— Дело не во времени, — перебил его целитель, посмотрев в глаза охотнику. — Он не может ни говорить, ни писать. И дело не в том, что у него отрезан язык или не хватает сил. Рассудок его помутился. То, что он пережил, непоправимо сломало этого человека. Думаю, он даже не понимает, ни где он, ни кто он такой. 
Предд отвернулся и посмотрел в темноту. 
— Даже не помнит, как его зовут? 
— Даже этого не помнит. Думаю, он не помнит ничего из того, что с ним произошло. 
Крылатый Всадник немного помолчал, размышляя. 
— Не можешь продержать его здесь подольше, поухаживать за ним, понаблюдать? Я хочу разобраться в этом деле. 
Целитель кивнул: 
— С чего начнешь? 
— Наверное, с Арборлона. 
Тихо скрипнула дверь, и эльф–охотник резко обернулся. Один из санитаров принес горячий чай и еду для целителя. Санитар молча кивнул сидящим и снова удалился. Предд встал, подошел к двери, желая убедиться в том, что они снова остались одни, и снова сел рядом с целителем. 
— Следи внимательно за этим больным, Дорн. Никаких посетителей. Ничего не предпринимай, пока от меня не будет вестей. 
Целитель хлебнул чаю. 
— Тебе известно о нем что–то, о чем ты мне не говоришь, ведь так? 
— Я кое–что подозреваю. А это совсем другое дело. И для того, чтобы проверить подозрения, нужно время. Ты можешь дать мне это время? 
Целитель пожал плечами: 
— Попытаюсь. Тому человеку в палате самому придется решить, будет ли он еще тут, когда ты вернешься. Он очень слаб. Ты должен двигаться быстро. 
Предд кивнул. 
— Буду двигаться так быстро, как только смогут нести меня крылья Обсидиана, — тихо проговорил эльф–охотник. 
За его спиной, в темном проеме открытой двери, от стены отделилась какая–то тень и тихо удалилась. 

Санитар, который подавал ужин Крылатому Всаднику и целителю, подождал, пока не минует полночь и почти все жители Браккен Клелл не уснут, и лишь тогда тихо выскользнул из занимаемой им в поселке квартиры и направился в лес. Он быстро двигался в темноте, так как уже много раз проходил этой тропинкой. Это был невысокий и сухощавый человек, все свое время проводивший в поселке и редко привлекавший чье–либо внимание. Жил он один, и друзей у него было мало. В доме целителя он прослужил уже больше тринадцати лет, никогда ни на что не жаловался, не имел большого воображения, но был исполнительным и тихим. Благодаря этим своим качествам он очень хорошо подходил на роль санитара, но еще лучше — на роль шпиона. 
Наконец он добрался до клеток, которые прятал в небольшом темном сарае, построенном за старой лачугой. В этой лачуге он родился. Когда отец и мать его умерли, это владение перешло ему, как старшему мужчине в семье. Наследство было скудным, и он так и не смирился с тем, что это все, на что он может рассчитывать. Когда представилась возможность стать соглядатаем, он с жадностью за нее ухватился. Несколько подслушанных слов, лицо или имя, опознанное по рассказам, слышанным в тавернах и пивных, обрывки сведений от потерпевших бедствие на море и доставленных в госпиталь — кому–то все это могло понадобиться. 
По крайней мере, одному человеку — это уж точно. 
Санитар понял, что от него требовалось. Она с самого начала дала это понять. Ей суждено было стать его Госпожой, перед которой ему придется отвечать по всей строгости, если вдруг он посмеет ослушаться. Кто бы ни входил в дом целителя, и что бы в нем ни говорилось, если это вообще имело хоть какой–то смысл, она должна была знать. Она сказала, что ему решать, когда стоит вызывать ее. Естественно, он должен быть готов отвечать за свои вызовы. Но лучше перестраховаться и позвать ее, чем не донести что–либо важное. Она разозлится меньше, если зря потратит время, чем, если упустит важную информацию. 
Несколько раз он ошибался в своем решении вызвать ее, но она не сердилась и не отчитывала его. В таком деле ошибок не избежать. Но в большинстве случаев он понимал, какие сведения чего–то стоят, а какие — нет. Чтобы добыть ценные сведения, нужно терпение и упорство. 
Он развил в себе и то и другое, и эти качества ему пригодились уже не раз. И он понимал, что на этот раз у него есть что–то действительно ценное. 
Он отпер дверцу клетки и достал необычную птицу, одну из тех, что дала ему Госпожа. Это были злобного вида твари с зоркими глазками, острыми клювами, стреловидными крыльями и узкими телами. Они не спускали с него глаз всякий раз, когда он появлялся, доставал их из клетки и прикреплял к лапе донесение. Птицы словно следили за тем, как он несет службу, чтобы потом обо всем доложить. Ему не нравилось то, как они на него смотрят, и он почти никогда не смотрел им в глаза. 
Прикрепив донесение, он подбросил птицу в воздух, она взлетела и исчезла в темноте. Птицы эти летали только по ночам. Иногда они возвращались с сообщениями от нее. Иногда они просто снова появлялись и ждали, пока их снова не посадят назад в клетку. Он никогда не задавался вопросом, откуда взялись эти птицы. Он просто чувствовал, что лучше пользоваться их услугами, не интересуясь лишним. 
Он пристально смотрел в ночное небо. Что мог, он сделал. Теперь нужно только ждать. Она скажет, что делать дальше. Она каждый раз говорит. 
Затворив двери сарая, он тихо прокрался обратно тем же путем, которым пришел. 

Два дня спустя, едва Аллардон Элессдил вышел после долгого заседания Эльфийского Верховного Совета, на котором шла речь о возобновлении торговых соглашений с городами, лежащими в Каллахорне, и о бесконечной, по всей видимости, войне, которую эльфы, будучи союзниками дворфов, вели против Федерации, как вдруг ему доложили, что какой–то Крылатый Всадник ждет его, чтобы поговорить с ним. День уже клонился к вечеру, и Аллардон Элессдил устал, но Крылатый Всадник прилетел в Арборлон из лежащего на юге портового города Браккен Клелл, проделав двухдневный путь, и не соглашался передать свое сообщение никому, кроме короля. Советник, доложивший Аллардону о его прибытии, вполне ясно дал понять, что решение Всадника твердо. 
Король кивнул и направился за советником. Соглашение, заключенное им с Крылатым Братством, требовало, чтобы он давал согласие на каждую просьбу о личной встрече. Согласно договору, подписанному еще в ранние годы правления Рен Элессдил, Крылатые Всадники уже более ста тридцати лет служат земным эльфам, неся разведывательную и посыльную службу вдоль берега Синего Раздела. За службу с ними расплачивались товарами и деньгами, и такое соглашение уже не раз оказывалось полезным эльфийским королям и королевам. Раз тот Крылатый Всадник, что дожидается Аллардона, попросил поговорить лично, значит, для такой просьбы есть веские основания, так что король не собирался пренебречь ею. 
В сопровождении гвардейцев Перина и Виэ король вышел из здания Верховного Совета и через сад направился в дворцовую резиденцию Элессдилов. Аллардон Элессдил был королем уже более двадцати лет, заняв трон после смерти своей матери, королевы Айн. Он был среднего роста и, несмотря на свои годы, был бодр и подтянут, его ум сохранял остроту, а тело — силу. О преклонных годах свидетельствовали лишь седеющие волосы и морщины на лице. Он был прямым потомком королевы Рен Элессдил, той, что вывела эльфов с пустынного острова Морроуиндл, на который их загнала Федерация и ненавистные Порождения Тени. Он был ее праправнуком и жил, словно равняясь на своего предка. 
В нынешние времена поступать так стало трудно. Война с Федерацией шла уже десять лет и скоро закончиться не обещала. Коалиция Южных Земель, включавшая в себя жителей пограничья, дворфов и эльфов, два года назад у Преккендорранского плоскогорья остановила продвижение Федерации, не дав ей перейти реку Дальн. Сейчас армии засели на своих позициях, линия фронта с тех пор не сдвинулась ни в ту, ни в другую сторону, а война продолжала со страшной скоростью забирать жизни и разорять страну. В том, что война эта необходима, сомнений не было. Попытки Федерации получить назад пограничные земли, потерянные ею во времена Рен Элессдил, являлись не чем иным, как хищнической агрессией, мириться с которой было нельзя. Но король никак не мог избавиться от мысли, что королева Рен уже давно нашла бы способ закончить конфликт, в то время как он сам ничего сделать не мог. 
Но все это не имело отношения к ближайшим задачам. Военный конфликт с Федерацией происходил в месте, где встречались границы всех Четырех Земель, и еще не выплеснулся за пределы этого района и не дошел до побережья. Конфликт, по крайней мере пока, оставался локальным. 
Король вошел в приемный зал, где его ждал Крылатый Всадник, и удалил всех своих сопровождающих. Один гвардеец уже наверняка спрятался поблизости, хотя Аллардон сам лично никогда не слышал, чтобы кто–нибудь из Крылатого Братства сделался наемным убийцей. 
Когда дверь за его небольшой свитой затворилась, король протянул руку Всаднику: 
— Сожалею, что заставил тебя ждать, Я был на заседании Верховного Совета, и советник не хотел меня беспокоить. — Король пожал жилистую руку и посмотрел на обветренное лицо. — Я ведь уже встречал тебя? Ты один или два раза доставлял мне сообщение. 
— Только один раз, — ответил всадник. — Очень давно. У вас нет причин меня помнить. Я — эльф–охотник Предд. 
Аллардон кивнул. Имя ему ничего не сказало, но он все равно улыбнулся. Крылатые Всадники не любили формальностей этикета, да и королю незачем было придерживаться их сейчас. 
— Какое у тебя ко мне дело, эльф–охотник? 
Крылатый Всадник сунул руку за пазуху и достал тоненькую металлическую цепочку и какой–то кусок кожи. Держа их в руках, он заговорил: 
— Три дня назад я патрулировал воды к северу от острова Меска Ро, форпоста Крылатого Братства. Я обнаружил человека, который плыл, держась за корабельный рей. Он едва был жив. Не знаю, сколько он пробыл в воде, но, должно быть, довольно долго. А до того как его пустили плыть по морю, ему выкололи глаза и вырезали язык. При нем было вот это. 
Всадник протянул сперва кусочек цепочки, которая оказалась браслетом. Аллардон взял ее, рассмотрел и побледнел. На браслете был изображен герб Элессдилов: раскинувшиеся ветви священного дерева Элькрис, окруженные потоком из Источника Огненной Крови. Прошло более тридцати лет с тех пор, как король видел этот браслет в последний раз, но он тотчас узнал его. 
Король перевел взгляд с браслета на Крылатого Всадника. 
— Человек, которого ты обнаружил, носил вот это? — тихо спросил он. 
— Браслет был у него на запястье. 
— Ты узнал этого человека? 
— Человека я не узнал, только герб. 
— Других примет не было? 
— Только вот это. Я тщательно его обыскал. 
Всадник передал Аллардону потертый кусок кожи с потрепанными краями и пятнами от воды. Король осторожно развернул его. Кусок кожи оказался картой. Чернила выцвели и местами расплылись. Король стал внимательно разглядывать карту, стараясь разобрать символы и надписи. Он узнал Синий Раздел и побережье Западной Земли. От острова к острову шла пунктирная линия, направляясь куда–то на северо–запад и оканчиваясь у группы жирных черт. Под каждым из островов и под каждой группой черт были подписаны названия, но король не узнал ни одного из них. Надписи на полях карты были непонятны. Символы, которые украшали карту и, вероятно, отмечали определенные места, представляли собой чудовищ, каких он никогда не видел. 
— Узнаёшь какие–нибудь из этих обозначений? — спросил он Предда. 
Крылатый Всадник покачал головой: 
— Почти все, что показано на карте, лежит за пределами территории, которую мы патрулируем. До островов наши роки не долетают, и все названия незнакомы. 
Аллардон подошел к окну, выходящему в сад, остановился и стал смотреть на клумбы. 
— Где тот человек, которого ты нашел, эльф–охотник? Он еще жив? 
— Я оставил его у целителя в Браккен Клелл. Когда я вылетал, он был еще жив. 
— Ты кому–нибудь еще рассказывал о браслете и карте? 
— Кроме вас, никто о них не знает. Даже целитель. Он друг, но, когда надо, я умею молчать. 
Аллардон одобрительно кивнул: 
— Да, действительно умеешь. 
Король велел принести кубки с холодным элем и кувшин, чтобы их пополнять. Король ждал, пока не принесут напитки, мысли его метались. Находки и рассказ поразили его, и он не знал, что ему предпринять. Он узнал браслет и мог с большой вероятностью предположить, кем является человек, у которого он был взят. Ни браслет, ни этого человека он не видел уже тридцать лет и не ожидал увидеть снова. Этой карты король вообще никогда не видел, но, даже не имея возможности прочитать надписи и разобраться в символах, он смог догадаться, о чем идет речь. 
Он вдруг подумал о своей матери, королеве Айн, которой не было на свете уже двадцать пять лет, и от воспоминаний о страданиях, которые ей выпало терпеть в течение последних пяти лет жизни, на глазах у короля выступили слезы. 
Он теребил в руках браслет и вспоминал. 
Тридцать лет тому назад его мать, тогда королева, распорядилась направить морскую экспедицию, для того, чтобы отыскать некое сокровище, имеющее огромную ценность. Это сокровище сохранилось, как предполагалось, еще со времен до Больших Войн, разрушивших Старый Мир. Снарядить эту экспедицию заставил сон, посетивший одну из королевских ясновидиц, которая обладала огромными магическими способностями и имела широкое признание. Сон содержал пророчество о какой–то ледяной стране, о разрушенном городе в той стране и о тайнике, в котором лежит, сокрытое и оберегаемое, неизмеримо ценное сокровище. Если найти его, оно изменит ход истории и судьбы всех, кто с ним соприкоснется. 
Ясновидица была осторожна относительно этого сна, так как прекрасно понимала, что сны могут и обманывать. Что это за сокровище, оставалось неясным, и его местонахождение — неопределенным. Страна, где хранится это сокровище, лежит где–то по ту сторону Синего Раздела, там, где еще никто никогда не был. Ни указаний, как добраться до того места, ни советов, как обнаружить сокровище, не было — лишь серия образов. Может, лучше, говорила ясновидица, на этот сон вообще не обращать внимания? 
Но старшего брата Аллардона, Каэля Элессдила, охватило желание отыскать неизвестные земли. Он принял этот сон как свою судьбу и стал просить мать отпустить его. В конце концов, она согласилась. Каэль Элессдил снарядил свою экспедицию, и три парусника под его командованием отправились в путь. 
Перед самым отплытием мать передала ему знаменитые голубые эльфийские камни, которые когда–то принадлежали королеве Рен. Эльфийские камни должны были привести экспедицию к цели и уберечь от зла. Их волшебная сила должна была вернуть эльфов домой невредимыми. 
Когда Каэль Элессдил выехал из Арборлона и направился к морю, где его ожидали снаряженные суда, на нем был браслет, который Аллардон держал сейчас в руках. Последний раз он видел брата как раз тогда. Экспедиция так и не возвратилась. Суда, их экипажи, его брат — все просто исчезло. Поисковые партии направлялись одна за другой, но никто так и не обнаружил никаких следов. 
Аллардон тихо вздохнул. Не было никаких следов до сегодняшнего дня. Он посмотрел на браслет, который держал в руках. И вот теперь нашлось это… 
Исчезновение Каэля все перевернуло в жизни его семьи. Мать так и не оправилась после потери старшего сына, и в последние годы жизни ее надежда вместе с ее здоровьем медленно угасали, по мере того как все новые попытки найти пропавших оказывались безрезультатными. В конце концов, их прекратили. Когда она умерла, королем стал, чего раньше он сам никак не ожидал, Аллардон, а не его брат, как полагалось. 
Аллардон думал о том изувеченном человеке, который лежит в доме целителя в Браккен Клелл, истощенный, без языка, слепой. Неужели его брат наконец вернулся? 
Подали эль, и Аллардон сел с Преддом на скамейку в саду и стал расспрашивать Крылатого Всадника. Он задавал вопросы, по нескольку раз переспрашивая об одном и том же, подходя к теме с различных сторон, стараясь разузнать все, что только можно. Эльф–охотник понимал, что его появление причинило эльфийскому королю боль, он старался помочь, как только мог. Он не задавал своих вопросов, за что Аллардон был ему благодарен, а просто отвечал и находился рядом с королем столько, сколько было необходимо. 
Когда беседа закончилась, Аллардон попросил Крылатого Всадника остаться на ночь, чтобы дать ему время решить, не может ли эльф–охотник быть еще чем–то полезен. Это был не приказ, а просьба. Король обещал предоставить помещения и пищу и для всадника, и для его верховой птицы и сказал, что будет рад, если эльф–охотник останется. Предд согласился. 
Снова оставшись один, на этот раз в своем кабинете, Аллардон Элессдил стал думать, что же ему делать. После тридцати лет разлуки он может и не узнать в том изувеченном человеке своего брата, даже если в доме целителя в Браккен Клелл находится действительно Каэль. Следовало полагать, что это все–таки Каэль, так как браслет подлинный. Беспокоила же короля карта. Что ему с ней делать? Он догадывался о ее большой ценности, но что на ней — он никак не мог разобрать. Если ему придется предпринять новую экспедицию, а такую вероятность он рассматривал уже серьезно, то надо сделать все возможное, чтобы выяснить, с чем эта экспедиция может столкнуться. 
Королю нужен был кто–то, кто бы мог расшифровать карту. Кто–то, кто объяснил бы ему, что значат эти слова и символы. 
Сделать это, Аллардон подозревал, мог только один человек. Точнее, только один из известных ему людей. 
За окнами уже стемнело, леса Западной Земли уютно окутала ночь, крыши и стены городских домов растворились во тьме, и теперь их очертания обозначались лишь группами огней. В фамильной резиденции Элессдилов было тихо. Жена Аллардона вместе с дочерьми работала над подарком ему на день рождения — лоскутным одеялом, которое, как подразумевалось, должно стать для него сюрпризом. Его старший сын Килен командовал полком на Преккендорранском плоскогорье. Младший, Арен, охотился в лесах на севере вместе с Ардом Патринелем, командиром королевской гвардии. Несмотря на многочисленность своей семьи и силу королевской власти, Аллардон чувствовал себя беспомощным и одиноким перед лицом возникшей задачи. 
Как же взяться за нее, чтобы все получилось? 
Время ужина прошло, а король все ходил по кабинету и думал. Трудность заключалась в том, что человек, с которым ему предстояло иметь дело, был чуть ли не главным его врагом. Но иметь с ним дело все–таки придется, отставив в сторону собственные опасения и их прошлые обоюдные противоречия и вражду. Аллардон сможет сделать это, так как уметь идти на такие уступки — часть обязанностей короля. Трудность заключалась в том, что надо было убедить того, другого, поступить так же. Надо было выработать такой подход, чтобы не встретить моментального отказа. 
В конце концов, король нашел то, что искал, прямо у себя под носом. В качестве своего эмиссара он пошлет эльфа–охотника Предда, Крылатого Всадника. Крылатый Всадник отправится, так как понимает важность своих находок и еще потому, что Аллардон пожалует Крылатому Братству еще какую–нибудь привилегию. Тот человек, в чьих услугах король нуждается, согласится помочь, поскольку враждует с земными эльфами, а не с Крылатым Братством и прямота, открытый подход эльфа–охотника Предда ему должны понравиться. 
Никаких гарантий, конечно, быть не может. Этот ход может и не принести удачи, и придется делать новые попытки… Может быть, придется даже отправиться к нему лично. И он отправится, если ничто другое не поможет. Но, желая склонить противника на свою сторону, король, прежде всего, рассчитывал на его пытливый ум и любознательность. Ему не устоять перед искушением разгадать эту карту. Он не сможет не поддаться притягательной силе тайны. Весь его образ жизни не даст ему так поступить. Кем бы он ни был (а выступал он во многих качествах), прежде всего он был ученым. 
Эльфийский король вынул карту, которую доставил ему Крылатый Всадник, и положил ее на письменный стол. Он велит снять с нее копию, на случай если оригинал вдруг окажется утрачен. И скопировать надо очень точно, со всеми словами и символами. И надо быть осторожным, так как предательство может мгновенно погубить все предприятие. Писец выполнит копию и не зная о происхождении карты и ее ценности. Секретность все–таки можно сохранить. 
Тем не менее, он будет рядом с писцом, пока тот не закончит работу. Приняв решение, король послал советника за писцом и, откинувшись на спинку кресла, стал ждать. С ужином придется повременить. 

Глава 2 

Тем же вечером, в то время как Аллардон Элессдил дожидался писца, в Браккен Клелл шпион из дома целителя получил ответ на донесение, посланное им своей Госпоже двумя днями ранее. И такого ответа он никак не ожидал. 
Когда он вечером, думая о чем–то своем, пришел в свою квартиру, она была там. Может быть, он думал о том, чтобы чуть позже проскользнуть к своим клеткам и посмотреть, не вернулся ли кто–либо из крылатых гонцов с посланием. Может быть, он думал только о горячей пище и теплой постели. Как бы то ни было, меньше всего он ожидал увидеть ее саму. Удивленный и напуганный этим появлением, он вскрикнул и отпрянул, когда она вышла из тени. Тихо обратившись к нему, она его успокоила и терпеливо подождала, пока он приходил в себя. 
— Госпожа, — прошептал он, опустившись на одно колено и низко склонив голову. Она с удовольствием отметила, что он не забыл, как надо себя вести. Она уже много лет не приходила сюда, тем не менее, он помнил свое место. 
Она оставила его стоять перед собой на одном колене. Ее тихий голос был одновременно и успокаивающим, и давящим. С головы до пят ее окутывали серые одеяния, а лицо скрывал капюшон. Шпион ни разу не видел ее при свете, и ему даже мельком не удавалось заметить черты ее лица. Она была тайной, тенью, про которую можно сказать, что она есть, но нельзя сказать, что она такое. Госпожа всегда стремилась слиться с темнотой, она была существом, которое чувствуешь, а не видишь, которое следит и тогда, когда остается незаметным. 
— Госпожа, у меня важные сведения,— проговорил шпион, не поднимая взгляда, дожидаясь, когда ему будет позволено подняться. 
Ведьма Ильзе держала его опустившимся на одно колено и размышляла. Ей было известно больше, чем он полагал, больше, чем он даже мог вообразить, ведь она обладала способностями, которые были выше его понимания. По его донесению — по словам, по почерку, по оставшемуся на бумаге запаху — она могла оценить, насколько важным он считал дело, о котором шла речь. По облику своего шпиона сейчас — его поведению, тону его голоса, позе — она могла разгадать его желание. Это был ее дар — тех, с кем она имела дело, она всегда знала лучше, чем им бы хотелось. Ее волшебная сила обнажала перед ней людей и делала их прозрачными, как чистая вода. 
Ведьма Ильзе вытянула руку. 
— Встань, — приказала она. 
Шпион поднялся и остался стоять, опустив голову и потупив взгляд. 
— Я не думал, что вы придете… 
— Ради тебя, ради сведений такой важности, я не могла не прийти. — Ведьма переступила с ноги на ногу и подалась немного вперед. — Говори же, что тебе известно. 
Шпион поежился от волнения — ему очень хотелось быть услужливым. Скрытая под тенью капюшона, ведьма улыбнулась. 
— Один Крылатый Всадник подобрал в море какого–то эльфа и доставил его к целителю, — начал говорить шпион, посмев теперь поднять взгляд, но не выше нижней кромки одеяния ведьмы. — У этого эльфа отрезан язык и выколоты глаза, и целитель говорит, что он наполовину безумен. Я в этом не сомневаюсь, я видел его состояние. Целитель не смог определить, кто такой этот спасенный, и Крылатый Всадник сказал, что тоже не знает этого, но он что–то подозревает. И Крылатый Всадник, перед тем, как доставить сюда этого человека, кое–что взял у него. Я сумел разглядеть. Это браслет с гербом Элессдилов. — Шпион попытался встретиться глазами с ведьмой. — Крылатый Всадник отправился в Арборлон два дня назад. Я слышал, как он говорил целителю, куда он направляется. Браслет он взял с собой. 
Ведьма, неподвижная, как и окружающие ее тени, молча посмотрела на своего шпиона. «Браслет с гербом Элессдилов, — проговорила она про себя. — Крылатый Всадник наверняка отвез его к Аллардону Элессдилу. Чей же это браслет? И как расценивать то, что он обнаружен у эльфа, подобранного в море, ослепленного, с отрезанным языком и, как полагают, обезумевшего?» 
Ответы на ее вопросы заключены в голове этого спасенного. Надо заставить его выдать свои тайны. 
— Где сейчас тот человек? — спросила она. 
Шпион подобострастно склонился вперед, сплетя пальцы под подбородком, как при молитве. 
— Он лежит в госпитале у целителя. За ним ухаживают, но никого к нему не допускают до возвращения Крылатого Всадника. Никому не разрешают с ним говорить.— Шпион тихо фыркнул. — Будто кто–то сможет с ним поговорить. У него ведь язык отрезан. 
Ведьма жестом велела ему посторониться, и он, словно марионетка, тотчас исполнил ее приказание. 
— Жди меня здесь, — сказала ведьма. — Жди, пока я не вернусь. 
Она вышла и растворилась в ночи, ее призрачная фигура бесшумно и легко заскользила в тени. Ведьма Ильзе любила темноту, темнота давала ей утешение, какое не мог дать дневной свет. Темнота все скрадывала и скрывала, смягчала острые углы, снижала ясность. Зрение теряло свое значение, так как глаза могли и обмануться. То, что было ясно при свете дня, в темноте становилось подозрительным. Темнота была отражением ее жизни — коллажа образов, голосов и воспоминаний, в котором ведьма выросла и стала тем, кем стала. Не все в этом коллаже укладывалось в последовательные ряды, не все имело явную связь. Как и тени, которые так нравились ведьме, ее жизнь была похожа на лоскутное одеяло, где лоскутки обтрепались, нитки торчали, и которое просто требовало, чтобы его распороли и сшили заново. Прошлое ведьмы не было выбито на камне, а писано на воде. «Изобретай себя заново, — говорил ей когда–то давно Моргавр. — Изобретай себя заново, и ты станешь еще более непроницаема для тех, кто захочет разгадать, кто ты такая на самом деле». 
Ночью, в темноте, среди теней делать это было проще. Она могла скрыть свою внешность и свою сущность. Пусть окружающие представляют ее себе, как им заблагорассудится, и, таким образом, все время пребывают в заблуждении. 
Она шла по деревне, ни у кого не вызывая подозрений, почти никого не встречая на пути, а те, кого она все–таки встречала, не замечали ее. Было поздно, почти вся деревня спала, а те, кто предпочитал ночь, находили себе занятие в пивных и притонах и, поглощенные своими страстями, не обращали внимания на происходящее вокруг. Ведьма прощала слабости этим мужчинам и женщинам, но никогда не могла признать их равными себе. Она давно перестала притворяться, что верит, будто общее происхождение как–то связывает ее с ними. Она была существом из огня и железа. Она рождена для волшебства и власти. Ее предназначение — менять жизни других, а не идти у кого–то на поводу. Ее желанием было подняться над судьбой, предписанной ей другими в детстве, и отомстить им за все, что они посмели с ней сделать. Она возвысится, а они будут унижены. 
Когда она позволит им снова произнести свое имя, когда она сама захочет произнести его, это будет запоминающееся событие. Имя ее не будет погребено во прахе ее детства, как было когда–то. Оно не будет отброшено как частица ее потерянного прошлого. Имя ее будет парить в высоте, как ястреб, и сиять, как луна. Ее имя люди будут помнить вечно. 
Дом целителя стоял на краю окружавшего деревню леса. Ведьма вылетела сюда из Диких Дебрей ранним вечером, вышла из своего укрытия, получив послание от шпиона, так как почувствовала важность этого известия и захотела сама разузнать, какая за ним кроется тайна. Она оставила своего боевого сорокопута в старой роще под скалой, зачехлив его страшную голову и связав лапы. Иначе он улетит. Эта птица такая неукротимая, что даже волшебная сила не может ее удержать в отсутствие ведьмы. Но в бою равных ей нет. Даже гигантские роки ее побаиваются — сорокопут всегда бьется насмерть. Сорокопута никто здесь не найдет, так как ведьма положила вокруг него заклятие, которое не подпустит к нему посторонних. С восходом солнца ведьма уже вернется к себе. С восходом солнца здесь ее уже не будет, несмотря ни на что. 
С кошачьей грацией она проскользнула в дверь госпиталя и прошла через центральные помещения к больничным палатам. Каждый раз, когда она проходила мимо дежурных санитаров, она начинала тихо петь, отводя в сторону их мысли и взгляды, и ее никто не заметил. Санитаров, дежуривших у занавешенного входа в помещение, где лежал подобранный в море, она усыпила. Одни развалились на своих стульях, другие привалились к стене, третьи опустили головы на столы — все они закрыли глаза, дыхание их сделалось мерным. В доме целителя все было мирно и спокойно, и тихая песня ведьмы не нарушала окружающую тишину. Ведьма все окутывала своей мелодией, мягким одеялом нежно укрывала все тревоги, которые могли проснуться. Вскоре она была одна и могла действовать свободно. 
Человек, подобранный в море, дремал, покрытый легкой простыней, на койке в комнате с плотно задернутым шторами окном. Его кожа была покрыта волдырями, воспалена и блестела от целебной мази, наложенной целителем. Тело его исхудало, черты лица обострились, сердце в груди билось слабо. Ввалившиеся пустые глазницы, потрескавшиеся губы, а во рту на месте языка — красный шрам. 
Ведьма Ильзе внимательно осмотрела этого человека, стараясь ничего не упустить. Она отметила явно эльфийские черты лица, седеющие волосы, говорящие о том, что он уже не молод. Его скрюченные пальцы и то, как, напряженно вывернув, он держит шею, говорили о том, что он перенес пытки. Ведьме не понравилось общее впечатление, какое производил этот человек: его намеренно мучили и творили с ним то, о чем ей даже страшно было подумать. Ей не понравился запах, который от него исходил, ни то, как он жалобно постанывал. Этот человек жил сейчас в другом месте и времени, никак не мог позабыть то, что пережил, и все это было неприятно. 
Ведьма очень нежно коснулась своими тонкими холодными пальцами его груди, и он вздрогнул, словно его ударили. Она тут же применила свое волшебство, начала петь, чтобы успокоить его. Его судорожно выгнутая спина медленно расслабилась, а скрюченные пальцы, мертвой хваткой державшие простыню, разжались. Человек вздохнул. «Он рад любому облегчению»,— подумала ведьма, продолжая петь, пробираясь, преодолевая его оборону, к его мыслям. 
Когда человек снова был спокоен и, приняв от нее помощь, стал зависим от нее, ведьма положила ладони на его тело, чтобы воспринять от него его чувства и мысли. Она должна добраться до того, что находится у него в голове, до его переживаний, его страданий, его тайн. Добраться до них она должна через его ощущения, но, прежде всего через его слова. Говорить, как обычные люди, он больше не имеет возможности, но общаться он все же может. Ей нужно лишь сделать так, чтобы он захотел. 
В конце концов, все это не так сложно. Она привязала его к себе при помощи песни и одновременно очень осторожно прощупала его внутри, и он уже начал выдавать тихие нечленораздельные звуки, какие только и мог произносить. Она вытягивала из него по одному стону, по одному мычанию, по одному всхлипу. С каждым звуком ведьма получала от человека какой–нибудь известный ему образ, откладывала его и делала своим. Звуки были нечеловеческими, преисполненными боли, но ведьма вбирала их в себя, не отступая от своей цели. Она окутывала человека состраданием, давая умиротворение, нежность и надежду на исцеление. 
Поговори со мной. Перескажи мне свою жизнь. Отдай мне все, что ты прячешь, и я дам тебе покой. 
И он делал, как она просила, и образы были яркими и удивительными. Там был океан, огромный, голубой и неизведанный. Там были острова, одни полные зелени, другие скалистые и безжизненные, и каждый скрывал что–то страшное. Там были яростные сражения, где под звон оружия гибли люди. Там были эмоции такой силы, такой мощи, что вызвавшие их события затмевались, но зато становились видны оставленные этими чувствами шрамы. 
И, наконец, там были ледяные столбы, уходящие в туманное холодное небо, они покачивались и скрежетали, словно гигантские зубы, в то время как тонкий луч, рожденный волшебной силой эльфийских камней, освещал что–то лежавшее далеко впереди. Там был город, весь в развалинах, древний, населенный стерегущими его чудовищами. И там был засыпанный землей замок, который охранялся гладким металлом и горящими красными глазами, в которых была волшебная сила… 
Ведьма невольно вскрикнула, как только разобрала последний образ — образ волшебной силы, обнаруженной этим человеком в том погребенном замке. Это была волшебная сила, вызванная словесным заклинанием,— но этих слов так много! Число их казалось бесконечным. Слова, выхваченные мягким светом, тянулись дальше и уходили куда–то в тени, а волшебная сила поднималась в воздух сводом, таким огромным, что он мог покрыть собой всю землю! 
Подобранный в море человек начал корчиться перед ведьмой — она потеряла власть над ним, как только отвлеклась. Она снова прибегла к своей песне, окутала ею человека и еще глубже проникла в его мысли, чтобы удержать его в своей власти. 
Как тебя зовут? Назови свое имя! 
Тело человека билось, и издаваемые им звуки сделались ужасны. 
Скажи мне! 
Он ей ответил, и она тут же поняла, откуда у него тот браслет. 
Что еще у тебя было? Что еще? 
Человек боролся с ведьмой, сам не понимая, с чем он борется, лишь зная, что должен бороться. Она чувствовала, что борется он с ней не совсем по своей воле, что кто–то либо вложил в его мысли необходимость сопротивления, либо в прошлом произошло что–то, что убедило его в этой необходимости. Но ведьма была сильна и уверена в своем волшебстве, а у человека не было необходимой защиты. 
Карта. Ведьма это увидела. Нарисованная его собственной рукой, чернилами, на старом куске кожи. Карта, как тут же поняла ведьма, которая ему уже не принадлежала, а была на пути в Арборлон к эльфийскому королю. 
Ведьма попыталась определить, что было на карте, и на краткий миг ей удалось воссоздать из его стонов и бормотаний расплывчатый образ. Она успела заметить названия и начертанные в разных местах какие–то символы, разглядела пунктирную черту, соединяющую ряд островов, начинающийся в стороне от побережья Западной Земли и уходящий дальше в Синий Раздел. Она проследила эту линию до ледяных столбов и дальше до страны, где находился тайник. Но рисунки и надписи ведьма не успела разобрать, так как человек дернулся и больше не шевелился. Способность говорить была израсходована, мысли извлечены, и тело, которого ведьма касалась руками, лежало вялое и неподвижное. 
Она прекратила петь и отошла от человека. Больше она от него ничего добиться не могла, но и того, что она получила, было достаточно, чтобы решить, что ей нужно делать. Она прислушалась к тишине, проверяя, не заметил ли ее кто. Подобранный в море эльф лежал на койке, погруженный в себя так глубоко, что ему никогда оттуда уже не выбраться. Может быть, он и будет жить, но он никогда не поправится. 
Ведьма покачала головой. Нет смысла оставлять его в таком состоянии. 
Каэль Элессдил, сын королевы Айн, человек, которому было предназначено стать королем эльфов. Все это произошло до того, как она родилась, но она знала эту историю. Пропал тридцать лет назад, и вот как обошлась с ним судьба. 
Ведьма Ильзе подошла к койке, откинула свой капюшон, и открылось лицо, которое мало кому доводилось видеть. Ее одежда совершенно скрывала, какая она на самом деле. Она была очень молода, ее едва можно было назвать взрослой женщиной. Волосы ее были длинными и темными, глаза — удивительно голубыми, а черты мягкими и приятными. Когда она была ребенком, и у нее было имя, которое она не произносила больше, она, бывало, смотрела на свое отражение в небольшой заводи пробегавшего недалеко от ее дома ручья и пыталась представить себе, какой она будет, когда вырастет. Она не считала себя красивой тогда, когда красота была важна для нее. Она не считала себя красивой и сейчас, когда красота была для нее уже не важна. 
На ее лице и во взгляде отразились тепло и нежность, она склонилась над изувеченным человеком и поцеловала его в губы. Она задержала свой поцелуй, пока не вытянула дыхание из его легких. И человек умер. 
— Желаю тебе покоя, Каэль Элессдил, — прошептала она ему на ухо. 
Она вышла из госпиталя так же, как и пришла, — снова покрытая капюшоном, просто тень, которая не привлекает внимания, когда проходит мимо. Когда она уйдет, санитары проснутся и не будут знать, что что–то произошло, не почувствуют, что они какое–то время спали. 
Ведьма Ильзе уже перебирала в голове добытые ею образы, взвешивала разные варианты действий. Волшебная сила, которую обнаружил Каэль Элессдил, была бесценна. Даже не зная точно ее характера, ведьма это чувствовала. И конечно, эта волшебная сила должна принадлежать ей. Ведьма должна сделать то, что не удалось Каэлю: найти эту волшебную силу и забрать ее. Она охраняется каким–то образом, что естественно для такого сокровища, но нет таких преград, которые она не могла бы преодолеть. Ведьма уже решила, что будет делать, осталось лишь проработать детали. 
То, что ей очень хотелось получить, хотя для успеха ее замысла это было не так уж и важно, — была карта. 
Ведьма скользила в темноте по Браккен Клелл и размышляла над тем, как же ей заполучить карту. Крылатый Всадник доставил ее в Арборлон к Аллардону Элессдилу вместе с браслетом Каэля Элессдила. Эльфийский король поймет важность и того и другого, но он не сможет разобрать надписи на карте. А также не сможет воспользоваться, как она, мыслями своего теперь уже покойного брата. Он будет искать помощи другого, чтобы расшифровать таинственные символы и определить, что же удалось найти брату. 
К кому же он обратится? 
Она уже знала ответ на свой вопрос. Был только один человек, к которому он мог обратиться. Только один человек может наверняка разобраться в этом. Король обратится к ее врагу, однорукому, угрюмому уроду, уроду телом и душой. Ее противнику, равному ей в искусстве владения волшебной силой. 
Ход ее мыслей тут же изменился, как только она поняла, что это означает. Теперь у нее будет конкурент, и время становится драгоценным. Она не сможет себе позволить роскошь долгих размышлений и тщательной подготовки действий. Ей будет брошен вызов, который потребует от нее такого напряжения сил, какого ничто другое не может потребовать. 
В битву такого размаха, может быть, захочет ввязаться даже Моргавр. 
Размышляя, она замедлила шаг, но теперь снова пошла быстро. Она забегает вперед. Прежде чем вернуться со своими новостями в Дикие Дебри, ей надо закончить дела здесь. Надо подобрать все торчащие нитки. Шпион все еще ждет ее, чтобы узнать, насколько ценными оказались его сведения. Он ведь ждет, чтобы его похвалили за усердие и вознаградили за труды. Ей надо сделать и то и другое. 
Но все равно, пока она бесшумно шла по деревне, направляясь к квартире своего шпиона, мысли ее возвращались к предстоящему противостоянию, время которого так далеко, что его еще трудно точно определить. И место, где оно произойдет, вероятно, будет находиться вдали от краев, по которым она сейчас ступает. Противостояние воли, сил волшебства и судеб. Она и ее противник сойдутся в последней битве за превосходство, в точности так, как она об этом и мечтала, — этот образ горячим углем жег ее мысли и распалял воображение. 
Шпион ждал ее, когда она вошла в его квартиру. 
— Госпожа, — приветствовал он ее, покорно опустившись на одно колено. 
— Встань, — велела она ему. 
Он встал, не поднимая взгляда, склонив голову. 
— Ты хорошо поработал. То, что ты сообщил мне, открыло предо мной такие возможности, о каких я могла только мечтать. 
Она увидела, как он просиял от гордости и сжал ладони в предвкушении вознаграждения. 
— Благодарю, госпожа. 
— Это я должна тебя благодарить,— ответила ведьма. Она засунула руку в складки своей одежды и вынула кожаный кошелек, который притягательно позвякивал. — Откроешь его, когда я уйду,— тихо сказала она.— Желаю тебе покоя. 
Она ушла не задерживаясь, так как дело ее здесь было почти закончено. Из поселка она прошла к ветхой лачуге, принадлежавшей ее шпиону, открыла клетки и выпустила птиц, чтобы они летели обратно в Дикие Дебри. Когда она туда вернется, они будут ждать у ее убежища. Шпиону они уже не понадобятся. В мешочке с золотом, который она ему передала, сидит крошечная змея, яд которой так силен, что даже царапина от ее клыков смертельна. Ее шпион не дождется утра, чтобы пересчитать монеты, он захочет сделать это сразу. Тело его, конечно, обнаружат, но змейка к тому времени уже исчезнет. «Деньги, — подумала ведьма, — исчезнут так же быстро». В том краю хорошо знают, что мертвым золото не нужно. 
По этому поводу ведьма, направляясь туда, где она оставила своего боевого сорокопута, сильно не переживала. Но хотя шпионов у нее было много во всех Четырех Землях, она не расставалась с ними так легко. Она строго оберегала их, если они были такими же полезными и надежными, каким был этот. 
Но даже самого лучшего шпиона могут обнаружить и заставить выдать ее, а в данном случае она не могла пойти на такой риск. Лучше пойти на жертвы, чем подвергать себя столь явной опасности. Одна жизнь — небольшая цена за преимущество над своим величайшим противником. 
Но как же ей добыть карту? Первой мыслью было отправиться за ней самой. Но выкрасть ее у Аллардона Элессдила — а карта сейчас наверняка у него, — находясь в самом центре страны эльфов, без тщательной подготовки для нее было слишком трудно. Можно перехватить карту по дороге, когда ее будут доставлять к ее врагу, но как ей узнать, каким образом будут доставлять карту? Кроме того, может быть уже слишком поздно. 
Нет, ей надо подождать. Ей надо подумать. Надо найти более тонкий способ получить то, что она хочет. 
Она добралась до своей верховой птицы, развязала лапы и сняла чехол, все время удерживая ее своей волшебной силой, после чего уселась на толстую, покрытую перьями шею в том месте, где она переходила в плечи, и начинали расти крылья, и подняла птицу в воздух. Больше всего пользы ей принесут время и хитрость, думала ведьма, в то время как лицо ее обдувал ветер, а запахи леса уступали место чистому холодному ветру больших высот, который гонял облака и обдувал звезды. 
Время и хитрость, а также сила волшебства, для которого она была рождена, дадут ей всё. 

Глава 3 

Как и все небесные эльфы, Предд был очень практичен. Если судьба сдавала ему плохие карты, он с благодарностью это принимал и дальше занимался своим делом. Путешествие за пределы территорий эльфов как раз подпадало под определение плохих карт. Эльф–охотник всегда чувствовал себя неуютно, отправляясь куда–нибудь в глубь материка, но особенно неуютно, когда приходилось отправляться туда, где он никогда не был. 
Паранор был как раз таким местом. 
Эльф–охотник удивился, когда Аллардон Элессдил попросил его отвезти карту туда. Удивился, потому, что казалось более естественным, если это задание король поручил бы земному эльфу, а не всаднику из Крылатого Братства. Эльф–охотник был грубым, прямым человеком, и он спросил короля, почему он сделал именно такой выбор. Эльфийский король объяснил, что у того, кому он доставит карту, могут возникнуть вопросы, на которые ответить сможет только он, Предд. Если эльф–охотник пожелает, его в пути может сопровождать еще один эльф, но другой эльф ничего не сможет прибавить к словам эльфа–охотника, так что какой смысл брать его с собой? 
Задача же была простой. Надо кое–кому отвезти эту карту, чтобы тот на нее посмотрел. Эльфу–охотнику нужно будет передать слова уважения от Аллардона Элессдила и попросить получателя карты приехать в Арборлон и обсудить с эльфийским королем возможные трактовки текста и символов. 
Была тут, правда, одна загвоздка. Предд, который отнюдь не был дураком, видел, что без этого не обойдется. Эльфийский король придерживал это до последнего. Тот, кому Крылатый Всадник должен доставить карту, был друидом по прозвищу Странник, и всаднику нужно будет отправиться в замок друида в Параноре. 
Так, значит, Странник. Даже эльф–охотник Предд, который редко покидал побережье Синего Раздела, кое–что знал о нем. Считается, что он последний из друидов. Он был темной фигурой в истории Четырех Земель. Говорят, что он прожил больше ста пятидесяти лет и все еще остается молодым. Во времена Рен Элессдил он боролся против Порождений Тени. После этого он исчез на несколько десятилетий и примерно тридцать лет назад снова появился. Остальное, что знал о нем Крылатый Всадник, было еще более туманно. Говорили, что Странник — колдун, обладающий большой волшебной силой. Поговаривают, что он безуспешно пытался устроить ведьмовское сборище. Что до сих пор бродит по Четырем Землям, собирая сведения и заманивая к себе в ученики. Все его боялись, и никто ему не доверял. 
Кроме, как выяснилось, Аллардона Элессдила, который настаивал на том, что нет причин бояться его и не доверять ему, что Странник — ученый и летописец и что из всех людей только друид сумеет расшифровать рисунки и надписи на карте. 
Эльф–охотник Предд подумал и согласился доставить карту на восток. Не по долгу или из сочувствия, ни по какой другой причине, хоть отдаленно связанной с его личным отношением к эльфийскому королю. Король был ему почти безразличен. Он дал согласие потому, что Аллардон обещал в награду за его труды отдать во владение Крылатому Братству один остров, лежащий к юго–западу от гор Ирайбис, который Крылатые Всадники уже давно хотели получить. Сделка справедливая, решил эльф–охотник, выслушав предложение. Обстоятельства позволяли, цена была достойной, а риск вполне приемлемым. 
По правде говоря, он вообще не видел тут особого риска, с какой бы стороны он ни смотрел на это дело. Вполне вероятно, что эльфийский король что–то недоговаривает. Вообще–то Предд был просто уверен, что это именно так. Правители и политики все такие. Но нет никакого смысла просто так посылать его на смерть. Ясно, что Аллардон Элессдил хочет узнать, какие сведения содержит карта, тем более что человек, у которого она была найдена, вполне может оказаться его братом. Друид может выяснить эти сведения, если он так учен, как думает эльфийский король. Предду не было известно, чтобы кто–то из Крылатых Всадников имел какие–нибудь дела с этим друидом. И не слышал он того, чтобы его народ плохо говорил о друидах. Сопоставив размер награды и величину риска, как он его себе представлял, Предд решил рискнуть. 
Так что в полдень, сев на Обсидиана, он вылетел из Арборлона и направился на восток, в сторону Стреллихеймских равнин. Он без приключений пересек равнины и полетел через Зубы Дракона, подлетев к горам намного севернее Каллахорна. Он выбрал узкое извилистое ущелье между острыми скалами, пешком по которому было бы не пройти, но где было достаточно места, чтобы развернуться птице–рок. Эльф–охотник быстро преодолел горы и вскоре уже парил над верхушками деревьев Паранора. Оказавшись над лесом, Предд сразу посадил Обсидиана у небольшого озера, чтобы тот напился и отдохнул. Пока птица отдыхала, он все смотрел на другую сторону озера, на то, какой темной стеной стояли тесно переплетшиеся ветвями деревья. Эльф–охотник всегда жалел тех, кто вынужден всю свою жизнь проводить на суше. 

Замок друида показался, когда уже близился закат. Найти его с воздуха оказалось не так уж трудно. Он стоял на холме среди леса, и его высокие башни и зубчатые стены, освещенные заходящим солнцем, четко выделялись на фоне неба. Замок был виден за несколько миль — уходящие в небо каменные стены и остроконечные крыши темной громады. Перед отлетом Аллардон Элессдил подробно описал Предду это сооружение, но Крылатый Всадник и без того узнал бы его. Об этом замке ходили мрачные слухи. Только в таком замке мог жить последний из ордена, членов которого так боялись, что сторонились даже их теней. 
Предд направил Обсидиана на ровную поляну у подножия холма. Все вокруг начинали покрывать тени. Они ползли от старых деревьев, становясь длиннее по мере того, как солнце клонилось к западу, вытягивались и принимали причудливые формы. Только замок освещался солнцем, он стоял над лесом, возвышаясь над всем, безмолвный и застывший во времени, и тени не падали на него. Крылатый Всадник с подозрением посмотрел на замок. Было бы проще подлететь на Обсидиане к вершине холма, чем идти туда пешком, оставив птицу здесь, но рискованно приземляться вблизи стен. В лесу, по крайней мере, птицу защищали деревья, и у нее в случае чего была возможность быстро улететь. Любой Крылатый Всадник в первую очередь думает о безопасности своей верховой птицы. 
Он не стал ни зачехлять, ни связывать птицу: роки обучены сидеть на месте и по команде подлетать к хозяину. Оставив Обсидиана у подножия холма на краю леса, Предд направился наверх. Когда он добрался до стен, солнечный свет уже совсем погас, и замок окутала тень. Эльф–охотник посмотрел наверх, ища признаки жизни. Ничего не обнаружив, он пошел к ближайшим воротам, но они оказались заперты. В обеих створках ворот были калитки. Он попробовал открыть их, но и они были заперты. Эльф–охотник немного отошел и снова стал смотреть на стены. 
— Эй, там, внутри! — крикнул он. 
Ответа не последовало. Эхо его голоса разнеслось по округе и затихло. Он терпеливо ждал. Темнота сгущалась. Предд огляделся по сторонам. Если ему не удастся в скором времени до кого–нибудь докричаться, то придется спуститься к подножию и устроиться на ночлег. 
Он опять посмотрел вверх на башни и парапеты. 
— Эй! У меня послание от Аллардона Элессдила! 
Он стоял и вслушивался в тишину, ощущая себя маленьким и незначительным на фоне громады замка. Может быть, друид куда–то уехал? Может быть, он в другом месте, вдалеке от замка, и все это пустая трата времени? Крылатый Всадник нахмурился. Откуда вообще знать, здесь ли друид? 
Его размышления были прерваны каким–то движением сбоку. Он резко обернулся и оказался лицом к лицу с болотным котом таких размеров, каких он еще никогда не видел. Огромный черный зверь смотрел на него своими светящимися глазами так, как голодная птица смотрит на аппетитного жука. Предд замер. Ничего другого ему не оставалось. Кот возвышался прямо над ним, и никакое оружие не помогло бы эльфу–охотнику. Зверь тоже не шевелился, а просто разглядывал человека, опустив голову чуть ниже своих могучих плеч и слегка помахивая в темноте хвостом. 
Предд очень быстро сообразил, что с этим болотным котом что–то не так. Он был полупрозрачен, и различные части его тела то появлялись, то исчезали — то лапа, то плечо, то часть туловища. Такого чуда эльф–охотник еще не видел, но, тем не менее, он стоял не шелохнувшись. 
В конце концов, кот, вдоволь насмотревшись, отвернулся. Он прошел несколько шагов, затем оглянулся. Предд не двигался. Болотный кот сделал еще несколько шагов и снова посмотрел назад. 
Рядом с главными воротами беззвучно отворилась небольшая, окованная железом дверь. Кот подошел к ней, остановился и опять оглянулся. И тогда Крылатый Всадник понял, чего от него хотят. Болотный кот его ждет. Хочет, чтобы он шел следом за ним в замок друида. 
Предд не стал противиться. Глубоко вдохнув, он вошел в замок. 

Человек, которого когда–то звали Уолкер Бо, а теперь просто Странник, еще издали заметил, как приближается Крылатый Всадник. Благодаря протянутым им магическим линиям он узнал о приближении постороннего, поэтому он стоял на стене так, чтобы его не было видно, и наблюдал за тем, как всадник и рок приземлились, и как эльф поднимался к воротам замка. Высокий, широкоплечий, укутанный в черные одеяния, Странник следил за тем, как Крылатый Всадник осматривает стены замка. Крылатый Всадник позвал, но Странник не ответил. Он ждал, что тот станет делать. Он ждал, так как во всем нужна осторожность. 
Но когда Крылатый Всадник крикнул второй раз, сообщив, что у него послание от Аллардона Элессдила, Странник послал Шепота привести всадника. Огромный кот тихо и послушно отправился, хорошо зная, что ему нужно делать. Странник пошел следом, размышляя над тем, почему король сухопутных эльфов направил послание с Крылатым Всадником. Причин могло быть две. Первая: король понимал, как Странник отреагирует на эльфа из Арборлона, и решил, что с Крылатым Всадником дело пройдет лучше. Вторая: Крылатый Всадник как–то связан с содержанием послания. Странник отбросил эти мысли и спустился со стены. Скоро он и так все узнает. 
Когда он сошел с лестницы и зашагал через двор, Крылатый Всадник и Шепот уже дожидались его. Странник откинул капюшон и с непокрытой головой пошел приветствовать гостя. Нет смысла запугивать этого человека. Ясно, что этот Крылатый Всадник — закаленный в боях воин и явился сюда он по своей воле, а не по приказу. Он не связан отношением подданства с Элессдилами. Крылатое Братство славилось своей независимостью, почти как скитальцы, и если эльф отправился в такую даль, то на это есть причина. Страннику была интересна эта причина. 
— Я — Странник, — сказал он, протягивая руку Крылатому Всаднику. 
Эльф–охотник, кивнув, принял рукопожатие. Он оглядел смуглое лицо Странника, его черную бороду, длинные волосы, крупные черты лица, высокий лоб и проницательный взгляд. То, что у друида нет одной руки, было незаметно. 
— Эльф–охотник Предд. 
— Ты проделал долгий путь, Крылатый Всадник, — сказал Странник. — Немногие являются сюда без причины. 
Эльф–охотник усмехнулся: 
— Я бы сказал, вообще никто. — Он гляделся по сторонам, и взгляд его остановился на Шепоте. — Это твой? 
— В той степени, в какой болотный кот вообще может кому–то принадлежать. — Странник отвел взгляд. — Его зовут Шепот. Смысл шутки в том, что, куда бы я ни пошел, меня сопровождает Шепот. Со мной так теперь и получается. Думаю, ты уже об этом знаешь. 
Крылатый Всадник неопределенно качнул головой. 
— Он всегда так появляется — частями? 
— В основном. Ты сказал, что у тебя послание от Аллардона Элессдила. Послание, как я понял, адресовано мне? 
— Тебе. — Предд вытер себе рот обратной стороной ладони. — У тебя нет какого–нибудь лишнего эля? 
Странник улыбнулся. Грубый и прямолинейный, настоящий Крылатый Всадник. 
— Пойдем внутрь. 
Он провел гостя через двор ко входу в главную башню. Зайдя в помещение, которое Странник использовал для хранения продуктов и где совершал свои одинокие трапезы, он достал два кубка и кувшин и поставил их на небольшой деревянный стол. Пригласив жестом Крылатого Всадника садиться, он сел сам и наполнил кубки. Они подняли кубки и принялись пить молча, не отрываясь. Шепот исчез. В последнее время он заходил в помещения, только когда его звали. 
Эльф–охотник поставил свой кубок и откинулся на спинку стула. 
— Четыре дня назад я патрулировал Синий Раздел севернее острова Меска Ро и в воде обнаружил человека. 
Он принялся рассказывать свою историю о том, как обнаружил в море эльфа, как осмотрел его, как нашел у него браслет и карту, как доставил его к целителю в Браккен Клелл, а сам направился в Арборлон к Аллардону Элессдилу. Браслет, сказал эльф–охотник, принадлежал брату короля Каэлю, пропавшему вместе с экспедицией, отправившейся искать волшебную силу, виденную во сне ясновидицей королевы Айн. 
— Я знаю об этой экспедиции, — тихо сказал Странник и попросил продолжать. 
Эльф–охотник почти все уже рассказал. Определив, что этот браслет Каэля, Аллардон Элессдил рассмотрел карту и не смог ее разобрать. Было понятно, что на ней отмечен путь его брата к той волшебной силе, которую он искал. Но больше король ничего выяснить не мог. Он попросил эльфа–охотника доставить карту сюда к Страннику, который, как рассудил король, вероятно, сможет помочь. 
Странник чуть не расхохотался вслух. Как это характерно для эльфийского короля — просить помощи у друида, словно его собственный отказ помочь друиду ничего не значит. Но Странник сдержал свои эмоции. Он принял от эльфа–охотника сложенный кусок кожи и, не разворачивая его, положил на стол, за которым они сидели. 
— У тебя есть чем накормить птицу? — спросил Странник, переведя взгляд с карты на гостя. — Ты не должен улетать сегодня? 
— Корм есть, — ответил Предд. — С Обсидианом будет все в порядке. 
— Почему бы тебе не поесть, не принять горячую ванну и не поспать? Ты много путешествовал в последние дни и наверняка устал. Я рассмотрю карту, и мы поговорим утром. 
Странник приготовил для Крылатого Всадника похлебку, дал вяленой рыбы, краюху хлеба и был доволен, когда эльф–охотник все это съел да вдобавок выпил еще несколько кубков эля. Странник оставил карту все это время лежать на столе, не проявляя к ней интереса. Он еще не был уверен, с чем имеет дело, и не хотел проявлять перед Крылатым Всадником никаких реакций, о которых может быть доложено эльфийскому королю. Их натянутые отношения не позволяли выдавать ничего лишнего. Хватит уже и того, что он изображает почтение к королю, хотя тот ничего не сделал для того, чтобы это заслужить. Но в этом мире важны связи, а со Странником связи заводит мало кто и редко, так что он был вынужден играть в эти игры. 
После того как Предд наелся, принял ванну и уснул, Странник вернулся к столу и взял карту. Он пошел с ней по сырым залам и винтовым лестницам в библиотеку, которая служила друидам еще со времен Галафила. На старинных полках стояли всякие маловажные книги: записи друидов о погоде и урожае, списки фамилий и записи о рождении и смерти представителей знаменитых родов. Но за этими полками, в помещении, охраняемом волшебной силой, снять которую мог только он, Странник, хранились Летописи друидов — книги, в которых была записана вся история ордена и сведения о тех магических силах, которыми обладали и пользовались друиды на протяжении более тысячи лет. 
Удобно расположившись среди обстановки, оставшейся от его предшественников, Странник развернул карту и принялся ее изучать. 
Изучал он ее долго, дольше, чем ожидал сам. То, что он увидел, его удивило. Карта была очень интригующей и непонятной. Бесспорно, она была ценна, но, насколько ценна, он не мог точно установить, пока не переведет надписи на полях, которые почти все были выполнены на незнакомом ему языке. 
Но у него были книги по переводам с разных языков, обратиться к которым он, в конце концов, и решил. Он подошел к полкам, которые скрывали доступ к Летописям. Странник просунул руку за ряд книг и надавил в определенной последовательности на железные штырьки. Сработал замок, и секция с полками приоткрылась, словно створка ворот. Странник вошел в образовавшийся проход и оказался в зале с гранитными стенами, полом и потолком, зале, который был совершенно пуст, если не считать длинного стола и четырех стульев. Странник зажег бездымные факелы, воткнутые в стены, и притворил секцию с полками. 
Друид приложил ладонь к гранитной стене, растопырил пальцы, склонил голову и сосредоточился. Все тайное знание друидов, собранное со дня основания их ордена, принадлежало теперь ему, было передано ему, когда много лет тому назад он пришел в Паранор и сам стал друидом. Он воспользовался сейчас частью этого знания, чтобы достать из тайника Летописи друидов. С кончиков его пальцев потек голубой свет и заструился по камню, словно вены под кожей. 
В следующее мгновение стена исчезла, и перед ним на полках, длинными рядами, в строгом порядке, в кожаных переплетах с золотым тиснением, стояли книги его ордена. 
В эту ночь он долго сидел над книгами, многие из них перечитал в поисках ключа к языку на карте. Когда он, наконец, нашел его, то был озадачен. Это был язык, который существовал в Древнем Мире, до Больших Войн, — язык, который был мертв уже две тысячи лет. Этот язык состоял скорее из символов, а не из слов. Как, недоумевал Странник, современный эльф изучил этот язык? И почему, подписывая карту, он воспользовался им? 
Он обдумал эти вопросы, и ни один из возможных ответов его отнюдь не успокоил. 
Странник проработал над переводом чуть ли не до рассвета, стараясь не допустить ошибочных толкований и не привнести фантазий. Чем дальше он переводил, тем сильнее волновался. Карта была ключом к магической силе, и это была такая огромная сила, что у Странника захватывало дыхание. Он едва мог усидеть на месте, воображая себе, какие могут открыться возможности. Впервые за многие годы он увидел способ добиться того, в чем ему так долго было отказано: созвать Великий Круг друидов — орган, независимый ни от каких государств, который будет работать над самыми сокровенными тайнами мироздания и будет улучшать жизнь всех народов Четырех Земель. 
Реализовать эту мечту ему не удавалось уже тридцать лет, с тех самых пор как он очнулся от друидского сна и отправился в мир, чтобы исполнить обещание, которое он дал себе тогда, когда стал тем, кто он есть сейчас. А мечтал он о совете представителей от всех стран и народов, от всех центральных правительств и провинций — представителей, которые были бы полностью привержены знанию, науке и новым открытиям. Но с самого начала обнаружилось сопротивление — и не только со стороны, с которой сопротивления и следовало ожидать, а отовсюду. Даже со стороны эльфов, и в особенности со стороны Аллардона Элессдила, а до него — его матери. Никто не желал давать Страннику власть, какая, по его мнению, ему была необходима. Никто не хотел, чтобы кто–то еще обрел какое–то преимущество. Все со страхом и подозрением относились к созданию сильного Круга друидов, который может повлиять на и без того зыбкое равновесие сил. Никто не решался дать согласие друиду. 
Странник вздохнул. Требования их были смешны и неприемлемы. Если страны и народы не хотели отпускать своих делегатов, не устанавливая над ними свой контроль, чтобы они могли полностью посвятить себя друидской жизни, то вся затея теряла смысл. Он так и не сумел никого убедить в том, что создание Круга со временем принесет пользу всем. Но все считали, что друидам доверять нельзя, что друиды создадут только лишние проблемы. История показала, что со времен первого Великого Круга друидов в Параноре во всех войнах виноваты друиды. И погибли они от собственного колдовства, которым занимались втайне. Повторения этого никто не хотел. Теперь волшебная сила принадлежит всем. Теперь другое время и другие законы. И если друидам будет позволено снова собраться, то за ними надо строго следить. И никаких уступок. 
В конце концов, все усилия Странника пропали даром, а сам он всюду стал изгоем. Мелкая вражда, эгоистичные интересы разных сторон и людская недальновидность ничего не дали ему сделать. Он отчаялся и обозлился. Он рассчитывал на эльфов, но эльфы отвергли его так же, как и остальные. После смерти королевы Айн он большие надежды возлагал на Аллардона Элессдила, но эльфийский король заявил, что исполнит волю матери. Никого из эльфов обучаться в Паранор не отправят. Никакой новый Великий Круг друидов одобрен не будет, и Странник может оставить свои планы при себе. 
Но теперь, думал Странник едва ли не в состоянии эйфории, он нашел способ все изменить. Карта давала ему в руки козыри. Теперь, когда он попросит о помощи, ему уже не откажут. 
Конечно, тут же одернул себя друид, если он сумеет найти и подчинить себе ту магическую силу, которую не удалось добыть экспедиции эльфов во главе с Каэлем Элессдилом. Если он сумеет добыть эту силу из тайника, где она хранится и оберегается. Если он сумеет успешно проделать такой долгий и опасный путь. 
Ему понадобится помощь. 
Он поставил Летописи друидов на полки, сделал рукой быстрое круговое движение, и снова возникла стена. Погасив факелы, он вышел в библиотеку и задвинул секцию с полками на место. Он быстро огляделся и убедился, что здесь все по–прежнему. После чего, засунув карту в складки своей одежды, он пошел на стену замка, чтобы увидеть восход солнца. 
Когда он стоял и смотрел, как на востоке над верхушками деревьев появляются первые серебристые лучи, к нему тихо подошел Шепот. Огромный кот сел рядом, словно ища компании. Странник улыбнулся. Им не к кому обратиться за утешением, кроме как друг к другу, подумал про себя Странник. С тех пор как появилась тень Алланона. С тех пор как они оказались заключены здесь, в глухом Параноре. С тех пор как он вернул в мир людей замок друидов, став членом ордена. С тех пор как умер Коглин. 
Все другие представители прошлых времен тоже умерли: Омсворды, Морган Ли, Рен Элессдил, Дамсон Ри — все. Остались только он и Шепот. Они оказались изгнанниками, одинокими странниками в мире, который сильно изменился, пока друид спал. Но в это утро его волновали не перемены, происшедшие в Четырех Землях. Он чувствовал, что события, которые начнут разворачиваться, когда он прочтет карту и примется за поиск описанной в ней волшебной силы, потребуют от него стать тем, кем он изо всех сил старался не быть — друидом в старом смысле, манипулятором и интриганом, который принесет в жертву кого и что угодно во имя поставленной цели. Таким, каким был Алланон. Все, что он презирал в друидах, он вскоре будет презирать и в себе. 
Это обязательно проявится и, возможно, навсегда его изменит. 
Солнце заявило о себе ярко–золотой вспышкой над линией горизонта. День обещал быть ясным и теплым. Странник почувствовал на лице первые лучи солнца. Такая мелочь, но так радует. За последние годы его мир сузился почти до предела. Теперь же он будет расширяться, да так, как друид не мог и мечтать. 
— Ладно, — сказал он тихо, словно подводя итог. 
Он знал, что ему надо делать. Ему надо отправиться в Арборлон и поговорить с Аллардоном Элессдилом. Надо убедить эльфийского короля в том, что они могут вместе попытаться раскрыть тайну карты. Ему надо убедить короля снарядить экспедицию для поисков той волшебной силы, о которой говорит карта… со Странником во главе. Надо заставить эльфийского короля стать его союзником, но так, чтобы он не догадался, что это идея друида. 
Из того, что ему известно, он должен раскрыть лишь столько, сколько необходимо, и не больше. Надо быть осторожным. 
Он поморгал, чтобы снять с себя усталость. Он — Странник, последний из друидов, последняя надежда на то, что те высокие идеалы, которые поддерживал его орден тогда, когда был образован, будут достигнуты. Если все Четыре Земли должны быть объединены мирным путем, волшебная сила должна принадлежать Великому Кругу друидов, подотчетному не какому–то одному правительству или народу, а всем людям. Только он, Странник, может сделать, чтобы было так. Только он знает, что надо делать. 
Он пригнулся и мягко положил руку на мощную голову Шепота. 
— Ты должен будешь остаться здесь, дружище, — тихо сказал Странник. — Должен будешь за всем следить, пока я не вернусь. 
Странник выпрямился и потянулся. В комнате, где спит Предд, темно, так что он проспит еще некоторое время. Странник еще успеет часок вздремнуть перед дорогой. Этого времени хватит. 
Сопровождаемый болотным котом, который то появлялся, то исчезал в утреннем свете, словно мираж, Странник оставил свой пост и спустился внутрь, в замок. 

Глава 4 

Тихо поскрипывая потертым кожаным летным костюмом, Редден Альт Мер шагал по военному лагерю Федерации, направляясь на летное поле, и все головы поворачивались в его сторону. Чье–то внимание привлекала его спадающая на плечи грива рыжих волос. А чье–то — его походка, пластичная, непринужденная, уверенная; чувствовалось, что этот крупный мужчина и силен, и быстр. 
Для многих он был легендой. Семьдесят сбитых врагов и сто девяносто два боевых вылета, и все на одном и том же воздушном корабле, без серьезных повреждений. 
Это счастье — летать с Альт Мером, говорили старые солдаты. Там, где летчики в среднем погибали через полгода, Альт Мер умудрялся оставаться в живых уже три года, и к тому же практически без единой царапины. Корабль у него хороший, это точно. Но, чтобы выжить на фронте, этого мало. Нужны умение, храбрость, опыт и целый мешок самого ценного из всех запасов — удачи. У капитана корабля всего этого было хоть отбавляй. Он почти всю свою жизнь провел в воздухе, в семь лет стал юнгой, в пятнадцать — старшим помощником, а в двадцать — капитаном. Когда ветер удачи менялся, говорили старые солдаты, то для Альт Мера он все равно оставался попутным. 
Сам скиталец об этом не думал. Плохая примета — думать об удаче на войне. А еще хуже задумываться над тем, почему ты не такой, как все. Быть исключением из правил, может быть, и хорошо, но не стоит задумываться над тем, почему ты все еще жив, когда так много других гибнет. Ясности мысли это не помогает. И не способствует хорошему сну. 
Проходя по лагерю, он обменивался шутками и отвечал на приветствия, поддерживая у всех легкое настроение. Он знал, что они о нем думают, и дружески подыгрывал им. Какой от этого вред? А друзья на войне всегда пригодятся. 
На этой войне он уже три года и два из них сидит здесь, на Преккендорранском плоскогорье, в то время как сухопутные силы Федерации и Свободнорожденные изо дня в день лупят друг друга так, что от них остается кровавое месиво. Альт Мер — скиталец из лежащего на юго–западном побережье Синего Раздела морского порта Мартовская Дымка, и когда он поступил на службу, то уже был закален в бесчисленных боях. Не будет преувеличением сказать, что он всю жизнь провел на военных судах. Он чуть было не родился в море, но его отец, тоже капитан, успел добраться до порта до того, как у матери начались роды. Но с тех пор, как он поступил в юнги, он проводит жизнь в воздухе. Он не мог объяснить, почему ему нравится так жить. Просто нравится. В полете он чувствовал себя лучше, словно с него снимали невидимые путы и выпускали на волю. Когда он был на земле, он каждый раз думал о небе. Когда он был в небе, он ни о чем другом не думал. 
— Привет, капитан! — Прихрамывая, появился рядовой с рукой на перевязи. — Поделись удачей! 
Редден Альт Мер улыбнулся и послал тому воздушный поцелуй. Солдат рассмеялся и помахал здоровой рукой. Скиталец шел дальше, вдыхая воздух, наслаждаясь его запахом, и думал о том, как он скучает по морю. В воздухе он больше всего времени провел на западе, над Синим Разделом. Он был наемником, как большинство скитальцев, и нанимался туда, где было больше денег, и был верен тем, кто ему платил. Сейчас больше всех обещала заплатить Федерация, за нее он и воевал. Но ему уже начинало здесь надоедать, хотелось чего–то нового. Война со Свободнорожденными шла уже более десяти лет. Достаточно того, что ему эта война не нравилась и не имела для него большого значения. Если сердце к делу не лежит, деньги уже помочь не могут. 
Кроме того, кем бы ты ни был, рано или поздно удача тебе изменит. И в этот момент лучше оказаться в каком–нибудь другом месте. 
Он миновал палатки и костры и вышел на летное поле. Военные корабли были пришвартованы и висели над самой землей, их световые паруса тянулись к солнцу. Большинство кораблей было построено Федерацией, что было заметно по их виду. Огромные, громоздкие, неповоротливые, обшитые металлической броней и разрисованные опознавательными знаками своих подразделений, по небу они ползали, как слизняки. Как военные транспорты и как тараны они были превосходны. Как боевые корабли, которым надо быстро лавировать, они оставляли желать лучшего. Под умелым командованием, что было редкостью, на фронте они могли продержаться полгода. 
Альт Мер прошел мимо, почти не глядя на них. Здесь уже не было веселого обмена шутками, как там, в лагере, с рядовыми. Офицеры и матросы боевых кораблей Федерации презирали его. Скитальцы — наемники, а не кадровые офицеры. Они воюют только за деньги и могут уйти, когда им захочется. Скитальцам плевать было и на дело, за которое борется Федерация, и на то, сколько она уже положила жизней во имя него. Особенно же раздражал тот факт, что офицеры и матросы из скитальцев намного лучше, чем экипажи из представителей Федерации. В воздухе, чтобы остаться в живых, мало верить в свое дело. Из–под обшитых металлом корпусов кто–то бросил ему вслед несколько язвительных замечаний, но он не стал обращать на них внимания. В глаза ему никто ничего подобного не скажет. Теперь не скажет. После того как он убил последнего, кто попробовал это сделать. 
Он прошел до дальнего конца летного поля, и показались более обтекаемые, более изящные корпуса кораблей, построенных скитальцами. «Черный Моклипс» выделялся из всех, его отполированное дерево и металл корпуса блестели на солнце. Это был лучший корабль из тех, на которых летал Альт Мер, крейсер, созданный для боя, быстрый и послушный, чутко реагирующий на изменение положения световых парусов и на натяжение или ослабление радианных тяг. Чуть меньше ста десяти футов в длину, тридцати пяти футов в ширину, судно походило на огромного черного ската. Его низкая плоская боевая рубка находилась в средней части корпуса и защищалась с обеих сторон двумя поплавками, которые спереди и сзади оканчивались таранами. Со световых коллекторов — парусов — свет по радианным тягам поступал к двум комплектам кристаллов диапсона и преобразовывался ими в энергию, нужную для движения. Благодаря этой энергии парсовые трубы создавали тягу, и судно двигалось вперед. Мостик находился в корме, а пилотская кабина в носу. Три мачты несли световые паруса. Сами паруса были необычной формы: имели широкие нижние шкаторины, которые крепилась к рангоутным брусьям, и вогнутые боковые шкаторины, которые сходились высоко наверху, так что паруса походили на треугольники. Такая конструкция позволяла максимально избежать слабины при маневрах и сводила к минимуму сопротивление воздуха. В полете, чтобы остаться в живых, нужны мощность и скорость. 
Навстречу Альт Меру от корабля бежал длинноволосый блондин Ферл Хокен. 
— К взлету готовы, капитан, — прокричал он. Ферл подбежал к Альт Меру и пошел рядом с ним. — Хороший денек для полета, да? 
— Полет будет спокойным. — Редден Альт Мер положил ладонь на широкое плечо второго помощника. — Рыжая Крошка не показывалась? 
Ферл Хокен, продолжая что–то жевать, отвел взгляд: 
— Больна и не встает с постели, капитан. Наверное, простуда. Ты же ее знаешь. Если бы могла, то пришла бы. 
— Знаю, что врать ты совсем не умеешь. Она в какой–нибудь таверне или еще где–нибудь похуже. 
Второй помощник обиделся: 
— Ну, может быть, и так, но сейчас лучше забудь об этом, так как у нас есть проблемы поважнее. — Он покачал головой. — Будто у нас они сейчас и так не на каждом шагу. Все хрюканье идет из одного и того же свинарника. 
— А! Наши друзья из штаба Федерации? 
— На борту какой–то генерал со своими двумя адъютантами. Полетят с нами. С целью наблюдения, как говорят. Рекогносцировка. Хотят день провести в небе. Черт! А я должен улыбаться и кивать, как морячка, которой муж врет, что в море больше не пойдет. 
Редден Альт Мер задумчиво кивнул: 
— С такими людьми лучше всего так себя и вести. 
Они подошли к «Черному Моклипсу», Альт Мер уцепился за веревочный трап и вскарабкался на мостик, где его уже ждал генерал и два его адъютанта. 
— Генерал,— весело обратился к нему Альт Мер, — приветствую вас на борту. 
— Мои наилучшие пожелания, капитан Альт Мер, — ответил тот. Он не представился, сразу давая скитальцу понять, как он рассматривает их отношения. Генерал был тощим, с изможденным лицом и бледной кожей. Скиталец ни за что бы не поверил, что этот генерал уже бывал на фронте. — Вы готовы к полету? 
— Так точно, генерал. 
— А ваш первый помощник? 
— Отсутствует по болезни. 
«Или пожалеет, что это было не так, когда я до нее доберусь», — подумал он про себя. 
— Второй помощник Хокен заменит его. Это ваш первый полет, господа? 
Он понял ответ уже по тому, как переглянулись адъютанты. 
— Наш первый,— сказал генерал, пренебрежительно отмахнувшись. — Ваше дело представить нам урок. Наше дело — научиться всему, чему вы можете научить. 
— Ставить паруса. — Он жестом направил второго помощника пронаблюдать за исполнением приказа. — Сегодня будет горячий денек, генерал, — предупредил он. — Может немного потрепать. 
Генерал снисходительно улыбнулся: 
— Мы — солдаты, капитан. С нами будет все в порядке. 
«Тупой пустозвон, — подумал Альт Мер. — В порядке ты будешь только в том случае, если я все для этого сделаю». 
Он стал наблюдать за тем, как его матросы–скитальцы полезли по вантам, начали ставить паруса и крепить радианные тяги. Воздушные суда — превосходные конструкции, но, чтобы ими управлять, необходим склад ума совсем иной, чем у солдат Федерации. Жители Южной Земли — превосходные пехотинцы. Они кидают свои тела в стенные бреши спокойно, как мешки с песком, и благодаря простому численному превосходству давят противника. Но в воздухе они просто не знают, что делать. Их чутье им не помогает. Все их военные знания улетучиваются с первым дуновением ветра, колышущего паруса. 
Скитальцы же, напротив, рождены для такой жизни. Это у них в крови, в этом вся их история, так они живут уже две тысячи лет. Скитальцы не поддаются муштре и казарменной дисциплине. Их притягивает свобода. Большие воздушные корабли дают им эту свободу. Кочевники и по своей природе, и в силу традиции, они всегда были в движении. Оставаться на одном месте — немыслимо. Федерация все еще пытается это понять и постоянно посылает в воздух вместе с экипажами скитальцев своих наблюдателей, чтобы выяснить, что же такое знают их наемники, что не известно им. Только все дело в том, что этому не научить. 
Жители Приграничья, которые сражаются за Свободнорожденных, ничем не лучше. Да и дворфы тоже. Кажется, только эльфы научились парить в воздушных потоках с такой же легкостью, что и скитальцы. 
Однажды все это изменится. Пока что воздушные суда в Четырех Землях в новинку. Первое судно построили всего лет двадцать тому назад. Как военные корабли они используются меньше пяти лет. Лишь немногие корабелы разбираются в световых парусах, радианных тягах и диапсоновых кристаллах настолько, чтобы построить такое судно. Использовать энергию света — старинная мечта, сбывшаяся лишь отчасти. Одно дело построить корабли и другое — заставить их летать. Чтобы удержать их в воздухе, необходимы сноровка, ум и врожденные способности. В основном суда гибнут из–за плохой навигации, потери управления и паники среди экипажа, а не в результате боевых повреждений. 
Скитальцы дольше всех ходили по морю на торговых и пиратских кораблях, так что им было проще, чем другим, переключиться на воздушные корабли. В качестве наемников они были очень ценны для Федерации. Но жители Южной Земли все еще продолжали считать, что как только они узнают, как это у скитальцев все так просто получается, наемники им больше не понадобятся. 
Вот откуда взялись у Альт Мера пассажиры — очередное звено из длинной цепочки наивных представителей Федерации. 
Альт Мер покорно вздохнул. С этим он ничего поделать не может. Хокен будет возмущаться за них обоих. Альт Мер занял место в пилотской кабине и стал наблюдать за тем, как матросы заканчивают крепить тяги и ставить паруса. Остальные суда тоже готовились к взлету, и их экипажи занимались тем же. Наземные службы ждали приказа отдать концы. 
У Альт Мера, как всегда в эти моменты, уже гудела в жилах кровь, и внимание обострилось. 
— Расчехлить кристаллы! — крикнул он второму помощнику. 
Ферл Хокен передал приказ матросам, стоявшим у носовых и кормовых парсовых труб, в которых находились диапсоновые кристаллы, получавшие по радианным тягам свет. Когда кристаллы расчехлены, начинают работать силы, поднимающие судно в воздух. Вот брезентовые чехлы сняты, вынуты предохранительные болты, с кристаллов удалены металлические колпаки, и управление судном перешло в пилотскую кабину. 
Альт Мер проверил, как работают рычаги управления, немного дав газу. Энергия от парусов пошла к парсовым трубам, и «Черный Моклипс» чуть сдвинулся вперед и натянул привязные концы. 
— Отдать концы! — приказал Альт Мер. 
Наземный экипаж отдал привязные концы, и «Черный Моклипс» стал плавно подниматься. Альт Мер повернул штурвал, переложил рулевые лопасти так, чтобы они не мешали свободному потоку из парсовых труб, и стал плавно прибавлять ход. Он услышал, как у него за спиной офицеры Федерации спешно перебрались туда, где можно за что–нибудь держаться. 
— У реллинга лежат страховочные лини с поясами, — крикнул он через плечо офицерам. — Привяжитесь на случай, если будет трясти. 
Он даже не оглянулся посмотреть, последовали ли они его совету. Если не привязались, то сами виноваты. 
И вот они уже летят в нескольких сотнях футов над Преккендорранским плоскогорьем. Впереди шел «Черный Моклипс», а следом свободным строем — еще семь судов. Воздушные суда могли подниматься на высоту более тысячи футов, но Альт Мер предпочитал держаться небольших высот, где ветры не такие сильные. Он посмотрел на то, как тараны с загнутыми вверх черными рогами на концах рассекают воздух на фоне зеленой травы. «Черный Моклипс», низкий и плоский, бесшумно парящий в полуденном небе, наверное, похож на охотящегося сокола. 
Паруса наполнил ветер, и матросы забегали, выполняя новые приказы: попутным ветром надо воспользоваться. Альт Мер зачехлил кристаллы диапсона, и корабль пошел на парусах. Ферл Хокен громко отдавал приказы, которые выполнялись спокойно и последовательно. Матросы, привыкшие к полетам на воздушных судах, не носили страховочных поясов. Но, когда начнется бой, они их наденут. 
Альт Мер все–таки рискнул: оглянулся и посмотрел, как там офицеры Федерации. Риск заключался в том, что, если он рассмеется оттого, что увидит, у него будут неприятности, а они ему не нужны. Там было еще не все так плохо: генерал и его адъютанты стояли, вцепившись в ограждение, но никого из них пока не укачало, и никто еще не отводил взгляд. Скиталец сделал ободряющий жест и снова позабыл о них. 
«Черный Моклипс» уже далеко отошел от лагеря Федерации и приближался к передовой Свободнорожденных, так что Альт Мер приказал команде разобрать оружие. На «Черном Моклипсе» имелось разное оружие, и все оно хранилось в средней части судна. Луки, стрелы, пращи и копья использовались в основном на дальней дистанции. Копья и сабли — на ближней. Длинные багры и кошки применяли при абордаже, чтобы порвать паруса и радианные тяги вражеского судна. 
Два десятка солдат Федерации вылезли из люков на палубу и стали разбирать оружие. Одни заняли позиции вдоль борта. Другие встали у катапульт, которые метали мелкие кусочки железа или шары горящей смолы. Все это были бывалые воины, уже давно сражавшиеся на борту «Черного Моклипса» и побывавшие во многих схватках. Альт Мер и его экипаж в вооруженном столкновении не участвовали; их задача — обслуживать судно. Все их силы уходили на то, чтобы во время боя удерживать корабль в нужном положении, совершать маневры так, чтобы солдаты могли использовать свое оружие; и если надо — таранить противника. Экипаж брался за оружие только тогда, когда судно подвергалось абордажной атаке. 
Глядя на то, как солдаты разбирают оружие и занимают свои места, Альт Мер подумал, сколько же энергии может найти в себе человек для того, чтобы убить другого человека. 
Рядом с ним вдруг появился Ферл Хокен. 
— Корабль к бою готов. — Он покосился в сторону: — Как там твои доблестные пассажиры? 
Альт Мер быстро глянул через плечо. Один из адъютантов отстегнул страховочный трос и засунул голову в помойное ведро. Другой, побледнев, изо всех сил старался не смотреть на своего товарища. Сморщившийся генерал, забившись в угол надстройки, что–то быстро писал в своей записной книжке. 
— Кажется, они уже пожалели, что поднялись в воздух, — сказал капитан тихо. 
— Интересно, что они доложат о действиях своих желудков? — усмехнулся Хокен и отошел. 
«Черный Моклипс» пересек линию фронта Свободнорожденных и направился в сторону их летных полей. Другие суда теперь перестроились и шли по бортам от него. Два судна постройки скитальцев, остальные были построены Федерацией. Альт Мер был знаком с их капитанами. Оба капитана–скитальца и один из капитанов Федерации были опытны и надежны. Что касалось других четырех кораблей — в воздухе они были до первой случайности. Альт Мер старался им не мешать. 
Впереди навстречу им уже поднимались в воздух суда Свободнорожденных. Капитан достал подзорную трубу. Десять, одиннадцать, двенадцать, считал он, по мере того как корабли взлетали. Пять эльфийских, остальные принадлежат Свободнорожденным. Соотношение сил не совсем благоприятное. По инструкции ему следует вступать в бой с каждым вражеским судном и уничтожать его, а самому не нести никаких потерь. Словно это могло решить исход войны. Мысли об инструкциях Альт Мер сразу отбросил. Он вступит в бой с эльфийским кораблем, а остальные пусть сталкиваются между собой. 
— Надеть страховочные пояса! — прокричал капитан матросам и пассажирам, а сам взялся за рычаги. Вражеские корабли приближались. 
«Черный Моклипс», шедший на высоте в двести ярдов со скоростью, доходившей до сорока узлов, покинул строй и резко снизился почти до земли. Выровняв корабль и набрав скорость, Альт Мер стал круто набирать высоту, проходя прямо под днищами Свободнорожденных. Вынырнув у них с подветренной стороны, он из катапульт принялся обстреливать корпуса и такелаж судов противника. Один корабль вспыхнул, и его стало относить в сторону. Другой принял бой и ответил из своих катапульт. Острые кусочки металла просвистели над головой, но Альт Мер успел, переложив руль, вывести «Черный Моклипс» с линии огня. 
Через несколько секунд уже все воздушные корабли вели бой, а на земле солдаты с той и другой стороны остановились и стали глядеть на сражение, развернувшееся в небе. Корабли резко взмывали вверх или ныряли, горящие шары прочерчивали на фоне голубого неба ярко–красные дорожки, в воздухе свистели осколки и стрелы. Два корабля Федерации столкнулись, сцепились вместе и потеряли управление, чехлы диапсоновых кристаллов были сломаны, кристаллы стали забирать слишком много энергии, и оба корабля взорвались в воздухе. Еще одно судно, уворачиваясь от столкновения, стало совершать маневр, который ничем, кроме паники, объяснить было нельзя. Послышался скрежет металла. Это в один из кораблей скитальцев врезался корабль Свободнорожденных. Радианные тяги с треском полопались, и суда стали медленно расходиться. Отовсюду доносились крики ярости, страха и боли. 
«Черный Моклипс» вынырнул из эпицентра бушующей битвы, словно левиафан из бурной пучины. Альт Мер отвел его в сторону и стал преследовать эльфийский корабль, который остался в одиночестве и стремился занять боевую позицию. В сторону корабля Альт Мера с шипением полетели огненные шары, но он прошел под ними. Альт Мер накренил свое судно, чтобы удобнее было вести стрельбу. Эльфийский корабль развернулся и пошел прямо на него. Но скиталец не был трусом и умел мгновенно принимать решения. Он свернул влево, резко набрал высоту и правым тараном снес верхушку грот–мачты эльфийского корабля, лишив его паруса. Эльфийское судно накренилось, но затем выровнялось. 
«Черный Моклипс» сделал резкий разворот, готовя атаку. 
— Так держать! — прокричал Альт Мер. Его рыжие волосы развевались, словно флаг. 
Но справа появился корабль Федерации. Мостик его был разрушен, капитана нигде не было видно, а матросы отчаянно пытались справиться с управлением. Шкафут горел, и огонь быстро взбирался по грот–мачте. Альт Мер вел «Черный Моклипс» прежним курсом, но корабль Федерации вдруг развернулся и пошел на столкновение. Альт Мер потянул рычаги, открыл колпаки и поддал газу. «Черный Моклипс» взмыл вверх, лишь днищем поплавков царапнув верхушки мачт корабля Федерации и сорвав с него паруса. 
Альт Мер тихо выругался: не хватало ему еще от своих кораблей уворачиваться. Он развернул «Черный Моклипс», ожидая увидеть частично обездвиженный эльфийский корабль, но вместо него вдруг обнаружил перед собой корабль Федерации, с которым он только что едва не столкнулся. Тот каким–то образом описал полукруг и снова оказался перед «Черным Моклипсом». Капитан рванул рычаги колпаков, пытаясь набрать высоту и вывести судно из–под удара. Корабль Федерации мотало из стороны в сторону. Он летел как горящая головешка, а матросы срочно пытались открепить радианные тяги, пока энергия, поступающая к кристаллам, не разнесла корабль в щепки. Паруса корабля Федерации пылали, кристаллы взрывались, а матросы вопили от ужаса. 
Альт Мер уже не успевал отойти в сторону. 
— Держись! — прокричал он всем, кто только мог слышать. — Держись! Держись! 
«Черный Моклипс» ударил корабль Федерации в борт в носовой части, содрогнулся и закачался. «Черный Моклипс» ударил таранами, но удар был такой силы, что Альт Мера бросило на рычаги. Краем глаза он заметил, как за его спиной генерал и адъютанты полетели к борту. Генерал и один адъютант удержались на страховочном лине, но у второго адъютанта линь лопнул, и несчастный перелетел через леера и упал за борт. Альт Мер слышал его вопль все время, пока тот летел до земли. 
— Капитан! — услышал он крик рассерженного и перепуганного генерала. 
Но отвечать было некогда. Быстро приближались еще два эльфийских корабля, почувствовав, что им предоставляется возможность уничтожить своего злейшего врага. Альт Мер крикнул, чтобы приготовились к маневру, и повел корабль резко вниз и в сторону, отчего генерал и его оставшийся адъютант покатились к другому борту. Один эльфийский корабль пошел на снижение следом. Когда преследовавший корабль снизился, «Черный Моклипс», который очень хорошо слушался руля, совершил маневр и зашел под днище второго эльфийского корабля. 
Генерал Федерации за спиной у Альт Мера продолжал орать, но тот не обращал на него внимания. «Черный Моклипс» начал по спирали набирать высоту и обстреливать из катапульт эльфийские суда, которые отвечали тем же. Куски металла сорвали с одного из них фок, а один из самых удачных выстрелов, какие Альт Меру когда–либо приходилось видеть, снес рули. Вражеское судно закачалось, экипаж пытался вернуть ему управление. Альт Мер оставил его в покое и переключил свое внимание на другой корабль. По палубе и поплавку «Черного Моклипса» ударил град металла и отбросил корабль в сторону. Но броня выдержала, и Альт Мер атаковал врага в лоб. 
— Держись! — крикнул он и сдвинул рычаги вперед, дав питание на диапсоновые кристаллы. 
«Черный Моклипс» врезался в грот–мачту эльфийского судна. Мачта переломилась и вместе с парусами и радианными тягами рухнула на палубу. Лишившись трети мощности, эльфийский капитан был вынужден зачехлить кристаллы и пойти на посадку. Альт Мер отвел свой корабль в сторону и стал смотреть на то, как оба эльфийских судна стали садиться, вращаясь и сильно раскачиваясь. Все корабли Свободнорожденных шли на посадку, прекратив бой. Из судов Федерации четыре корабля горели на земле. Два оставшихся в воздухе были повреждены, один серьезно. Альт Мер посмотрел на стоящие на земле поврежденные суда Свободнорожденных и приказал отступать. 
Вдруг прямо у него над ухом заорал генерал, потный и красный. Он отцепил страховочный трос и прополз по палубе к пилотской кабине. Одной рукой он вцепился в ограждение кабины, другой гневно размахивал. 
— Что вы вытворяете, капитан! 
Альт Мер не понял, о чем идет речь, а на интонации ему было плевать. 
— Направляюсь домой. Пристегните страховочный пояс. 
— Вы даете им уйти! — перебил его генерал. — Вы отпускаете их! 
Альт Мер взглянул через борт на корабли Свободнорожденных и пожал плечами: 
— Не думайте о них. Они еще долго не смогут летать. 
— Но когда смогут, они снова будут в небе стрелять по нашим кораблям! Капитан, приказываю их уничтожить! 
Скиталец помотал головой: 
— Вы не можете отдавать приказы на борту этого корабля, генерал. Идите на место. 
Генерал Федерации схватился за свой китель: 
— Я старше вас по званию, капитан Альт Мер. Я вам приказываю. 
Редден Альт Мер уже долго терпел. 
— Хокен! — крикнул он. Второй помощник возник мгновенно. — Помоги, пожалуйста, генералу снова надеть страховочный пояс. Посмотри, чтобы он был крепко застегнут. Генерал, обсудим это позже. 
Ферл Хокен отвел потерявшего дар речи генерала от пилотской кабины, затолкал его к кормовому ограждению, надел на него страховочный пояс и вынул из замка чеку, без которой пояс уже не расстегивался. Проходя мимо Альт Мера, он подмигнул и бросил ему чеку. 
— Жаль, нет здесь Рыжей Крошки, а то бы посмотрела, — тихо сказал Хокен, широко улыбаясь. 
«Хорошо говорить так сейчас, — мрачно подумал капитан, крепко держа рычаги управления, — но, когда приземлимся, разговор будет другой». Такое обхождение генерал вряд ли стерпит, а назначенная для расследования комиссия в споре наемника с кадровым офицером вряд ли встанет на сторону наемника. В этой армии могут вынести приговор даже за намек на нарушение субординации. Не будут разбирать, кто прав, а кто виноват, не вспомнят даже о том, что на борту воздушного корабля, как и морского, последнее слово всегда за капитаном. Федерация будет поддерживать своих, так что его либо понизят в звании, либо уволят со службы. 
Альт Мер посмотрел вдаль, туда, где на западе, на фоне голубого неба поднимались горы. Быть летчиком хорошо уже потому, что к вечеру всегда можно быть совсем в другом месте. 
Аль Мер подумал вдруг, не взять ли ему прямо сейчас «Черный Моклипс» и не уйти ли на нем прочь и больше не возвращаться. Но этот корабль ему не принадлежит, а чужого он не берет — во всяком случае сейчас, — да и Рыжую Крошку оставлять нельзя. Лучше вернуться, собрать вещи и еще дотемна оттуда убраться. 
Не успел он об этом подумать, как ему вспомнился запах Синего Раздела и весна в Мартовской Дымке. 
Он аккуратно посадил корабль, подождал, пока наземный экипаж не пришвартует его, и направился в корму освобождать генерала и его адъютанта. Ни тот ни другой не сказали ему ни слова и даже не посмотрели на него. Как только их отстегнули, они ринулись с корабля, словно ошпаренные. Альт Мер выбросил их из головы и все внимание перевел на то, чтобы выявить повреждения «Черного Моклипса» и распорядиться об их устранении. Он уже не думал об этом корабле как о своем. Скиталец с ним прощался. 
Оказалось, что прощался он слишком долго. Не успел Альт Мер спрыгнуть с веревочного трапа на землю, как появился генерал с взводом солдат. 
— Капитан Альт Мер, вы арестованы за невыполнение приказа старшего по званию во время боя. За это, думаю, повесят. Ну что, посмотрим, кто теперь главный? — Генерал попытался грозно ухмыльнуться, но у него не получилось, и он от досады густо покраснел. — Взять! 
Ферл Хокен начал было спускаться с корабля с вооруженными матросами, но Редден Альт Мер жестом велел им оставаться на месте. Сняв портупею, он нарочно прошел мимо генерала и передал ее седому командиру взвода, с которым выпил не одну кружку эля и которого звал по имени. 
— Увидимся вечером, Хокен, — крикнул он через плечо. 
Он вдруг остановился и посмотрел на «Черный Моклипс». Он знал, что больше его не увидит. Это был самый лучший корабль, каким ему доводилось командовать, и, может быть, единственный. Альт Меру хотелось, чтобы новый капитан оказался достоин этого корабля, но он сомневался, что так случится. Как бы то ни было, он будет скучать по этому кораблю. 
Альт Мер прошептал, обращаясь к боевому кораблю, как к женщине: 
— Это было превосходно. 
После этого, посмотрев мимо генерала на взводного, он равнодушно пожал плечами: 
— Ну, веди. Предаю себя в твои руки. 
Что бы ни думал обо всем этом деле командир взвода, свои мысли он оставил при себе. 

Глава 5 

Плоскорожий дородный сержант целый час пил в баре, устроенном в одном из задних помещений гарнизонной кузницы, и, наконец, решился подойти к Рыжей Крошке. Она сидела одна в тени за столиком у стены, и ее нарочитая отрешенность от происходящего вокруг ясно говорила, что приставать к ней не надо. Пять кружек назад сержант еще мог бы сообразить, что не стоит делать глупостей. Но его обида за вчерашнее унижение и количество выпитого, в конце концов, взяли верх. 
Он грозно встал перед ней, стараясь впечатлить уже одними своими размерами. 
— Мы кое–что еще не решили, Рыжая, — громко заявил он. 
Все обернулись. Несколько солдат встали и тихо двинулись к выходу. Жена кузнеца, стоявшая за стойкой, нахмурилась. За стеной в жаркой кузнице стучали молоты и шипело в воде охлаждаемое железо. 
Руэ Меридиан на сержанта даже не взглянула. Она неподвижно смотрела в пространство, обеими руками обхватив кружку с элем. Сюда она пришла, так как хотела побыть одна. Ей сейчас надо было быть в воздухе, но не было настроения. Ей так все тут осточертело, и мысли постоянно возвращались к родному побережью и дому. 
— Ты слышишь? — резко спросил сержант. 
Руэ Меридиан чувствовала, как пахнет сержант, как воняет у него изо рта, как воняет его немытое тело, его жирные волосы, его грязная военная форма. Ей было интересно, заметил ли сержант, до чего он дошел, живя в полевых условиях. Скорее всего, нет. 
— Ты не много ли о себе возомнила? — Вероятно, из–за того, что она не отвечала, он становился все смелее. Он придвинулся еще ближе. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, бродяга! 
Она вздохнула: 
— Разве мало того, что я вынуждена тебя слушать и нюхать? Еще и видеть? Это уже слишком. 
Сержант постоял, тупо глядя на нее. Неожиданно он выбил у нее из рук кружку и выхватил свою короткую саблю. 
— Ты меня обманула, Рыжая! Никому это не позволено! Гони деньги назад! 
Руэ Меридиан откинулась на спинку стула и подняла глаза. Бросив беглый взгляд на сержанта, она снова отвернулась. 
— Я тебя не обманывала, сержант. — Она мило улыбнулась.— Ты бросал настолько плохо, что тебя и не надо было обманывать. Если когда–нибудь научишься, тогда, может быть, и придется. 
Бородатая физиономия сержанта перекосилась от бешенства. 
— Отдавай мои деньги! 
Словно по волшебству, в руке у нее появился нож. Сержант тут же отступил. 
— Я все потратила. Все, до последней монеты. Начнем с того, что денег было немного. — Она снова на него посмотрела: — В чем дело, сержант? Уже час тут пьешь, значит, ты не на мели. 
Сержант пошевелил губами, не зная, что сказать. 
— Просто отдавай деньги. 
Прошлым вечером они соревновались в метании ножей, и она победила. Хотя вряд ли это можно было назвать соревнованием, так как более неуклюжего противника у Руэ Меридиан еще не было. Чести и кошельку сержанта был нанесен ущерб, а такую цену он не хотел платить. 
— Отстань, — устало произнесла Руэ Меридиан. 
— Да ты дрянь, Рыжая, — взорвался сержант. — Мелкая мошенница и ведьма. 
Руэ Меридиан решала, не убить ли его, но подумала о последствиях и отбросила эту мысль. 
— Хочешь реванш, сержант? — спросила она.— Один бросок. Выигрываешь — отдаю тебе деньги. Проигрываешь — покупаешь мне эль и оставляешь в покое. Согласен? 
Сержант с подозрением смотрел на нее, словно старался понять, в чем тут подвох. Руэ Меридиан терпеливо ждала ответа, глядя сержанту в глаза и держа нож в расслабленной ладони. 
— Согласен, — сказал он наконец. 
Руэ Меридиан встала. Она была изящна и грациозна в своем темном одеянии. Вокруг пояса и через плечи были повязаны для красоты яркие шелковые платки и ленты, концы которых живописно свисали, а ее длинные рыжие волосы мерцали в свете ламп. Руэ Меридиан по всем стандартам была красивой женщиной, и многие мужчины потянулись к ней, когда она только поступила на службу в армию Федерации. Но число их резко сократилось, после того как первым двоим, попытавшимся силой навязать ей свои симпатии, пришлось несколько недель провести в госпитале, залечивая раны. Мужчины по–прежнему считали ее привлекательной, но стали намного осторожнее. Рыжая Крошка совсем не походила на «крошку». Она была высокой, широкоплечей, худощавой и тренированной. Звали ее Рыжей Крошкой, чтобы отличать от Рыжего Верзилы — ее единоутробного брата Альт Мера. Они имели одинаково рыжие волосы и стройные фигуры, одинаково зеленые глаза, были одинаково улыбчивы и вспыльчивы. У них была общая мать, но разные отцы. У них в клане, как и во многих других скитальческих кланах, мужчины приходили и уходили. А женщины оставались. 
Сержант принялся искать, во что бы им бросать ножи. Вчера вечером они в качестве мишени использовали черный кружочек размером с ноготь большого пальца, нарисованный на деревянной подпорке. Тогда они кидали ножи по очереди, и каждый бросил по два раза. Сержант оба раза промазал, а она нет. Сержант начал было возмущаться, но заплатил, — вероятно, из–за того, что присутствовало много скитальцев и товарищей–солдат. Тогда он и не заикнулся о том, что его обманули или чтобы вернули деньги. Он, должно быть, всю ночь переживал случившееся. 
— Во, — произнес он, показывая на ту же черную точку на подпорке, и подошел к той же черте, что они провели на деревянном полу. 
— Э, нет, — тут же возразила жена кузнеца. — Вчера ты разбил целую полку рюмок из–за того, что все время попадал мимо столба. У тебя руки работают так же плохо, как и мозги, Бленуд Трокк! Сегодня кидайте свои ножики в какое–нибудь другое место. 
Сержант злобно глянул на нее: 
— Получишь свои деньги, когда я свои получу! 
Трокк. Руэ Меридиан только сейчас узнала, как его зовут. 
— Пошли сюда, сержант, — предложила она. Она провела его от стойки бара к дальней стене. Временное здание кузницы было пристроено к склону холма, и сырость на стене образовала четкую развилку, похожую на «V». А наверху проходила балка, с которой то и дело падали на пол капли. 
Руэ Меридиан встала в двадцати футах от стены и носком ноги провела в грязи черту. Заведение это не самое чистое из тех, что ей доводилось посещать, но и не самое грязное. Армия продвигалась, и заведения эти как возникали, так и исчезали. Но этот бар существует так долго потому, что армия уже давно никуда не продвигается. Заведение нелегальное, но его не трогают, так как солдатам, оказавшимся в такой дыре вдали ото всех городов, надо как–то расслабиться. 
— Оба встаем у черты. Как только с бруса падает первая капля, бросаем ножи в соединение развилки. Кто оказывается быстрее и точнее, тот и побеждает. 
— Ха, — произнес сержант и подошел к черте. Он пробормотал что–то еще, но она не расслышала. 
Взяв в руку нож, сержант принял стойку. 
— Готов, — сказал он. 
Руэ Меридиан сделала глубокий вдох и опустила расслабленные руки вдоль тела, держа нож вдоль запястья. Сзади уже собрались зрители — солдаты, находящиеся в увольнении и свободные от нарядов, жаждущие новых развлечений. Подходили все новые любопытствующие, но в помещении было непривычно тихо. Руэ Меридиан стояла вяло и отрешенно, словно ее душа покинула тело. Но взгляд оставался сосредоточен на брусе, где висел целый ряд блестящих капель. 
Капля, наконец, упала, рука Руэ Меридиан взметнулась, описала дугу, и нож гладко выскользнул. Движение было так молниеносно, что ее нож уже вонзился в соединение развилки, когда сержант еще только замахивался. Его нож воткнулся в шести дюймах от цели. 
Зрители захлопали, некоторые прокричали «ура». Руэ Меридиан выдернула свой нож и направилась к бару взять свой выигрыш. Жена кузнеца уже наполнила кружку. 
— Эта на твой счет, сержант Трокк, — произнесла она громко, широко улыбаясь Руэ. — Перед тем как уйдешь, не забудь рассчитаться. 
Сержант подошел к стене и выдернул свой тяжелый метательный нож. Он подержал его в руке, злобно косясь на Руэ Меридиан. Затем засунул нож к себе под гимнастерку и направился к стойке. 
— Не буду платить, — заявил он, когда подошел. 
— Как хочешь. 
— Если не заплатишь, то сюда больше не явишься, — многозначительно сказала жена кузнеца. — Хватит всех доводить. 
— Не буду платить, потому что ты обманула! — резко сказал он, обращаясь к Руэ. — Ты бросила нож до того, как капля упала. Ясно как день. 
Послышался недовольный ропот, и все собравшиеся закачали головами, но никто не оспорил его слова. Сержант осмелел и, пригнувшись к Руэ, заговорил, дыша на нее жарким и зловонным дыханием: 
— Знаешь, в чем дело, Рыжая Крошка? Тебя надо научить манерам. Тогда не будешь так зазна… 
Остальное застряло у него в глотке, так как он почувствовал приставленный ему под подбородок метательный нож. 
— Подумай, прежде чем еще что–нибудь сказать, сержант, — прошипела Руэ. — Ты уже наговорил столько, что я думаю, не перерезать ли тебе горло. 
В помещении стало тихо. Все замерли, даже жена кузнеца. Она стояла с полотенцем в одной руке и смотрела, разинув рот. 
Руэ Меридиан немного надавила на нож, подняв подбородок сержанта еще чуть выше, и сержант вскрикнул. Нож у нее в руке появился так неожиданно, что он не успел выхватить оружие. 
— Я не имел в виду… 
— Ты не имел в виду, — перебила его Руэ, — что меня надо учить другим манерам, так? 
— Так. — Сержант с трудом проглотил слюну. 
— И уж конечно, ты не имел в виду, что научить им меня может такой тупица и грубиян, как ты, так? 
— Так. 
— И ты хочешь извиниться за то, что обозвал меня мошенницей, и за то, что прервал мои полуденные размышления о далеких и дорогих мне вещах, так? 
— Так, так. 
Она надавила на нож так, чтобы сержант попятился. Отведя его от стойки бара, она свободной рукой взяла у него оружие. Руэ толкнула сержанта и усадила его на стул. 
— Я передумала, — сказала Руэ, пряча нож в складках одежды. — Не надо платить за мой эль, хоть ты и проиграл. Я хочу, чтобы ты сидел тихо тут, куда я тебя усадила, пока я не решу тебя отпустить. Если шелохнешься, я сделаю вид, что развилка у тебя между ног — это такая же мишень, как и на стене, и проверю, смогу ли я снова попасть. 
Толстый сержант невольно взглянул вниз. Злобу, которая ясно читалась во взгляде, сдерживал только страх. Сержант верил, что она сделает так, как сказала. 
Руэ уже протянула руку к кружке с элем, как вдруг дверь в бар распахнулась, и ввалился Ферл Хокен. Все оглянулись, он тут же замедлил шаг, почувствовав неестественную тишину, и быстро обвел помещение взглядом. 
Наконец он заметил Руэ. 
— Рыжая Крошка, кое–что случилось. Надо идти. 
Она осталась стоять, где и стояла, взяла кружку, поднесла ее к губам и стала не спеша пить, словно торопиться ей вообще некуда. Все молча на нее смотрели. Никто не шевелился. Закончив пить, она поставила кружку на стойку бара и подошла к сержанту. Она близко склонилась к нему, словно провоцируя его на какие–нибудь действия. Когда стало ясно, что он не отреагирует, она тихо произнесла: 
— Еще раз увижу — убью. 
Проходя мимо жены кузнеца, она бросила на стойку бара монету и подмигнула. Руэ и Ферл Хокен следом за ней вышли из бара и тут же оказались среди стука молотов и жара, идущего от горнов. 
Они быстро прошли через лабиринт наковален, горнов и куч металла туда, где стояла группа времянок: кухня, оружейный склад, лазарет, штаб, конюшни, амуничники и прочее в этом роде. Сияло полуденное солнце, и кругом шла оживленная деятельность. Небо было голубым и безоблачным, а солнце — белым огненным шаром, палящим над пыльными холмами и армейским лагерем. Руэ Меридиан покачала головой. Солнечного света она не видела со вчерашнего дня, и у нее зашумело в голове от него. 
— Что, Рыжий Верзила на меня обиделся? — спросила она, когда они отошли от времянок и вошли в палаточный лагерь, где Руэ замедлила шаг. 
— Рыжий Верзила в кандалах, и ему грозит двадцать лет каторги, если не что–то еще похуже, — тихо проговорил Ферл Хокен, придвинувшись ближе. — Утром во время полета с нами были пассажиры. Офицеры Федерации. Один во время боя упал за борт. Несчастный случай, но офицер погиб. Генерал разозлился. И разозлился еще сильнее, когда твой брат отказался преследовать выведенные из строя корабли Свободнорожденных. Отказался сбить их и дал им приземлиться. Когда мы сели, генерал приказал арестовать Рыжего Верзилу и пообещал, что его карьера теперь резко изменится. 
Руэ Меридиан покачала головой: 
— И мы ничего не можем сделать? Я имею в виду, куда–то заявить или подать ходатайство? 
Ферл Хокен хмыкнул: 
— Рыжая Крошка, мы же скитальцы. Сама–то как думаешь? 
Она положила голову на его могучее плечо: 
— Думаю, что мне уже надоели и это место, и эти люди, и эта война, и вообще всё здесь. Думаю, нам надо поискать работу в другом месте. Какое нам дело до всего, что тут происходит? Мы ведь пришли сюда из–за денег, а их у нас уже столько, что на первое время хватит. 
Ферл Хокен покачал головой: 
— Денег никогда не бывает много, Рыжая Крошка. 
— Да, действительно, — согласилась она. 
— Кроме того, и здесь неплохо.— Тон его сделался задумчиво–тоскливым.— Я уже тут как–то обжился. Все больше нравится мне эта равнина, этот простор, эта пыль и грязь… 
Руэ в шутку толкнула его: 
— Не надо меня разыгрывать! Тебе здесь также осточертело, как и мне! 
Его широкое лицо расплылось в улыбке. 
— Ну, может быть, и так. 
— Пора домой, Хокен, — заявила она твердо. — Забирай людей, снаряжение, нашу плату, припасы. Возьми для каждого лошадей и жди меня через час у южной гряды. — Она снова его толкнула и засмеялась: — Давай шевелись, трепач! 
Она подождала, пока он не скрылся из виду, после чего пошла к гарнизонной тюрьме, где Федерация содержала своих преступников и злодеев. Содержали их прикованными цепями под открытым небом или заколоченными в деревянные ящики, где в жаркий день можно сварить мозги. У Руэ перекашивалось лицо от одной только мысли, что ее брат сидит в одном из таких ящиков. За три года, что они здесь служат, отношение Федерации к скитальцам нисколько не изменилось. Скитальцы — это наемники, а наемники — это неизбежное зло. И неважно, что они верно служат. И неважно, сколько их умирает за дело Федерации. И неважно, что лучше летают, чем представители Федерации, и вообще лучше их воюют. В глазах большинства жителей Южной Земли скитальцы хуже их уже потомку, что они скитальцы, и никакие их способности и достоинства этого мнения не изменят. 
Скитальцев презирали, прежде всего, конечно, за то, что они — кочевники. Если у вас нет родины, нет центрального правительства и нет армии, то у вас нет силы. А если у вас нет силы, то трудно добиться уважения. Скитальцы живут так уже две тысячи лет, во временных поселениях, бродячими таборами. Они считают, что земля принадлежит всем — и в первую очередь тем, кто по ней путешествует. Земля — их мать, и они согласны с эльфами в том, что надо ее защищать и о ней заботиться. И, как следствие, эльфы в отношении к ним были самыми терпимыми и разрешали скитальцам проезжать по лесам Западной Земли, ходить в море и торговать на суше. 
Во всех других местах им не были рады, и там они жили, постоянно помня, что их в любой момент могут выгнать или поступить с ними еще хуже. Если только их не нанимали для участия в войнах, к которым скитальцы никогда не имели никакого особого отношения. 
Руэ Меридиан и ее брат, вместе с несколькими десятками других, пришли сюда служить Федерации, а до этого жили на побережье, рядом с поселением Мартовская Дымка. Деньги здесь были неплохими, а риск — вполне приемлемым. Свободнорожденные управляли воздушными судами не лучше Федерации. Бои происходили регулярно, но для скитальцев в основном задача сводилась к тому, чтобы вовремя увернуться от бездарно управляемого корабля. 
«Но, — заключила Руэ Меридиан, — здесь уже надоело, и пора двигаться дальше. Тем более сейчас». Она уже несколько недель искала предлог для того, чтобы убраться отсюда, но брат настаивал на том, чтобы дослужить до истечения срока контракта. Руэ покачала головой. Можно подумать, что Федерация заслуживает такой верности, когда сама относится к скитальцам как к недочеловекам. А теперь еще это. Заковали Рыжего Верзилу в кандалы из–за какой–то глупости — из–за невыполнения приказа какого–то офицера Федерации, который должен был бы соображать, а не отдавать приказы. На воздушном корабле слово капитана — закон. Это всего лишь еще одна попытка Федерации подчинить скитальцев, придавить их горло сапогом. «Глупые, глупые люди», — думала Руэ, кипя от ярости. Интересно, что они будут делать со своими воздушными кораблями, когда лишатся скитальцев. 
Она шла по лагерю, пиная пыль и не обращая внимания на неизбежные свистки, оклики и грубые предложения. Когда было надо, она отмахивалась или делала жест, который нельзя было не понять. Она проверила свое оружие — рапира, несколько метательных ножей на поясе, спрятанный в сапоге кинжал и праща, просунутая под погоном и свисающая сзади среди платков. Любого из этих видов оружия хватит. 
Руэ уже просто чувствовала, как пахнет море, его соленый воздух, мокрое дерево причалов и кораблей, как на берегу пахнет рыба и дым очагов, разожженных на закате, чтобы прогнать ночной холод из жилищ и пивных. А здесь пахло пылью и сухостью, спекшейся грязью или слякотью во время проливных дождей, когда вода все затапливала, а через несколько часов уже вся впитывалась. Три года находиться среди грязи и засухи, среди людей и животных, которые пахли одинаково, и не видеть голубой океан — хватит. 
Узнав одну из палаток, Руэ завернула к ней и попросила поваров, с которыми была в добрых отношениях, дать ей еды. Она завернула еду в бумагу и взяла с собой. Старший брат наверняка голоден. 
Прошагав по лагерю, она неспешно подошла к деревянному забору гарнизонной тюрьмы, словно совершая дневную прогулку. 
— Эй, Рыжая Крошка, — весело приветствовал ее один из двух стоявших у ворот часовых, — пришла навестить брата? 
— Пришла его забрать, — ответила она, улыбаясь. 
Второй часовой хмыкнул: 
— Это будет трудно. 
— Да не очень, — ответила она. — Командир тут? 
— У него обед или полуденный сон, считай как хочешь, — засмеялся первый часовой. — Что ты несешь? 
— Обед для Рыжего Верзилы. Можно к нему? 
— Конечно. Мы посадили его в тени у задней стены, под нависающей галереей. Устроили как можно удобнее, пока его дело решается. Но, судя по виду того офицера, что доставил его сюда, ему вряд ли повезет. Такая злобная рожа! — Часовой покачал головой. — Очень сожалею, Рыжая Крошка. Нам твой брат нравится. 
— Да? Вам нравится брат, а не я? 
Часовой покраснел: 
— Ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Ладно, сдавай оружие и дай мне проверить сверток с едой и можешь навестить брата. 
Руэ отдала свой пояс с ножами, рапиру и отвязала пращу. Кинжал остался в сапоге. В этом мире не стоит выполнять все, что требуют. Она весело улыбнулась и вошла в ворота. 
Она нашла своего брата у задней стены, где он сидел под нависающей галереей; все в точности так, как ей и сказал часовой. Он, не двигаясь, смотрел на то, как Руэ к нему приближается. Его руки, ноги и обруч, надетый вокруг пояса, были прикованы тяжелыми цепями к кольцам в стене. Часовые прохаживались по галерее или вяло стояли в тени в сторожевых башнях по ее обоим концам. Желающих перетруждаться видно не было. 
Руэ села напротив брата на корточки и подняла одну бровь: 
— Неважно выглядишь, старший брат. 
Редден Альт Мер в ответ тоже поднял бровь: 
— Я думал, ты больна, в постели. 
— Я болела душой, — ответила она. — Но теперь, когда мы, наконец, собрались сменить обстановку, мне стало гораздо лучше. Кажется, Федерация больше не заслуживает того, чтобы мы тратили на нее свое время. 
Редден Альт Мер отмахнулся от мухи, и цепи зазвенели. 
— Спорить не стану. Наемнику многого здесь ждать не приходится. 
Руэ бросила взгляд по сторонам. Вся гарнизонная тюрьма была полна людских стонов и проклятий, со всех сторон слышался лязг цепей и стук сапог ходящих по галерее часовых. Воздух был сух, горяч и неподвижен. Все пронизывал запах немытых тел, пота и испражнений. 
Руэ поменяла положение, сев перед братом скрестив ноги, и положила на землю перед ним сверток с едой. 
— Может, поешь? 
Она распаковала еду, и Альт Мер начал ее жадно поглощать. 
— Это хорошо, — сказал он. — Но что мы будем делать? Я полагаю, что ты уже придумала, как меня вытащить отсюда. 
Руэ откинула назад свои густые рыжие волосы и криво улыбнулась: 
— Хочешь сказать, что ты об этом еще не подумал? Ты ведь сам сюда сел. 
— Нет, мне помогли сюда сесть. — Он задумчиво пожевал кусок хлеба. — Попить ничего нет? 
Руэ залезла в складки своей одежды и вынула флягу. Альт Мер взял ее и сделал большой глоток. 
— Эль, — похвалил он сестру. — Что такое? Это что, прощальный обед? 
Руэ ковыряла кусок жареного фазана. 
— Надеюсь, что нет. 
— Ну и? 
— Ну и мы убиваем время, пока Хокен не приготовит все для нашего отъезда. — Она взяла у него флягу и отпила. — Кроме того, у нас может не оказаться времени поесть, когда мы отправимся в путь. Думаю, остановимся мы, только когда стемнеет. 
Альт Мер кивнул: 
— Скорее всего, так. Так, значит, у тебя есть план? 
Руэ ухмыльнулась: 
— А ты как думаешь? 
Они все доели, допили эль и спокойно посидели, пока Руэ Меридиан не решила, что времени прошло уже достаточно и Ферл Хокен уже готов и ждет. Она встала, отряхнулась, собрала объедки и направилась к хижине, служившей конторой начальника тюрьмы. По дороге она бросила объедки в мусорную кучу. Надо всячески заботиться о матери–земле даже здесь. 
Она без стука вошла в контору и затворила за собой дверь. Начальник сидел за столом, откинувшись на спинку стула, и спал. Это был полный краснорожий мужчина, лицо и руки грубые и все в шрамах. Руэ, не останавливаясь, обошла стол, достала кинжал и изо всех сил ударила начальника рукоятью в место, расположенное за ухом. Тот беззвучно сполз на пол. 
Всю стену занимали полочки с ключами. Руэ отыскала комплект с биркой, на которой значилось имя ее брата, и пошла к двери. Заметив идущего по территории тюрьмы охранника, она окликнула его: 
— Начальнику нужен мой брат. Приведи его, пожалуйста. 
Охранник, приученный выполнять все приказы, не стал задавать ей вопросов. Он взял ключи и пошел. Через несколько минут он вернулся, ведя Рыжего Верзилу, который медленно шаркал, все еще в кандалах. Руэ посторонилась, пропустив их в контору, вошла, закрыла дверь и уложила охранника ударом по шее. 
Брат посмотрел на нее: 
— Здорово. Ты так собираешься избавиться от всего гарнизона? 
— Думаю, что это не обязательно. 
Она открыла замки, и кандалы спали. Альт Мер довольно потер запястья и стал искать какое–нибудь оружие. 
— Оставь, — сказала Руэ, раздраженно махнув рукой. 
Со стола начальника она взяла лист бумаги с гербом Федерации, перо и чернила и сделала на листе какую–то короткую запись. Закончив писать, она строго поглядела на бумагу, после чего кивнула: 
— Сойдет. Ты свободен. Пошли. 
Она засунула кинжал обратно в сапог, они вышли из конторы и направились через двор к воротам. Альт Мер все время взволнованно озирался. Заключенные и охранники тоже смотрели на него. 
— Ты уверена, что все получится? 
Она засмеялась и шутливо толкнула его плечом: 
— Смотри. 
Когда они подошли к воротам, часовые, которым она сдала свое оружие, уже ждали их. Руэ помахала перед ними бумагой с гербом. 
— Что я говорила? — весело сказала она, отдавая бумагу первому часовому. 
— Дай посмотрю, — недоверчиво проговорил он, щурясь на бумагу. 
— Вот видишь, — заявила она, показывая на запись. — Он отдан мне на поруки, пока все не уладится. Я же говорила, что все не так сложно. 
Второй часовой придвинулся к первому и посмотрел ему через плечо. Оба были не уверены в том, как им поступить. 
— Что, не понятно? — Руэ уже начала подгонять их, подступив к ним и тыча пальцем в бумагу. — Армия не может позволить себе, чтобы лучший летчик сидел в тюрьме, когда идут бои. Даже если какой–то офицер Федерации думает иначе. Ну! Давайте сюда мое оружие! Хватит уже таращиться на приказ! В чем дело, читать, что ли, не умеете? 
Руэ гневно посмотрела на часовых. Ни тот ни другой не говорили ни слова. 
— Мне что, начальника снова разбудить? Он и в первый раз был не доволен. 
— Ладно, ладно, — торопливо проговорил первый часовой, отдавая ей бумагу. 
Он вернул ей ножи, рапиру и пращу и скорее выпроводил брата с сестрой из тюрьмы. Несколько десятков шагов они прошли молча, наконец Альт Мер произнес: 
— Не могу поверить. 
Руэ пожала плечами: 
— Они не умеют читать. Да хотя бы и умели. Никто не разберет то, что я написала. Когда их будут допрашивать, они станут утверждать, что у меня был приказ, подписанный начальником. А кто скажет, что у меня его не было? Это армия, брат. Солдаты никогда не признаются в том, отчего у них могут быть неприятности. Несколько дней посуетятся, а потом решат, что и хорошо, что нас здесь больше нет. 
Альт Мер потер запястья, восстанавливая кровообращение, затем посмотрел на безоблачное небо: 
— Три года в этой дыре. Какие бы деньги ни были, это слишком долго. — Он устало вздохнул и махнул рукой. — Жаль оставлять «Черный Моклипс». Очень жаль. 
Руэ кивнула: 
— Понимаю. Я думала забрать этот корабль. Но угнать его трудно. Очень много народу его охраняет. 
— Мы добудем себе другой корабль, — заявил он, отбросив грустные мысли и зашагав бодрее. — В другом месте. 
Они вышли за южную границу лагеря, туда, где, перейдя через перевал в гряде, можно было спуститься с плоскогорья и пройти к городу Дечтере и к западным степям. Как только они пересекут реку Раппахалладрон и перейдут лежащие за ней равнины, они дома. 
В лощине их ждал Ферл Хокен с десятком других скитальцев, лошадьми и продовольствием. 
— Хокен! — крикнул ему Альт Мер и помахал рукой, потом оглянулся и посмотрел на теряющиеся вдали очертания лагеря. — Иногда тут бывало весело. Не так весело, как будет там, куда мы направляемся, но иногда бывало. 
Руэ Меридиан криво ухмыльнулась: 
— Мой брат — неисправимый оптимист. — Она отвела с лица пряди волос. — Будем надеяться, что на этот раз ты окажешься прав. 
Десять минут спустя они, оставив армию Федерации позади, уже направлялись на запад, к Синему Разделу. 

Глава 6 

Как только начало светать, друид по прозвищу Странник тихо вышел из комнаты, выделенной ему в летнем дворце прошлым вечером, когда он сюда прибыл. Арборлон еще спал, бодрствовала только ночная стража и те, чья работа требовала раннего пробуждения. Высокий, худой и мрачный, в черном одеянии, с бородой и длинными волосами, друид бесшумно вышел с территории дворца и по улицам и переулкам города прошел к кромке утеса Каролан. Странник заметил, что за ним следом идет гвардеец, какой–то эльф–охотник, по всей вероятности приставленный к нему королем. Аллардон Элессдил не любит рисковать, так что слежки надо было ожидать. 
На краю обрыва, там, где с Каролана открывался вид на широко простирающиеся леса Западной Земли и откуда был виден на юге Скалистый Отрог, а на севере — горы Кенсроу, друид остановился. Первые лучи солнца осветили верхушки деревьев за его спиной, но всю землю на западе все еще окутывала ночь. В долине Сарандон небольшие озера и речушки, текущие среди полей и ферм, уже поблескивали в первых лучах солнца. А дальше холодно сверкали воды озера Иннисбор, над которым висела слоистая дымка. Где–то там, совсем далеко, раскинулся широкий Синий Раздел, и туда, в конечном счете, лежит путь друида. 
Друид смотрел на раскинувшуюся перед ним землю, медленно, внимательно разглядывал ее, любуясь ее красками и формами. Он думал об истории этого города. О том, как во времена Эвентина Элессдила этот город боролся с демонами, прорвавшимися сквозь Запрет, когда Элькрис начала терять свои силы. О том, как этот город переселился из Западной Земли на Морроуиндл. О том, как он вернулся в Четыре Земли благодаря Рен Элессдил и где ему пришлось выдержать нападение Порождений Тени. И всегда эльфы и друиды были союзниками. Их связывало общее желание видеть свои земли и свои народы свободными. 
«И что, — думал он мрачно, — стало с этим союзом?» 
Внизу под утесом бурлила река Поющий Родник, которую наполнили талые воды с гор и весенние дожди. Друид слушал далекий умиротворяющий рокот этой полноводной реки. Он неподвижно стоял среди тишины и не хотел ее нарушать. Странно было снова оказаться здесь, но он чувствовал, что так и надо. Он больше двадцати лет не появлялся в Арборлоне. И он не думал, что явится сюда, пока жив Аллардон Элессдил. Во время его последнего визита в их отношениях с королем произошел разрыв, который, казалось, ничто не сможет преодолеть. Но вот он здесь, и разрыв, считавшийся непреодолимым, оказался, можно сказать, несущественным. 
Друид отвернулся, продолжая размышлять. Он приехал к эльфийскому королю в Арборлон от отчаяния. Все его попытки договориться с народами о том, чтобы они послали своих представителей учиться друидскому знанию в Паранор, ни к чему не привели. С тех пор он жил в Параноре один и вел летопись Четырех Земель. Больше ему нечего было делать. Он очень переживал. Ему был навязан его жизненный путь, но изменить он ничего не мог. Не по своему желанию он стал друидом. Его завербовала тень Алланона, так как ордена тогда уже не существовало, а для того, чтобы народы выжили, нужен был хотя бы один друид. Миссию, которую сотни лет назад умирающий Алланон возложил на его предка Брин Омсворд, Странник принял не потому, что этого хотел, а потому, что только он мог исполнить ее. Поступил он так из чувства ответственности. И еще потому, что надеялся изменить стиль работы друидов и всеобщее мнение о них. Он хотел устроить так, чтобы тайны изучались всеми вместе, чтобы в орден вошли представители всех народов Четырех Земель и чтобы орден способствовал развитию цивилизации. 
Странник покачал головой. Как он был глуп и наивен! Различия между государствами и народами так велики, что никакая организация, не говоря уже об одном человеке, их не преодолеет. Его предшественники это понимали и действовали соответствующим образом. Вначале воздействуй силой, а потом уже доводами разума. Сила внушает уважение, а только имея уважение, можно прибегнуть к доводам разума. У него же нет ни силы, ни доводов. Он — изгой, одиночка и, по мнению почти всех, пережиток ушедшего времени. Со времен Алланона в Четырех Землях не было друидов. Они жили слишком давно — так давно, что никто точно не помнит, какими они были. Так давно, что никому уже не могут внушить уважение. И не смогут послужить катализатором для изменений в мире, который изменяется медленно, неохотно, по капле. 
Странник вздохнул, стараясь прогнать дурные воспоминания. Все это в прошлом. И теперь, наверное, об этом прошлом можно забыть. Быть может, теперь ему дали, сами не желая, ключ к совершению того, что так долго ему не позволяли сделать. 
Впереди показались Сады Жизни, полные света и весенних красок. У входов стояли воины Черной Стражи, неподвижные, отстраненные от всего, и он прошел, не взглянув на них. В этом саду росла Элькрис, самый главный из священных талисманов эльфов, — дерево, поддерживающее Запрет, магический барьер, воздвигнутый в древности перед демонами, желавшими когда–то покорить мир. Друид прошел туда, где она росла на небольшом бугорке, отдельно от других растений, очень красивая, с серебристыми ветвями и алой листвой, окутанная покоем и тайной. Когда–то она была человеком. Когда жизнь Элькрис закончится и ее не станет, ее сменит один из избранников, ухаживающих за ней сейчас. От избранника потребуется преданность и способность пойти на жертву, качества хорошо знакомые Страннику. 
Сбоку раздался голос: 
— Я всегда думаю, не наблюдает ли она за мной. Не следит ли она за мной, ведь мне вверен весь ее народ. Я всегда думаю, оправдываю ли я ее надежды. 
Странник обернулся и увидел перед собой Аллардона Элессдила. Друид уже много лет не видел его, но, тем не менее, узнал сразу. Аллардон Элессдил постарел и поседел, и одежда его была неярких цветов и неброской. Но вел он себя по–королевски, и осанка его была гордой. Аллардон Элессдил не был великим эльфийским королем. Такой роли его лишила история, которая не дала ни повода, ни необходимости быть великим, так же как его собственный склад характера: король не обладал ни чрезвычайной энергичностью, ни любознательностью. Он был королем–хранителем, правителем, который свою основную задачу видел в том, чтобы все сохранять так, как есть. Рискованные предприятия — для других людей и других народов. В его правление эльфы не были самым передовым народом Четырех Земель. 
Эльфийский король не подал руки и не произнес никаких слов приветствия. Странник понял, что это из–за того, что исход их встречи еще не определен. 
Странник посмотрел на Элькрис: 
— Нам не дано знать, что она от нас хочет. И самонадеянно пытаться это узнать. 
Если король и обиделся, то не показал виду. 
— Ты отдохнул? — поинтересовался он. 
— Отдохнул. Сну ничто не мешало. Но при первых же лучах я почувствовал потребность прийти сюда. В этом что–то не так? 
Аллардон Элессдил махнул рукой: 
— Да нет. Можешь ходить, где хочешь. 
«Но только не делать что хочу»,— подумал Странник. Как он страдал тогда, много лет назад, уезжая отсюда. Сколько было отчаяния. Но время притупило те горькие чувства, и теперь они стали воспоминанием. Сейчас другое время, эльфийский король стареет и нуждается в нем. И если друид станет действовать осторожно, то сумеет достичь того, что так долго ему не удавалось. Он чувствовал необычное воодушевление и старался не выдать его ни голосом, ни взглядом. 
— Семья в порядке? — спросил друид, стараясь изобразить искренний интерес. 
Король пожал плечами: 
— Дети растут и идут своей дорогой. Слушаются меня все меньше и меньше. Они меня уважают, но мне не подчиняются. Для них я прежде всего отец, а не король. 
— А что бы ты хотел от них? 
— Того, что все отцы обычно хотят от детей. — Эльфийский король усмехнулся. — Чтобы они не отходили далеко от дома, не подвергали себя опасности, были довольны известным им миром. Килен воюет на стороне Свободнорожденных в войне, которую я не одобряю. Арен путешествует на севере в поисках своей судьбы. Сыновья думают, что я буду жить вечно, и оставляют меня править одного. — Он пожал плечами. — Наверное, они ничем не отличаются от детей других отцов. 
Странник промолчал. То, что он подумал, не понравилось бы королю. Если сыновья растут непохожими на Аллардона Элессдила, то это даже хорошо. 
— Я рад, что ты решил приехать, — сказал король через некоторое время. 
Странник вздохнул: 
— Ты знал, что я приеду. Тот подобранный в море эльф… твой брат? 
— Кажется, да. На его руке был надет браслет. Другой эльф не стал бы его надевать, а просто бы имел при себе. Как бы то ни было, завтра узнаем. Надеюсь, что карта тебя заинтересовала и мне удастся тебя убедить. Ты ее изучил? 
Странник кивнул: 
— Изучал всю ночь перед тем, как прилететь сюда. 
— Она настоящая? — спросил Аллардон Элессдил. 
— Трудно сказать. Смотря что ты имеешь в виду. Если ты хочешь спросить, может ли она сказать нам, что произошло с твоим братом, то я отвечу — да. Вероятно, на этой карте отмечен маршрут его экспедиции. В тексте его имя нигде не встречается, но состояние кожи, а также чернила говорят, что карта нарисована в пределах последних тридцати лет. Так что, может быть, она выполнена твоим братом. Почерк его? 
Эльфийский король помотал головой: 
— Не могу сказать. 
— Язык древний. Этим языком не пользуются со времен Больших Войн, после которых мир навсегда изменился. Твой брат мог бы выучить этот язык? 
Король подумал немного и пожал плечами: 
— Не знаю. Что из написанного ты уже смог разобрать? 
Странник поежился под одеждой и снова посмотрел в сторону Каролана. 
— Может быть, немного пройдемся? У меня все болит после вчерашнего полета, надо размять ноги. 
Он медленно зашагал по тропинке, и эльфийский король пошел рядом. Они некоторое время молча шли по саду: друид не спешил говорить о делах. Пусть Аллардон Элессдил подождет, как он ждал. Странник стал рассматривать, как замысловато рассажены деревья, слушать трели птиц и разглядывать облака, которые, словно белый шелк, плыли по ясному весеннему небу. Равновесие жизни. Все, как и должно быть. 
Странник оглянулся: 
— Гвардеец, которого ты приставил, кажется, заскучал. 
Эльфийский король улыбнулся: 
— Он здесь не затем, чтобы следить за тобой. Ему было приказано доложить мне, когда ты проснешься, чтобы мы могли вот так поговорить. 
— А… Ты хотел сохранить дело в секрете. И поскольку твоих гвардейцев здесь нет, мы одни. — Он помолчал. — Значит, со мной ты чувствуешь себя в безопасности? 
Король смущенно улыбнулся: 
— Никто не решится напасть на меня, пока я с тобой. 
— Ты слишком мне доверяешь. 
— Разве? 
— Да. Так как я не имел в виду нападение какой–то третьей стороны. 
Разговор явно становился для короля все более неловким. «Хорошо, — подумал Странник. — Хочу, чтобы ты вспомнил, в каких отношениях мы расстались. Хочу, чтобы ты подумал, не следует ли тебе опасаться меня больше, чем своих явных врагов». 
Они вышли из сада и прошли на Каролан. Солнечные лучи освещали утес и уже падали на раскинувшийся внизу лес. Странник подошел к скамейке, стоящей под старым кленом, ветви которого образовывали над ней широкий шатер. Они сели, друид и король, и стали смотреть с утеса на запад, на сочетание золота и пурпура, света и тени. 
— У меня нет причины помогать тебе, Аллардон Элессдил, — сказал наконец Странник. 
Эльфийский король кивнул: 
— Может быть, причина найдется. Я уже не тот, каким был во время нашего последнего разговора. Я очень сожалею о том, как закончилась та наша встреча. 
— Я сожалею не меньше, — угрюмо ответил Странник, отведя взгляд и глядя вдаль. 
— Мы можем и дальше сожалеть о потерях или можем оставить их в прошлом и рассмотреть то, что мы можем сделать. — Эльфийский король был взволнован, ко в голосе слышалась решимость. — Я хочу начать все заново. 
Странник посмотрел на него: 
— Что ты предлагаешь? 
— Предлагаю тебе возможность создать, как ты хочешь, Великий Круг друидов и начать работу, за которую ты так давно стремишься взяться, с моей поддержкой и благословением. 
— Деньги и люди — это не просто поддержка и благословение, — сказал друид сухо. 
Лицо короля сделалось серьезным. 
— И то и другое у тебя будет. Будет все, что тебе понадобится, если сможешь в свою очередь дать то, что нужно мне. Теперь о карте. Ты сумел расшифровать письмена? 
Странник долго обдумывал свой ответ, наконец сказал: 
— Разобрал достаточно, чтобы заявить, что текст указывает путь к сокровищу, тридцать лет назад виденному во сне провидицей твоей матери. Как я уже сказал, язык древний и темный. Некоторые символы могут иметь много значений. Но из названий, указаний курса и описаний назначение карты ясно. Направляться надо от побережья на северо–запад и пройти один за другим три острова. На каждом находится ключ, и, когда ключи будут собраны, все вместе они откроют какую–то дверь. Дверь ведет в подземелье под руинами города, который называется Погребенный Замок. Руины можно отыскать за гористой косой, лежащей далеко на северо–западе и называющейся Ледовый Хребет. Под этими руинами и хранится волшебная сила, могущая изменить все. Это волшебство в форме словесного заклинания, волшебство, которое было спрятано в тайнике и потому пережило Большие Войны и разрушение Старого Мира. Откуда взялось это волшебство — неясно, но текст на карте утверждает, что оно самое сильное. — Странник сделал паузу. — Поскольку карта была найдена у подобранного в море ослепленного и с отрезанным языком эльфа вместе с браслетом твоего брата, я склонен считать, что если пойти по этой карте, то можно выяснить судьбу твоего брата, а может быть, и то, что за волшебная сила там сокрыта. 
Друид подождал, пока король соберется с мыслями. Начали появляться группы эльфов, готовых начать свой рабочий день. Сменилась стража. С запада начали подъезжать торговцы и охотники, они переправлялись через Поющий Родник на паромах и плотах вместе со своими груженными товаром телегами и поднимались по круто идущей вверх дороге. В Садах Жизни заработали садовники, начали полоть и прививать, пересаживать и удобрять. То там, то здесь появлялся облаченный в белое избранник. Веселились дети, которых учителя вели в школы целителей. 
— Значит, ты хочешь снарядить экспедицию, подобную той, что много лет назад предпринял мой брат? 
Странник едва заметно ухмыльнулся: 
— Так же, как и ты. Иначе ты не пригласил бы меня сюда. 
Аллардон Элессдил медленно кивнул: 
— Если мы хотим узнать правду, мы должны пройти по обозначенному на карте пути и посмотреть, куда он ведет. Иначе мне не узнать, что случилось с Каэлем. Мне не узнать, что случилось с бывшими у него эльфийскими камнями. И второе, возможно более важное. Признаться в этом трудно, но притворяться, что это не так, не могу. Камни — это наследство эльфов, доставшееся от королевы Рен, и больше таких нет. Без них наш народ утратил свое значение, и надо их вернуть. 
Смуглое лицо Странника оставалось непроницаемым. 
— Кто возглавит экспедицию? 
Ответ последовал без колебаний: 
— Ты возглавишь. Если согласишься. Я слишком стар. Тебе я могу это сказать. Мои дети слишком молоды и неопытны. Даже Килен. Он отважен и горяч, но он не имеет закалки, нужной для такого дела. У моего брата были эльфийские камни, но даже они ему не помогли. Может быть, друид окажется сильнее. 
— И если я соглашаюсь на это, ты даешь слово, что эльфы поддержат независимый Круг друидов, который сможет изучать и развивать все формы волшебства? 
— Даю. 
— Круг друидов, не зависящий от государств, от народов или правителей, а руководствующийся только своей совестью и решениями ордена? 
— Да. 
— Круг друидов, который будет делиться своими открытиями со всеми народами во имя всеобщего блага? 
— Да, да! — Король с раздражением отмахнулся. — Согласен на все, что ты просил раньше и не получил. На все. Но пойми, — торопливо добавил он, — я не могу говорить за другие страны и их правителей. Я говорю только за эльфов. 
Странник кивнул: 
— За эльфами пойдут и остальные. 
— А если ты исчезнешь, так же как и мой брат, на этом все и кончится. Меня не будет связывать соглашение с мертвым. Тем более соглашение такого рода. 
Взгляд Странника перешел с Каролана на Сады Жизни и остановился на работающих там мужчинах и женщинах. Глядя на их работу, он подумал о своем труде. О том, что необходимо заботиться о жизни тех народов, защищать которые и помогать которым друиды поклялись в древности. Почему же их цели так труднодостижимы, если очевидно, что дело их — правое? А если бы растения обладали, как люди, разумом, не противились бы они усилиям тех, кто за ними ухаживает? 
— Мы друг друга поняли, — тихо сказал друид. Он посмотрел королю в лицо. Он ждал, когда же исчезнет гримаса раздражения. — И еще. Любое сокровище, чем бы оно ни оказалось — волшебная сила это или нет, — принадлежит друидам. 
Эльфийский король замотал головой: 
— Ты знаешь, что я на это не соглашусь. До денег или драгоценностей мне нет дела. Но найденное волшебство, каким бы оно ни оказалось, принадлежит эльфам. Я санкционирую и снаряжаю экспедицию. Моя цель требует этого. И я претендую на все, что экспедиция обнаружит. 
— От имени своего народа, — поправил его Странник. 
— Естественно! 
— Ты считаешь, что эльфы имеют больше прав владеть волшебной силой, чем другие народы? Даже если это волшебство может быть полезно всем? 
Король покраснел и воинственно подался вперед. 
— Не пытайся пристыдить меня тем, что я стараюсь защитить свой народ, Странник! Поступать так — мой долг! Пусть другие делают так же, и, может быть, будет достигнуто равновесие! 
— Мне трудно понять, почему ты с одной стороны соглашаешься на то, что Круг друидов даст равные права всем странам и народам, а с другой стороны, стараешься удержать у себя то, что в первую очередь пойдет на пользу всем. Зачем мне отправляться для тебя в экспедицию, если то, к чему я, в конечном счете, стремлюсь, я не получу? — Он помолчал, размышляя. — Волшебство принадлежит всем, эльфийский король, потому, что оно влияет на всех. Надо где–то начать делиться волшебной силой. Так давай же начнем здесь. 
Аллардон Элессдил строго на него посмотрел, но друид не отвел взгляда, сохранив бесстрастное выражение лица. Время шло, оба молчали и смотрели друг другу в глаза. 
— Согласиться не могу, — твердо повторил король. 
Странник в задумчивости нахмурил лоб. 
— Пойду с тобой на сделку, — сказал друид. — Предлагаю компромисс. Мы поделим то, что найдем, будь то волшебная сила или что другое. Но мы договоримся о том, как мы это поделим. То, чем ты сможешь пользоваться без моей помощи, я полностью тебе отдаю. То, чем смогу пользоваться только я, — принадлежит мне. 
Король внимательно на него посмотрел: 
— Эта сделка выгодна тебе. Ты лучше разбираешься в волшебстве, чем я или мой народ. 
— Волшебство, если оно эльфийское по природе, может быть легко эльфами освоено и должно принадлежать им. Эльфийские камни, например, если найдутся, принадлежат тебе. Но волшебная сила из другого источника, каким бы он ни был, не может быть присвоена эльфами, тем более, если они не смогут с ней обращаться. 
— В мире нет другого волшебства, кроме унаследованного эльфами из мира фей! Ты это знаешь! 
— Тогда тебе не о чем беспокоиться. 
Король помотал головой, не зная, что делать: 
— В этом есть подвох. 
— Скажи какой. 
— Ладно, ладно! — Король вздохнул. — Вопрос этот надо решать. Я согласен на такой компромисс. Волшебная сила, если она эльфийская по природе, и мы сможем с ней обращаться, — наша. Остальное достается Кругу друидов. Договор мне не нравится, но терпеть его можно. 
Они молча пожали руки. Странник поднялся и, сощурившись, поглядел на восходящее солнце. Ветер мягко теребил его черные одеяния. Аллардон Элессдил тоже поднялся. Несмотря на то, что было еще утро, лицо его казалось осунувшимся и усталым. 
— Что теперь будешь делать? — спросил король. 
Друид снова посмотрел на короля: 
— Мне понадобится Крылатый Всадник и его рок. 
— Эльф–охотник Предд? Я с ним поговорю. Ты полетишь в Браккен Клелл? 
— Если полечу, ты со мной отправишься? — задал встречный вопрос друид.— Или ты уже там был? 
Аллардон Элессдил помотал головой: 
— Я ждал тебя. 
— Но ведь, вероятно, твой брат лежит при смерти в госпитале у целителя. 
— Может быть. Но прошло тридцать лет, и для меня он умер уже давно. — Король вздохнул. — Моя поездка с тобой может многое осложнить. Гвардейцы будут настаивать на том, чтобы им было позволено сопровождать меня в пути. И нужен еще один рок. Мне лучше остаться здесь. 
Странник кивнул: 
— Значит, я отправлюсь туда один, а потом начну искать корабль и людей. 
— С этим я мог бы помочь. 
— Мог бы, но, раз ты остаешься, я бы предпочел, чтобы ты помог мне иначе. К кораблю, на котором мы отправимся, и к экипажу у меня есть определенные требования. Но я доверю тебе набрать людей, которые будут нас защищать. Это будут, конечно, эльфы–охотники, но, может быть, не только они. Может быть, жители Приграничья и дворфы. Не подберешь их для меня? 
Эльфийский король кивнул: 
— Сколько человек тебе надо? 
— Двадцать, чтобы из них выбрать. Не больше. 
Они снова не спеша пошли к саду. Город Арборлон постепенно просыпался. 
— Полагаться на два десятка мечей и луков… этого мало, — возразил король. 
— Трех кораблей с экипажами и десятков эльфов–охотников тоже оказалось мало, — заметил странник. — Предпочитаю полагаться на быстроту, незаметность и отвагу немногих, а не просто на количество. 
— Значит, возьмешь всего один корабль? 
— Одного хватит. 
Аллардон Элессдил ссутулился и опустил голову. 
— Ладно. Сам я с тобой не отправлюсь, но я хочу послать кого–нибудь вместо себя. 
— Пошли кого хочешь, только… 
Странник прикрылся рукой от яркого света солнца и лишь благодаря этому заметил, как блеснул летящий по воздуху клинок. Нож метнул один из садовников, в своей рабочей одежде ничем не отличавшийся от других занятых своим трудом. Садовник разогнул спину, словно собирался перейти на другое место, и неожиданно бросил нож. 
Странник сделал быстрый пасс рукой, и нож отскочил в сторону, словно ударился в стену. 
Но сейчас нападал уже другой садовник, на этот раз с духовым ружьем. Этот мнимый садовник, стоявший на коленях рядом с клумбой желтых нарциссов, быстро, одну за другой, выпустил три стрелы. Странник оттолкнул короля в сторону и эту атаку тоже отразил. Третий убийца набросился с рапирой и кинжалом. Нападавшие были эльфами, судя по чертам их лиц. Взгляд всех троих был неподвижно сосредоточен в одной точке, они ничего не замечали вокруг, и друид тотчас понял, что сознание их затуманено. 
Другие эльфы поняли, что происходит, и на Каролане поднялся крик. Воины Черной Стражи со своими огромными пиками бросились на помощь королю. Из лесу появились поджарые и быстрые эльфы–охотники. Но все они были слишком далеко. 
Странник взмахнул рукой перед убийцей с рапирой и кинжалом, и на пути нападавшего возникла огромная полупрозрачная фигура — неизвестно откуда появившийся болотный кот. Кот плавно вошел в этого человека и исчез, а тот, вскрикнул, упал, разбросав оружие, и остался лежать, сжавшись в комок и припав к земле. Оставшиеся убийцы, с пустым, безумным взглядом, бросились вперед мимо лежащего. Они неслись на друида, как вдруг какая–то сила отбросила их, словно бумажные фигурки. Друид в черном одеянии, двигаясь, словно быстрая тень, обезоружил по очереди всех троих. 
Наконец подбежали гвардейцы и Черная Стража. Стараясь защитить своего короля, они стали действовать инстинктивно и необдуманно. На нападавших обрушился град копий и стрел. Убийцы упали, истекая кровью. Под копья и стрелы попал и тот, что лежал прижавшись к земле,— он поторопился подняться на ноги. Странник закричал эльфам, чтобы те остановились, чтобы нападавших оставили ему, но было уже поздно. 
И поздно спасти Аллардона Элессдила. Стрела, предназначавшаяся убийце, попала ему прямо в грудь. Он вскрикнул, качнулся назад и повалился. У Странника не было возможности его спасти. Занимаясь нападавшими, он не успел отреагировать еще и на действия защитников. 
Друид опустился на колени рядом с королем, приподнял его за плечи и положил его голову к себе на колени. 
— Король, — прошептал он. — Ты меня слышишь? 
Глаза Аллардона Элессдила были открыты, он перевел взгляд на друида, заслышав его голос, и проговорил: 
— Я все еще здесь. 
Короля обступили эльфы–охотники, звали целителя, просили принести лекарства. На вершине утеса со всех сторон стали собираться эльфы, и собралась толпа. Воины Черной Стражи образовали кольцо вокруг своего раненого правителя, чтобы сдержать толпу. Убийцы лежали мертвые в лужах крови. 
У Аллардона Элессдила пошла горлом кровь. 
— Позовите писца. — Он поперхнулся. — Быстрее. 
Писец нашелся тотчас же — юноша, почти мальчик. Бледный, испуганный, он опустился на колени рядом с королем. 
— Пусть отойдут все, кроме этого мальчика, друида и двух свидетелей, — приказал Аллардон Элессдил. 
— Ваше величество, я не могу… — хотел было возразить капитан гвардейцев, но король жестом велел ему отойти. 
Когда все отошли, король кивнул писцу. 
— Записывай, — шепотом сказал он, не сводя глаз со Странника. — Каждое слово. 
Обстоятельно, последовательно он повторил слова договора, только что заключенного с друидом. Руководить экспедицией будет Странник. Цель экспедиции — пройти путем, отмеченным на карте, находящейся у друида, копия которой хранится во дворце у королевского писца. Необходимо предпринять поиски голубых эльфийских камней. И так далее. Медленно, обстоятельно он повторил все, в том числе и их договор о волшебной силе. Появился целитель и начал обрабатывать рану, но король продолжал говорить, морщась от боли, с трудом дыша и постоянно моргая, словно он плохо видит. 
— Ну вот,— сказал он, когда закончил.— Они убили меня зря. Доведи это дело до конца, Странник. Обещай мне. 
— Он истекает кровью, — заявил целитель. — Надо доставить его в операционную и срочно удалить стрелу. 
Странник своей здоровой левой рукой и культей правой легко поднял эльфийского короля, словно тот ничего не весил, и понес его. Он не переставая говорил с ним, просил его крепиться, не сдаваться, бороться за жизнь, цена которой и значение даже ему, друиду, не известны. Окруженный гвардейцами, он нес короля, словно спящего младенца, осторожно, положив его голову к себе на плечо. 
Несколько раз король пытался заговорить, но слова были так тихи, что только Странник мог их расслышать. И каждый раз друид твердо произносил: 
— Я же тебе обещал. Успокойся. 
Но иногда даже уговоры друида бессильны. Когда они дошли до операционной, Аллардон Элессдил был уже мертв. 

Глава 7 

Страннику только после полудня удалось получить копию записей молодого писца и отнести их Эббену Боннеру, который был первым министром и, до того как старший сын Аллардона Элессдила официально не вступит на престол, номинально являлся правителем эльфов. Первый министр, учитывая исключительные обстоятельства гибели короля, дал разрешение Страннику отправиться в Браккен Клелл и действовать согласно его договору с королем. Страннику удалось убедить его в том, что есть основания считать, что эльфы с затуманенным рассудком были подосланы кем–то, желающим помешать экспедиции, которая должна будет проследовать путем, обозначенным на той карте. На совпадение не похоже, поскольку покушение произошло как раз в тот момент, когда друид и король договорились организовать экспедицию; тем более что за двадцать три года это была их первая встреча. И король, конечно, не считал это случайностью, иначе не стал бы тратить последние минуты своей жизни на диктовку указаний об организации этой экспедиции. Кто–то явно проведал про карту и про сокровище. Требуется, правда, напрячь воображение, чтобы связать появление карты и гибель короля, но лучше сделать это усилие, чем вообще ничего не делать. Странника беспокоило то, что если у невидимого противника хватило дерзости нанести удар в эльфийской столице, то он не замедлит нанести удар и в Браккен Клелл. Тот подобранный в море эльф находится в большой опасности. Может быть, Странник к нему еще успеет? Может быть, он еще выяснит, действительно ли это Каэль Элессдил? 
Для поездки друид нанял эльфа–охотника Предда с его Обсидианом. Крылатому Всаднику хотелось убраться из того хаоса, который начал твориться вокруг, и, кроме того, ему просто было интересно, к чему ведет это дело с картой. Его не пришлось уговаривать, и он не стал задавать вопросов, просто оседлал Обсидиана и подготовил его к полету. Пока жители Арборлона пытались свыкнуться с мыслью о смерти короля, эльф–охотник и друид уже поднялись в вечернее небо. 
Странник все еще не мог поверить в случившееся. Смерть короля была так неожиданна. Друида она потрясла не меньше, чем эльфов. Столько лет не видеть человека, и вдруг он погибает у тебя на глазах во время первой же встречи, — это не укладывалось в голове. Тяжело было оттого, что во время этой их последней встречи он был враждебно настроен к королю, даже сам пожелал ему смерти. Друид не чувствовал вины, но ему было стыдно. 
Тело Аллардона Элессдила готовили к погребению. К сыновьям послали гонцов — на восток, где воевал Килен, и на север, где охотился Арен. Слух о смерти эльфийского короля разошелся по всем Четырем Землям. 
Но Странник больше не мог об этом думать. Теперь ему надо было позаботиться о безопасности подобранного в море эльфа и обдумать детали предстоящей экспедиции. Друид был твердо уверен в том, что тот, кто предпринял покушение на короля, сделал это с определенной целью: не дать ему распорядиться об организации экспедиции. Пока на трон не сядет новый король, Верховный Совет будет толочь воду в ступе. От этой волокиты Странника спасло только то, что король поспешил записать, находясь буквально при последнем издыхании, свой договор с друидом. 
И если подозрения Странника верны, тот, кто подослал эльфов–убийц, скорее всего тоже намерен отправиться в путешествие. 
Оставшуюся часть дня Обсидиан неутомимо нес своих седоков над густым Беличьим Лесом и болотистой Заплетенной Пущей. На закате они пересекли одиноко стоящие скалы Пикон, пролетели над серебристой лентой Поющего Ручья и оказались над лесом, лежащим перед Скалистым Отрогом. Когда на землю опустились сумерки, Предд посадил свою птицу на широкой поляне и устроил ее на ночлег среди деревьев. В небольшой впадине охотник и друид развели костер, под сосной на мягкой подстилке из хвои расстелили свои одеяла и принялись готовить ужин. Потом они сидели, сливаясь со сгущающимися лесными тенями, молча ели и вслушивались в звуки ночи. 
— Странный денек, — сказал эльф, отхлебывая эль, которым он делился с друидом. — Один из тех, когда начинаешь задумываться о жизни. Что хорошего быть королем? 
Странник кивнул. Он сидел с прямой спиной, устремив взгляд куда–то вдаль. 
— Крылатое Братство, наверное, уже давно над этим задумалось? 
— Да. Это одна из причин, почему у нас решения принимает Совет, а не один человек. — Крылатый Всадник покачал головой. — Убит собственным народом. Он ведь был неплохим человеком. Почему они решили его убить? 
Странник пристально посмотрел на него: 
— Они не решали. Я видел их глаза. Эти люди не были такими еще несколько дней назад. Сознание их было затуманено. Они должны были любым образом убить короля и погибнуть. 
Эльф–охотник нахмурился: 
— Как можно заставить человека так действовать? 
— При помощи волшебства. 
— Эльфийского? 
Странник покачал головой: 
— Пока не знаю. Если бы те нападавшие остались в живых, я мог бы узнать. А по мертвым этого не определить. 
— Кто хоть они такие? Наверняка не садовники? 
— Никто их не опознал. Эльфы, но не из Арборлона. Жестокие люди, ведшие жестокую жизнь, если судить по их рукам и лицам. Они наверняка и до этого убивали людей. 
— Но? 
— Но чтобы убить короля, им нужен был какой–то толчок. И подтолкнули их при помощи волшебства. — Странник посмотрел Предду в глаза: — Прости, что заставил так скоро снова тебя лететь, но ждать было нельзя. Я думаю, что тот, кого ты спас, в опасности. И ты понадобишься мне. Я должен на следующей неделе или чуть позже слетать с тобой еще в несколько мест. Мне понадобится твоя помощь. 
Крылатый Всадник допил остатки эля из своей кружки и налил себе еще из бурдюка. 
— По правде говоря, я и сам хотел уже улетать оттуда. Не из–за смерти короля, а из–за того, что в городах мне не нравится. В полете я чувствую себя лучше, как бы ни было опасно. 
Друид ухмыльнулся: 
— Но ты не ожидал, что дело примет такой оборот, когда решил доставить карту и браслет в Арборлон. 
Эльф кивнул: 
— Ну и ладно. Хочу посмотреть, чем все закончится. — Предд вдруг широко улыбнулся: — Разве не жаль будет упустить такую возможность? 

Спали они спокойно и с рассветом снова полетели на юг. Погода за ночь переменилась, с океана поползли плотные облака и затянули все небо. Воздух был теплым и спокойным, пахло дождем, а издалека, с запада, зловеще доносились раскаты грома. Землю, над которой они пролетали, окутывали тени и навевали тяжелые мысли. 
Странник уже начал догадываться, кто этот враг, который пытается помешать ему. Мало в Четырех Землях таких, кто владел бы волшебством так, что мог затуманивать разум. И еще меньше таких, у кого есть столько глаз, чтобы знать, что происходит от Браккен Клелл до Арборлона. Друид боялся опоздать, понимая, что действовать быстрее просто невозможно. Он был один, а противник, если подозрения оправдаются, располагает едва ли не армией. 

Они летели на Обсидиане по ущельям и глубоким каньонам Скалистого Отрога, не поднимаясь высоко, чтобы оставаться в укрытии, и не низко, чтобы не задеть за скалы. Они пролетели над темной чашей Диких Дебрей, места, где нашли себе приют пришедшие из разных мест всякого рода изгои и отщепенцы. Там, в самом центре, находились Лощины — темная и жуткая трясина, над которой опасно снижаться. Они полетели дальше на юг, пересекли лабиринт гор Ирайбис, и перед ними открылся Синий Раздел. 
Начал моросить дождь, и вскоре они промокли насквозь. В морской порт Браккен Клелл они прибыли перед самым наступлением ночи. В темноте, не нарушаемой светом ни луны, ни звезд, в широких одеждах и капюшонах, словно ночные призраки, они стали медленно пробираться по грязным, раскисшим дорогам. 
— Уже недалеко, — сказал Крылатый Всадник из–под капюшона, когда показались огни поселения. 
Они подошли к госпиталю, в котором эльф–охотник меньше недели тому назад оставил подобранного им человека, поднялись на крытое крыльцо, отряхнули свои плащи и постучали в дверь. Внутри послышались голоса, и на занавесках замелькали тени. 
Дверь открылась, и показался худой седеющий эльф с добрыми усталыми глазами. Он удивленно посмотрел на пришедших. Узнав Предда, он улыбнулся и пригласил гостей войти. 
— Это мой друг Дорн, — представил Предд целителя. — А это, — нарочито непринужденным жестом указав на друида, — человек, присланный Аллардоном Элессдилом. Ему надо осмотреть нашего больного. 
Предд объяснять больше ничего не стал и ни словом не обмолвился о смерти короля. Целитель был удовлетворен объяснением. Он с грустным видом пожал друиду руку: 
— У меня для вас плохая новость. Я старался изо всех сил, но ничего сделать не смог. Человек, оставленный Преддом, умер. Умер во сне несколько дней назад. 
Странник воспринял эту новость спокойно. Он не удивился. Его подозрения подтвердились. Подославший убийц к королю от подобранного в море человека тоже избавился. 
— Вы его уже похоронили? 
— Нет. — Целитель помотал головой. — Я оставил его лежать в морге, пока Предд не вернется из Арборлона. 
— А его палата? Помещение, где он умер? Оно уже занято? 
— Свободно. Мы там все прибрали, но новых больных там нет. — Целитель поглядел на гостей: — Проходите к очагу и обсушитесь. Я велю принести горячую похлебку. Погода совсем портится. 
Он усадил гостей в кресла перед очагом в зале, взял у них плащи и дал полотенца, чтобы обтереться. Время от времени в зал заходили санитары, занятые своими делами, смотрели на гостей, но не говорили ни слова. Странник не обращал на них внимания, он думал об умершем. Он не успел ничего от него узнать, пока тот был жив. Сумеет ли он что–нибудь узнать у мертвого? 
Целитель вернулся с мисками похлебки и кружками эля. Он подождал, пока гости не начали есть, затем сел рядом с ними. Он был утомлен и взволнован, что было вполне естественно. Странник не чувствовал в нем никакого притворства или злого умысла; целитель был хорошим человеком. 
Целитель поинтересовался, трудной ли была дорога, и они непринужденно побеседовали за ужином. Дождь за окном усиливался, все сильнее барабанил по крыше и оконным стеклам. Огни в окнах соседних домов расплывались в мокром стекле. 
— Дорн, тот человек… Он с кем–нибудь общался? — спросил, наконец, Странник. 
Целитель помотал головой: 
— Ни с кем. 
— К нему кто–нибудь приходил, пусть даже ненадолго? 
— Никто не приходил. 
— Перед самой смертью его состояние как–то изменилось? 
Целитель подумал: 
— Может быть, мне это только показалось, но у него после смерти был умиротворенный вид. — Он пожал плечами. — Смерть — ведь это своего рода избавление от страданий, а этот человек очень страдал. 
Странник немного помолчал. В очаге потрескивали горящие поленья. 
— За последние два дня в поселке кто–нибудь умирал, скажем так, неожиданно? 
Целитель удивленно посмотрел на него: 
— Вообще–то, да. Один мой санитар. Его нашли мертвым недалеко от поселка. Укус змеи, очень ядовитой, очень редкой в наших местах. Такие водятся скорее в Диких Дебрях. 
Странник отставил в сторону миску с кружкой и встал. 
— Не покажешь помещение, где он умер? — спросил он целителя. — Предд, ужинай пока без меня. Я доем позже. 
Он прошел следом за Дорном в одно из помещений, находившихся в задней части здания. Войдя в него, он сказал, что здесь быстро все сделает один и что Дорн может вернуться к Предду и составить ему компанию. Целитель хотел зажечь свечи на стенах, но Странник возразил, сказав, что для его целей темнота подходит больше. 
Оставшись один, он встал посредине и стал вслушиваться в шум дождя и всматриваться в движение теней. Через некоторое время он закрыл глаза и стал нюхать воздух. Он пытался слиться с окружением. Он успокоил мысли и расслабил тело. В дальнем конце коридора слышались голоса. Он тщательно отключился от них. 
Время шло. Друид начал постепенно чувствовать то, что искал: остатки сильного волшебства, к которому прибегли здесь не так давно. Доходили до него эти частицы по–разному. Некоторые — в виде очень тихих звуков, некоторые — в виде световых всполохов, которые он видел, несмотря на то, что веки его были сомкнуты, а некоторые — в виде запахов. Фрагментов было мало, и из них нельзя было сложить цельную картину, но к определенным выводам прийти было можно. 
Довольный тем, что нашел, он, наконец, открыл глаза. Следы волшебства никогда не скрыть от того, кто знает, что искать. Что–то всегда остается. 
Он вернулся в зал, где сидели Предд и Дорн. 
— Не проведешь меня в морг? — спросил он у целителя. — Мне надо посмотреть на тело того эльфа. 
Целитель согласился проводить туда друида, но предупредил, что морг расположен довольно далеко от госпиталя. 
— В такую погоду из дома выйти страшно. 
— Пойду один, — сказал Странник. — Просто объясни дорогу. 
Друид завернулся в свой сырой плащ и вышел за дверь. Следуя объяснениям целителя, он обогнул дом, от крыльца прошел под навесом веранды, затем вдоль стены и лишь после этого нырнул под дождь. Лес начинался в двадцати ярдах от госпиталя, а до морга надо было пройти еще сотню. Пригнув голову от дождя и низких ветвей, Странник направился по тропинке, протоптанной целителем и его санитарами. Издали доносились раскаты грома, и меж мокрых ветвей свистел сильный морской ветер. 
В конце тропинки находилась дверь морга, сделанная в насыпи, обложенной валунами и дерном. Из склона насыпи выходил сточный желобок, проложенный к ручью. Друид взялся за скользкую и холодную дверную ручку и без труда открыл замок. 
Внутри грозы не было слышно. На стене висели факелы, рядом лежало огниво и трут. Странник зажег один факел на стене, затем зажег другой и взял его в руку. Он огляделся. Помещение было большим и квадратным. От пола до потолка оно было обложено каменными плитами. В стенных нишах находились салазки для трупов, а в полу были проделаны канавки для отвода воды и жидкости от мертвых тел. В центре помещения стоял обитый железом деревянный стол, пустой сейчас. На стене висели и поблескивали в полумраке, словно глаза хищника, хирургические инструменты. 
В помещении пахло кровью и смертью, и друид быстро занялся своими делами, чтобы поскорее оттуда убраться. Тело эльфа находилось в нижней левой нише в дальнем конце помещения. Странник приподнял простыню. Освещенное факелом лицо было бескровно и бледно, тело окоченело, кожа сделалась восковой. По этим чертам Странник не мог опознать человека. Если этот эльф и был когда–то Каэлем Элессдилом, то сейчас он не был на него похож. 
— Кто ты? — прошептал Странник трупу. 
Факел, который он держал в руке, друид вставил рядом в стену. Он осторожно прикоснулся кончиками пальцев к груди трупа, провел ими вниз по торсу, затем вверх к плечам. Он тщательно ощупал шею и голову. Провел пальцами по лицу умершего. 
— Скажи хоть что–нибудь, — прошептал Странник. 
Стены сотряс удар грома, но друид не отвлекся от своего занятия. Он приложил пальцы к пустым глазницам эльфа, которые легко продавились внутрь, затем медленно провел пальцами по носу и по щекам… 
Коснувшись бескровных губ, друид вдруг резко отдернул руку, словно обжегшись. «Вот, — сказал он про себя, — вот здесь забрали у него жизнь!» Волшебная сила все еще осталась и даже два дня спустя обжигала. Он быстро провел рукой по губам мертвеца. Насилие не применялось. Смерть наступила мягко, жизнь была отнята быстро и умело. 
Странник отошел. Он уже знал, кто этот эльф, знал точно. Остатки волшебной силы, сохранившиеся на теле, подтвердили, что это — Каэль Элессдил. 
Странника стали мучить вопросы. Не прощупали ли мысли эльфа до того, как его убить? Надо полагать, что прощупали. Убийца наверняка искал там то, что Странник нашел на карте. Вывод был неутешителен. Только она могла все это сделать. Его врагом была та, к которой сам друид не питал враждебных чувств, но зато для нее он был просто анафемой. Странник знал, что когда–то придется решать их противоречия, но хотел, чтобы это время наступило как можно позже. 
Она же будет стремиться все разрешить сейчас. 
Он оглядел темное помещение и только сейчас почувствовал холод. План надо менять. Если бы его противником был кто–то другой, этого не потребовалось бы. Но столкновение с ней — а оно обязательно наступит — может разрешиться, только если он уймет ее злобу, открыв одну тайну, скрывавшуюся от нее много лет. Ему снова стало досадно оттого, что он тогда отсутствовал и не мог помешать скрыть ту тайну. Но теперь уже ничего не поделаешь, прошлое не изменить. Ему поручено изменять будущее, но и это делать очень трудно. 
Друид задвинул тело Каэля Элессдила обратно в нишу, погасил факелы и вышел наружу. В темноте под дождем он пошел к госпиталю. Действовать надо быстро. Он хотел было заняться поиском корабля и экипажа, но теперь придется подождать. Появились неотложные дела. 
Завтра в полночь надо поговорить с умершими. 

Глава 8 

На рассвете следующего дня Странник уже покинул Браккен Клелл. Он сидел верхом на Обсидиане за спиной у Предда и смотрел сквозь завесу дождя, как небо на востоке постепенно светлеет и приобретает оловянный цвет. Дождь, по сравнению с прошлой ночью, ослаб, но не прекратился. Небо затягивали низкие темные облака. Друид, ссутулясь под своим дорожным плащом, уже холодным и мокрым, погрузился в свои мысли. Он тщательно перебирал все подробности предстоящих ему дел. Он знал, что надо делать, но снова и снова жалел, что с ним нет тех, с кем можно разделить эту ношу. Одиночество его угнетало. Оно не давало ему права на ошибку. Странник вспомнил о том, как в молодости презирал дело друидов, и дело Алланона в частности, и снова упрекнул себя за глупость. 
Они летели все утро и сели только один раз, чтобы дать Обсидиану отдохнуть и самим поесть. В полдень они уже пересекли Тирфинг и полетели за пределами Западной Земли. Внизу проплыл лес Дальна и тонкая лента реки Раппахалладрон. Дождь начал слабеть, грозовые облака стало относить на юг, и на горизонте появились кусочки чистого неба. Сейчас они летели на северо–восток. Крылатый Всадник провел свою птицу вдоль южного края Приграничья, южнее Тирзиса и дальше — над озером Радужным. Пообедали они на восточном берегу озера. К этому времени день был уже ясным и солнечным, одежда немного подсохла, и путники снова оживились. 
— Тот, кого я подобрал в море, — это был Каэль Элессдил? — спросил Предд, когда они доедали холодную куропатку, которую Дорн дал им в дорогу. 
Странник кивнул: 
— Да. Сначала я не мог определить. В последний раз я его видел, когда он был почти мальчиком, да и помню я его не очень хорошо. Но даже если бы я помнил, каким он был тогда, его трудно было бы узнать после всего, что он пережил. Но по некоторым признакам я его опознал. 
— Он ведь умер не во сне? То есть умер не сам. Кто–то помог ему закончить жизнь. 
Друид помолчал. 
— Кто–то действительно помог. Как ты об этом догадался? 
Крылатый Всадник пожал плечами: 
— Дорн — талантливый целитель и очень добросовестный человек. Тот эльф несколько дней провел в открытом море. На больничной койке он наверняка бы протянул еще несколько дней. — Он посмотрел на Странника: — Это сделал тот же, кто и подослал убийц к королю? 
Друид кивнул: 
— Думаю, да. Убили Каэля при помощи волшебства. Почти такого же, каким затуманили рассудок эльфов, подосланных убить Аллардона Элессдила. 
Предд помолчал, он пил из кружки эль и смотрел куда–то вдаль. Наконец он сказал: 
— Ты уже узнал, кто твой враг? 
«Мой враг неумолимый», — подумал про себя друид и иронично улыбнулся: 
— Сегодня ночью уточню. 
Крылатый Всадник собрал все вещи, проверил, сыта и напоена ли его птица, и жестом пригласил Странника садиться верхом. Они снова полетели на восток, к устью Мермидона и Рунным горам. На озере покачивались несколько рыбачьих лодочек, но занятые своим делом рыбаки не смотрели на тех, кто пролетает над ними. День проходил, солнце все больше клонилось к западу, пока, наконец, свет не начал тускнеть. На небе появилась луна и рядом — одна звездочка. Тени на земле вытянулись, словно пальцы на руке, которая собирается накрыть землю на ночь. 
Когда путники достигли южного края равнины Рэбб и полетели в сторону Зубов Дракона, уже наступили сумерки. Огромные скалы гигантской горной стены, протянувшейся на севере вдоль всего горизонта, покрыла тень. Похолодало, и Странник плотнее укутался в свой плащ, но Предду холод был нипочем. Странник восхитился тем, как мало Крылатый Всадник обращает внимания на погоду. То есть замечает ее, но она ему не помеха. Наверное, таким и надо быть, чтобы стать Крылатым Всадником. 
Уже совсем стемнело, когда они добрались до предгорий, откуда сегодня ночью Страннику предстояло отправиться туда, куда ему было надо. При свете звезд и луны Обсидиан сел на открытое место, подальше от камней и кустов, которые могут скрывать врагов и помешать быстрому отступлению. После того как Крылатый Всадник устроил свою птицу, они с друидом разбили лагерь, разожгли костер, приготовили еду и поели. Было слышно, как вдали кричат цапли и воют волки. По лежащей с юго–восточной стороны долине, залитой лунным светом, ползли тени. 
— Я все думаю о Каэле Элессдиле, — сказал Предд после недолгого молчания. Они уже почти закончили есть, и Крылатый Всадник с кружкой эля отодвинулся немного от костра. — Как мог слепой без помощи бежать из плена? 
Странник поднял взгляд. 
— Как он мог добраться до нас через Синий Раздел? — спросил Крылатый Всадник, нахмурясь. — Если предположить, что он возвращался оттуда, куда тридцать лет назад направился с экспедицией, то ему пришлось бы проделать очень долгий путь. В одиночку слепой бы его не одолел. 
— Не одолел бы, — согласился Странник. 
Эльф подался вперед: 
— Меня еще кое–что беспокоит. Откуда он взял карту? Если он не сам ее нарисовал, значит, от кого–то получил. Если сам, то сделал это до того, как его ослепили. Но тогда как он скрыл ее от тех, кто его захватил? Если нарисовал ее не он, то ему ее дали. И в том и в другом случае ему кто–то должен был помочь. Хотя бы бежать. Что стало с тем помощником? 
Странник кивнул: 
— Ты задаешь правильные вопросы, охотник Предд. Эти вопросы я задаю себе уже несколько дней. У тебя острый ум. 
— А ответы у тебя есть? 
— Тех, какими мог бы поделиться, пока нет. — Друид отставил тарелку и кружку и встал. — Мне пора идти. Вернусь только утром, так что можешь поспать. Меня не ищи, как бы тебе ни хотелось. Понял? 
Крылатый Всадник кивнул: 
— Мне не надо говорить, чтобы я остерегался этих гор. Я слышал рассказы о том, что там водится. С удовольствием останусь здесь. — Он завернулся в плащ. — Счастливо. 

По мере того как друид поднимался все выше, становилось холоднее. Вокруг, словно стены, возвышались массивные скалы. Ночь была тиха. Луна скрылась за вершинами, светили только звезды, но друиду и их света было достаточно. Он шел по узкой, усыпанной камнями тропинке, которая петляла между скоплениями валунов. Обилие острых осколков породы говорило о том, что в незапамятные времена смещение земной коры изменило здесь пейзаж. Здесь когда–то вполне могла стоять другая гора. Теперь же от нее остались только обломки. 
Друид поднимался в гору почти два часа и добрался до своей цели, когда уже близилась полночь. Перейдя перевал, он увидел перед собой Сланцевую долину и то самое озеро Хейдисхорн. Безжизненные воды озера расстилались прямо в центре долины, а его берега и дно были усыпаны блестящими черными камнями. Свет звезд ярко отражался от камней, но поглощался водой, и сам Хейдисхорн был лишь тенью. В долине ничто не шевелилось. Озеро, окруженное высокими Зубами Дракона, казалось гробницей. 
«Недалеко от истины», — подумал Странник, глядя на безжизненную водную поверхность. 
Он сел лицом к Сланцевой долине, прислонился спиной к большому камню и задремал. Время шло незаметно, и ночь была на исходе. Наконец друид встал и по каменистой осыпи стал спускаться к воде. Он шел осторожно, чтобы не оступиться и не упасть — края камней были остры как бритва. Тишину нарушал лишь шорох его шагов. Долину заливал свет звезд, так что друид без труда добрался до берега озера за час до рассвета — ко времени, когда можно вызвать духи умерших и узнать у них тайны, сокрытые от живых. 
Став на берегу, он успокоился и приготовился к тому, что будет потом. 
Воды озера изменили свой оттенок, под поверхностью замерцали огоньки — не отражение звезд, а свет, исходящий из какого–то внутреннего источника. Казалось, будто что–то пошевелилось, проснулось и наблюдает за ним. Это «что–то» друид скорее чувствовал, а не видел. Он был сосредоточен на озере и ни на что другое внимания не обращал, понимая, что если он хоть чуть отвлечется, то ничего не добьется, а только навредит себе. 
Когда необходимое состояние было достигнуто, друид принялся вызывать умерших. Говорил он тихо и жестикулировал медленно, так как точность важнее быстроты. Он назвал свое имя, рассказал о случившемся и о том, что ему надо, и жестами просил умерших отозваться, просил озеро выпустить их. Вода в озере заметно заколыхалась, закрутилась по часовой стрелке все быстрее и быстрее. Из глубины стали доноситься тихие возгласы, бормотание, шепот. Хейдисхорн зашипел и забурлил, на его поверхности появились фонтанчики брызг, которые вскоре превратились в гейзеры высотой в несколько сотен футов. Свет внутри озера сделался ярче и запульсировал, вся долина задрожала. 
Земля зарокотала, и из бурлящей воды поднялись духи. Белые прозрачные образы, соединенные тонкими перемычками тумана стали медленно подниматься в воздух. Из своей загробной жизни на несколько кратких мгновений духи возвращались на землю, с которой их разлучила смерть. Голоса слились в единый вой, который заставил друида почувствовать озноб. Но Странник не отступил, подавив в себе желание закричать и отвернуться. Духи взвились в ночное небо, ища то, что потеряно, стремясь обрести то, что им не дано. Их становилось все больше и больше, они наполняли собой долину, пока, наконец, в ней больше не осталось свободного места. 
Кто зовет? Кто смеет? 
Вдруг из воды поднялась огромная черная тень и разметала духов, как ветер листья. Тень приобретала все более четкие очертания и, наконец, стала похожей на человека в просторном одеянии, который, вытянув одну руку, отгонял от себя не успевшие отлететь стаи духов умерших. Брызги падали на лицо и руки друида. Он сделал рукой охранный жест, и тень в широком одеянии тут же повернулась к нему. Повиснув в воздухе, она стала светлеть, делаясь более прозрачной, и внутри начали проступать контуры человеческой фигуры. Тень пролетела над бурной поверхностью, занимая все пространство, впитывая в себя весь свет из воды. 
Приблизившись к Страннику, тень остановилась и повисла над ним, склонив голову под капюшоном, скрывавшем черты лица. В тишине прозвучал бесстрастный голос: 
— Что ты хочешь узнать у меня? 
Друид опустился на колени. Не от страха, а из уважения. 
— Алланон, — произнес Странник и стал ждать, пока тень не позволит ему говорить. 

Дальше на запад, там, где густой лес скрывал своих обитателей, как океан скрывает своих, в Диких Дебрях тоже приближалось утро. Под большими деревьями царил мрак даже в полдень самого ясного летнего дня. Тени окутывали мир обитателей леса, и там почти не было разницы между днем и ночью. Дикое место, куда мало кто приходил со стороны. Здесь оставались только рожденные для такой жизни. Дикие Дебри были прибежищем для существ, стремящихся к темноте. 
Ведьма Ильзе была таким существом. И хотя она родилась в другом месте Четырех Земель, и прошлое ее было полно яркого солнечного света, она давно уже привыкла к своему настоящему — к жизни в полумраке. Здесь она живет почти всю свою жизнь, а точнее, с шести лет. Сюда ее привел Моргавр, после того как приспешники друидов убили ее родителей и попытались похитить ее для каких–то своих целей. Моргавр приютил ее в своем доме, взял под защиту и обучил волшебству, чтобы она, когда вырастет, могла узнать свое предназначение. Темнота, которая окружала ее, нравилась ведьме, но она не позволяла себе становиться ее рабой. 
Она понимала, что со временем человек становится зависим от того, что дает ему успокоение. Она не станет таким человеком. Тот, кто становится зависим,— либо глуп, либо слаб. 
В эту ночь ведьма рисовала карту по воспоминаниям, похищенным у Каэля Элессдила, и вдруг почувствовала колебания воздуха, говорившие о возвращении Моргавра. Его не было в их укрытии больше недели, и зачем он уходил — он не сообщил, предоставив ее самой себе. Она была уже взрослой и в его глазах, и в своих собственных, и колдун больше не видел необходимости следить за ней. Он никогда не вел с ней доверительных бесед — это противоречило его натуре и было просто немыслимо. Он был колдуном и уже по своей природе любил одиночество и независимость. Жил он уже очень долго, проводя время в своем убежище в Лощинах, в самом сердце Диких Дебрей недалеко от горы, известной как Острие Земли. Ходили слухи, что когда–то пещеры, в которых сейчас жил Моргавр, занимали сестры–колдуньи Малленрох и Мораг, до того, как они уничтожили друг друга. Когда–то, как говорили, Моргавр утверждал, что он — их брат. Ведьма Ильзе не знала, правда это или нет. Моргавр никогда ей об этом не рассказывал, а она понимала, что лучше не спрашивать. 
В Диких Дебрях процветало темное волшебство, рожденное в другие времена и другими народами, в мире, который существовал до Больших Войн. Волшебство вросло здесь в саму землю, и Моргавр черпал в нем свою силу. Он не был похож на ведьму Ильзе, не был прирожденным колдуном. Он обрел мастерство, собирая его по капле, изучая и экспериментируя, подвергая себя побочным эффектам, которые необратимо изменили его. 
Оторвавшись от своей работы, ведьма Ильзе заметила, что пламя свечей, стоящих в подсвечниках по обе стороны входа, слегка колыхнулось. Тени на каменном полу вздрогнули и снова успокоились. Ильзе отложила карту и встала, чтобы приветствовать колдуна. Ее серое просторное одеяние зашуршало, и она убрала падавшие на ее юное лицо длинные черные волосы. Просто девушка, подумал бы любой, войдя сюда случайно. Просто девушка, еще не совсем повзрослевшая. Но впечатление было обманчиво. Моргавр однажды тоже ошибся в ней. Она мгновенно поставила его на место, дав понять, что она не маленькая девочка, уже не ученица, а взрослая женщина и равная ему. 
С тех пор отношения их изменились, и она чувствовала, что прежними они уже не будут. 
Колдун возник в дверях, огромный, в длинном черном одеянии. Тело его было крупным, с буграми мышц и по форме все еще напоминало человеческое, но Моргавр все больше и больше становился похож на мвеллретов, с которыми он и проводил большую часть своего времени. Кожа его стала серой, покрылась чешуей и не имела волос. Черты лица были грубы и непримечательны, а глаза как у рептилии. Он мог менять форму, как и реты, только лучше и с большим разнообразием, так как помогал себе волшебством. Когда–то реты были многочисленны, но за последние пятьсот лет их количество сократилось. Осталось одно небольшое сообщество. Они были скрытны и хитры, и, может быть, как раз поэтому Моргавр так ими восхищался. 
Он посмотрел на Ильзе из–под капюшона пустым и холодным взглядом узких зеленых глаз. Было время, когда она пришла бы в ужас от этого взгляда. Было время, когда она сделала бы все, что угодно, лишь бы он отвернулся. Сейчас она ответила на его взгляд своим, еще более холодным и пустым. 
— Аллардон Элессдил мертв, — тихо сказал колдун. — Нечаянно убит собственными гвардейцами, когда те защищали его от подосланных убийц, эльфов с затуманенным рассудком. Чье, интересно, это колдовство? 
Это был риторический вопрос, так что Ильзе не стала на него отвечать. 
— Пока тебя тут не было, — спокойно произнесла она, — в Синем Разделе подобрали одного человека. У него был браслет Каэля Элессдила и карта. Этого человека Крылатый Всадник доставил в Браккен Клелл. Мне сообщил об этом один из моих шпионов. Я отправилась туда и выяснила, что это был сам Каэль Элессдил. Карта в это время уже находилась на пути к его брату, но многое из того, что на ней было, я выудила из воспоминаний Каэля. 
— Не тебе распоряжаться жизнями королей! — злобно прошипел Моргавр. — Ты должна была посоветоваться со мной! 
Ведьма замерла. 
— Мне не нужно твое разрешение на то, что я считаю необходимым сделать. Только мне решать, жить кому–то, кому угодно — или нет! 
С тем же успехом она могла сказать, что через час взойдет солнце. Моргавр никак не отреагировал на ее слова, даже не изменил позу. 
— Что за карта? — спросил колдун. 
— На ней путь к сокровищу — магической силе, заключенной в словах. Эта магическая сила сохранилась от Старого Мира, мира до Больших Войн. — Ильзе интонацией пыталась вовлечь колдуна в свое дело, внушить ему важность своего замысла. Колдун наверняка чувствовал, что она делает, но все–таки поддавался. — Волшебная сила находится в стране, лежащей по ту сторону Синего Раздела. Каэль Элессдил был там и видел это волшебство. Оно существует, и оно очень могущественно. К сожалению, его брат тоже о нем узнал. До того, как я его остановила, он собирался взяться за это дело. 
Моргавр, наконец, вошел в помещение, но не подошел к Ильзе, а прошел вдоль стены, словно хотел взять что–то из стоявших вдоль нее шкафов. Какое–нибудь зелье? Записи? Он вдруг замедлил шаг, обернулся, и голос его был как лед: 
— И ты, маленькая колдунья, тоже собираешься туда направиться? 
— Волшебная сила должна стать нашей. 
— Хочешь сказать, твоей? — Колдун негромко засмеялся. — Ладно, это естественно. 
— Ты бы мог отправиться со мной, — сказала она, надеясь, что он не захочет. 
Колдун склонил набок свою голову рептилии, размышляя. 
— Это твое дело. Занимайся им, если хочешь, но только без меня. Если волшебная сила будет принадлежать нам обоим, я буду только рад этому. 
Она ждала, понимая, что колдун еще не все сказал. 
— Но? — произнесла она наконец. 
Глаза колдуна блеснули. 
— Ты отправишься одна? 
— Через Синий Раздел? Нет. Мне нужен будет корабль с экипажем. — Она помолчала. — И есть одна трудность. 
Моргавр снова засмеялся, медленно, словно издеваясь: 
— Я уже понял это. И что за трудность? 
Ильзе сделала несколько шагов в его сторону и остановилась, демонстрируя, что она его не боится, что все задуманное ей подвластно. В общении и с мвеллретами, и с Моргавром очень важна видимость. Если с ними вести себя уверенно, меньше вероятность того, что они нападут. Моргавр был сильным колдуном, он всю жизнь учился и при помощи волшебства может уничтожать своих врагов мгновенно. Сейчас она была равной ему, но все равно надо быть осторожной. 
— Аллардон Элессдил успел отправить карту в Паранор и пригласил в Арборлон Странника. 
— Друида! — с ненавистью в голосе произнес колдун. 
— Друида. Он прибыл и успел договориться с королем об условиях поиска, после чего король погиб у него на глазах. Если бы нам повезло, друид бы тоже погиб. Но случилось так, что он остался в живых. Он поведет эльфов в экспедицию. 
Моргавр молча посмотрел на ведьму: 
— Соперничество с твоим самым главным врагом. Представляю, как тебе не терпится. 
— Он могучий противник. 
— Когда–то ты поклялась, что однажды его уничтожишь.— Колдун кивнул.— Возможно, этот день настал. 
— Возможно. Но та волшебная сила мне нужна больше, чем смерть друида. 
— Друид, несколько эльфов–охотников, капитан и команда. А также еще кое–кто, если я хорошо знаю Странника. Он наберет сильных людей, тем более что он знает о неудаче Каэля Элессдила. Тому не помогли даже эльфийские камни. — Колдун покосился на Ильзе: — Кстати, о них, маленькая колдунья. Что с этими бесценными эльфийскими камнями? 
Она покачала головой: 
— Ничего. При нем их не было. Его воспоминания ничего не сказали о том, что с ними произошло. Скорее всего, их больше нет. 
— Скорее всего. — Его грубый голос потерял резкость и сделался задумчивым. — Где сейчас друид? 
— Вчера был в Браккен Клелл. Оттуда уехал и еще нигде не появился. Мои шпионы его ищут. 
Колдун кивнул: 
— Оставляю его тебе. Знаю, ты сумеешь с ним справиться. Я же дам все остальное, что тебе нужно: корабль, капитана, команду и тех, кто будет тебя защищать. Все это я тебе дам, маленькая колдунья. У тебя будет все, что тебе нужно. 
Ей не понравилось то, как он это сказал. Она поняла, что, оказывая ей эту услугу, колдун намеревался внимательно следить за ней, а может быть, даже управлять ею. Он больше не доверял ведьме. Если раньше он был учителем, а она — ученицей, то теперь они были равны. Более того, Ильзе понимала, что теперь они — соперники, и хотя их противостояние еще не началось, день этот близок. Но ведьма не могла отказаться от его помощи. Сделать это — значит проявить страх перед колдуном. Этого она не допустит. 
— Буду рада любой помощи от тебя, — сказала она, наклонив слегка голову, словно благодаря. Пока лучше не ссориться. — С чего начнем? 
— С подробностей карты, которую ты воссоздала по воспоминаниям Каэля Элессдила. — Он посмотрел мимо нее на стол, на котором лежали ее рисунки. — Там, я вижу, начало твоей работы? 
Не дожидаясь ответа, он подошел к столу. 

Уже совсем рассвело, когда Странник покинул Сланцевую долину. Встреча с тенью Алланона отняла у друида больше сил, чем он ожидал. Он уже давно не приходил к Хейдисхорну и забыл, как это может вымотать. Необходимо полное сосредоточение и сильная интуиция для того, чтобы трактовать слова тени. И хотя друид уже многое знал и был готов к разговору, следовало быть очень внимательным, чтобы, получив ответы, не истолковать их ложно и ничего не забыть. 
Когда духи умерших ушли, и над горизонтом показалось солнце, друид посмотрел на свое отражение в спокойных теперь водах и увидел свое изможденное лицо, на котором прибавилось морщин. Он показался себе очень глубоким стариком. 
День выдался ясным и солнечным, вчерашние облака и дождь отошли на восток, и в воздухе снова пахло жизнью. Обратно друид шел несколько часов — идти быстрее у него не было сил — и по пути обдумывал все, что узнал. Тень Алланона рассказала ему о событиях прошлых, о которых он уже знал, настоящих, о которых он подозревал, и о будущих, которые он не понял. В рассказе были люди и места, знакомые друиду и незнакомые. Были загадки и странные идеи. В голове у Странника было такое месиво, разобрать которое можно, только хорошенько отдохнув и тщательно подумав. 
Но общее направление действий было определено. 
Когда друид вернулся к месту стоянки, он увидел, что Крылатый Всадник уже ждет его. Предд свернул лагерь, упаковал вещи и сейчас чистил черные перья Обсидиана. Рок первым заметил друида и мотнул головой, предупреждая хозяина. Охотник обернулся и отложил скребницу. Он дал Страннику толстый кусок хлеба с вареньем, кружку холодной воды и снова занялся своей птицей. 
Странник сел на траву и начал жадно поедать хлеб. В голове его бурлили образы, так же как бурлил Хейдисхорн, выпуская духи умерших. Над ним возвышался Алланон, заслоняя свет звезд, горели в темноте его глаза, и звучал, словно подземный рокот, его голос, низкий и властный. Странник все еще видел его, ощущал его присутствие. Когда, наконец, начало светать и тень Алланона удалилась, друиду показалось, что наступил конец света: в воздухе заметались духи и наполнили все вокруг своим воем. Воды Хейдисхорна снова взметнулись фонтаном, словно из воды поднимался левиафан, и умерших затянуло из мира живых в их собственный мир. Страннику казалось, будто у него вырывают душу, словно какая–то часть его стремилась уйти вместе с духами. Он решил, что, наверное, какая–то часть его действительно ушла. 
Друид прервал свою трапезу и неподвижно смотрел в пространство. Если он слишком много будет думать над требованиями, которые поставила тень Алланона, он начнет сомневаться в себе настолько, что поставит под угрозу собственный рассудок. Он должен помнить о том, что поставлено на карту, — жизни людей, которые на него полагаются, безопасность Четырех Земель и Круг друидов, который может из мечты превратиться в реальность еще при его жизни. Последнее сильнее всего действовало на друида, так как создание Круга оправдает его решение, все еще не дававшее ему покоя, стать тем, кого он так долго ненавидел. Если ему надо быть друидом, то он им будет на собственных условиях, и будет таким, чтобы не пришлось жить со стыдом. 
Съев хлеб с вареньем и допив воду, Странник снова встал. Охотник Предд оглянулся и перестал расчесывать птицу. 
— Куда теперь? 
Друид посмотрел, как над головой к Радужному озеру пролетает стая белых цапель. 
— На юг,— сказал он наконец, неподвижно глядя вдаль.— Будем искать того, чье волшебство может сравняться с моим. 

Глава 9 

В горах, густо поросших лесом, Бек Рау крался сквозь высокую траву у края поляны и прислушивался к звукам, которые издавал кабан, копающий рылом землю у другого края. Бек замер, когда ветер изменился, и стал ждать, пока снова не окажется на подветренной стороне от кабана. Он прислушался, стараясь определить, где сейчас кабан. Где–то слева в лесу притаился Квентин Ли. Становилось уже поздно, солнце клонилось к западу, и через час уже стемнеет. Бек и Квентин целый день выслеживали кабана, продирались за ним сквозь кусты и через лес, выжидая случая подстрелить его. Даже при самых лучших условиях вероятность их удачи была ничтожна: охотиться на кабана пешими, с луком и стрелами трудно и очень опасно. Но Рау и Квентина именно трудности и привлекали. 
Нежный аромат молодой листвы и свежей травы смешивался с резким запахом земли и леса. Бек сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Кабана он не видел, и кабан, зрение у которого очень плохое, наверняка не видел Бека. Но у кабана острое обоняние, и, как только он почует Бека, ожидать от него можно чего угодно. Кабаны очень раздражительны и свирепы, и если встречаются с чем–то им непонятным, то могут как убежать, так и напасть. 
Ветер снова изменился, и Бек быстро присел. Судя по хрюканью, кабан направлялся в его сторону. Бек был еще юношей, но скоро уже должен был стать мужчиной. Он был невысок и жилист, но, несмотря на свой малый рост, был очень проворен и силен. Квентин, который был на пять лет старше и уже считался взрослым, говорил всем, чтобы они не обманывались внешностью Бека — он намного крепче, чем кажется. Если вдруг случится драка, говорил горец Квентин, то он хотел бы, чтобы Бек Рау был рядом. Это было, конечно, преувеличение, но Беку было приятно. В особенности оттого, что говорил это Квентин Ли — его родственник, с которым никто не смел спорить. 
Вложив в лук стрелу, Бек осторожно крался вперед. Он уже настолько приблизился к кабану, что чувствовал его запах. Это было не очень приятно, но означало, что скоро придется стрелять. Бек пошел вправо, на звуки кабана. Спустился ли Квентин со склона или уже подкрадывается к кабану сзади? По мере того как день близился к концу, тени деревьев вытягивались и наползали на поляну. Среди травы показалось щетинистое тело кабана, и Бек замер. Он медленно поднял лук и стал натягивать тетиву. 
Но в следующий момент над головой промелькнула огромная тень, проскользив над поляной. Перепуганный кабан рванул прочь, визжа и взрывая землю. Бек выпрямился и прицелился, но успел только увидеть, как спина кабана исчезает в кустах и потом мелькает в лесу. Через несколько секунд на поляне было уже тихо. 
— Черт, — проговорил Бек, опуская лук и зачесывая назад свои коротко стриженные темные волосы. Он посмотрел на другую сторону поляны. — Квентин? 
Из лесу вышел высокий горец. 
— Ты видел? 
— Только зад. Его спугнула тень. Ты не разглядел, что это было? 
Квентин уже вышел на поляну и пробирался среди высокой травы. 
— Вроде какая–то птица. 
— Таких больших птиц здесь не бывает. — Бек оглядел пустое небо. Он повесил на плечо лук и вложил стрелу в колчан. — Такие большие птицы живут на побережье. 
— Может, она заблудилась. — Квентин безразлично пожал плечами. Он поскользнулся в грязи, чуть не упал и отборно выругался. — Может, нам лучше охотиться на куропаток? 
Бек рассмеялся: 
— Может, нам лучше охотиться на дождевых червей и ограничиться рыбной ловлей? 
Квентин с досадой бросил лук и стрелы. 
— Весь день потратили — и что получили? На поляне пусто. Хоть один из нас мог бы выстрелить. Кабан так шумел, что поднял бы и мертвых. Мы ведь его нашли! — Он вдруг весело улыбнулся: — У нас, по крайней мере, осталась вчерашняя куропатка, чтобы утолить голод, и бурдюк с холодным элем, чтобы успокоить нашу уязвленную гордость. Самое приятное на охоте, дружище Бек, — это поесть и выпить в конце дня! 
Бек улыбнулся в ответ. Квентин подобрал свое оружие и пошел рядом с Беком туда, где они разбили лагерь. Квентин был высок и широкоплеч и свои длинные рыжие волосы завязывал сзади, на манер горцев. Бек, его родственник из долины, так и не принял горских обычаев, хотя почти всю жизнь прожил в семье Квентина. Неясность его происхождения подогревала в характере Бека независимость. Пусть он и не знает, кто он такой, зато он знает, кем он не является. 
Его отец был дальним родственником Корана Ли, отца Квентина, но жил у Серебряной реки. Бек помнил только его угрюмое, волевое лицо. Он умер, когда Бек был еще маленьким, ему не было и двух лет. Отец обнаружил у себя смертельную болезнь и, понимая, что умирает, привел сына к своему родственнику Корану, чтобы тот его воспитал. Больше ему не к кому было обратиться. Матери у Бека не было, и Коран оставался самым близким родственником. Коран Ли рассказал Беку позднее, что его отец когда–то оказал ему большую услугу, так что он с радостью взял к себе Бека в знак благодарности. 
В общем, хотя Бек и воспитывался как горец, на самом деле им не был и становиться не собирался. Квентин говорил, что это правильное отношение. Зачем пытаться казаться тем, кем, как тебе самому известно, ты не являешься? Если уж надо притворяться, так притворись кем–нибудь особенным. Беку эта мысль нравилась, но он пока не представлял, кем бы можно было притвориться. Об этом он говорил только с Квентином и еще не задумывался над этим вопросом. Может быть потом, когда это понадобится, он над этим подумает. 
— Умираю от голода, — заявил Квентин, когда они шли по густому лесу. — Съел бы того кабана целиком, если бы он мне сейчас попался! 
Его широкое волевое лицо было радостно и открыто, на нем всегда отражалось то, что было у Квентина на душе. Он никогда ничего не скрывал. В нем не было ни притворства, ни обмана. Квентин Ли принадлежал к тому типу людей, которые высказывают все начистоту и открыто проявляют свои чувства. Бек же был осмотрительнее в своих словах и в проявлении эмоций, он считал себя отчасти чужаком и поэтому старался быть осторожным. Но Квентин был весь нараспашку, и если это кому–то нравится — то все нормально, не нравится — тоже хорошо. 
— Ты уверен, что это была птица? — спросил его Бек, которому все не давало покоя появление той огромной тени. 
Квентин пожал плечами: 
— Я видел ее только мельком. Как ты и сказал, она похожа на птицу с побережья. — Он задумчиво помолчал.— Хотел бы я на такой полетать. 
Бек фыркнул: 
— Тебе все хочется. Только подавай. 
Квентин кивнул: 
— Правильно. Но что–то хочется больше, а что–то меньше. А это как раз то, чего мне хочется больше. 
— А я бы еще поохотился на того кабана. — Бек отстранил от лица ветку. — Еще бы две секунды… 
— Брось! — Квентин в шутку толкнул Бека. — Завтра снова отправимся на охоту. У нас времени до конца недели. Рано или поздно подстрелим какого–нибудь кабана. Почему бы нет? 
«Ну, — подумал Бек, — хотя бы потому, что кабаны быстрее, проворнее, сильнее и гораздо лучше умеют прятаться, чем мы — их отыскивать». Но он ничего не сказал, так как, если бы они добыли кабана сегодня, им бы пришлось ломать голову над тем, как убить остаток недели. Беку даже думать не хотелось, какие идеи могли бы прийти в голову Квентина. 
Тени все сильнее обволакивали землю, солнце закатывалось за горизонт, и подступала ночь. В долинах и низинах начал собираться туман. Застрекотали сверчки и закричали ночные птицы. С Раппахалладрона повеяло холодом, и Бек поежился. Может, предложить завтра пойти на рыбалку для разнообразия. Это не такое захватывающее мероприятие, как охота на кабана, но зато больше вероятность успеха. 
«Кроме того, — думал про себя Бек, — когда ловишь рыбу, можно подремать днем на солнышке. Можно мечтать, совершать в уме путешествия». Можно будет немного подумать о будущем, что неплохо, так как будущее свое он еще не обдумал. 
— Вот она опять, — почти безразлично произнес Квентин, показывая вперед. 
Бек посмотрел, но, несмотря на свое превосходное зрение, ничего не увидел. 
— Что «опять»? — спросил он. 
— Та птица, которую я видел. Которая пролетела над поляной. Рок — так они называются. Показалась над горой и снова исчезла. 
— Роки не летают над сушей, — сказал Бек. «Если только ими не управляют Крылатые Всадники, — добавил он про себя. — Если так, то другое дело. Но что тут делать Крылатому Всаднику?» 
В сумерках что угодно может показаться. 
Квентин, казалось, его не слышал. 
— Это рядом с нашим лагерем, Бек. Надеюсь, она не разорит наши запасы. 
Они спустились со склона, пересекли долину и стали взбираться на другой склон, где находился их лагерь. Они прекратили разговор и, сосредоточившись на подъеме, стали внимательнее вглядываться в сгущающиеся тени. Солнце зашло, и лес был полон самых разных едва уловимых движений. Наступила вечерняя тишина, затишье, когда все обитатели леса словно ждали, кто первым издаст звук. Сами того не замечая, Бек и Квентин стали ступать тише. 
Когда в этих горах темнеет, это значит, что наступает кромешная тьма, особенно если нет луны, как в эту ночь, и светят только звезды. Бек заметил, что почему–то начинает волноваться, ему казалось, что что–то не так, хотя ничего угрожающего или необычного он не видел. Бек и Квентин без происшествий дошли до поляны, где располагался их лагерь, не сговариваясь, остановились на краю и стали молча вглядываться в темноту. 
Наконец Квентин тронул Бека за плечо и покачал головой. На вид все было нормально. Бек кивнул. Они вышли на поляну, прошли туда, где были сложены их припасы. Припасы были не тронуты. Проверив свое снаряжение, лежащее в развилке толстого клена, и, найдя его в полной сохранности, они вынули свои одеяла и расстелили их рядом с остывшим кострищем. Затем отвязали мешок с продуктами и спустили его на землю. Квентин начал разбирать продукты и посуду, собираясь готовить ужин. Бек вынул трут, чтобы разжечь костер из припасенного с утра хвороста. 
Где–то поблизости громко прокричала ночная птица, полетевшая охотиться или искать себе пару. Бек поднял взгляд, огляделся и принялся разжигать огонь. Когда костер разгорелся, Бек пошел к краю поляны, чтобы собрать еще сухих веток. 
Когда он разогнулся, то обнаружил, что стоит лицом к лицу с незнакомцем в черном одеянии. Незнакомец стоял всего в двух футах от него, почти совсем рядом, но Бек совершенно не слышал, как он подошел. Юноша замер, прижав к себе охапку хвороста, душа его ушла в пятки. Мысли заметались, ни на одной из них Бек не мог остановиться. 
— Бек Рау? — негромко спросил незнакомец. 
Бек кивнул. Под капюшоном нельзя было разглядеть лицо человека, но его низкий, грубый голос снимал тревогу. Страх немного улегся. 
Квентин заметил, что с Беком что–то неладное. Он отошел от костра и стал вглядываться в темноту. 
— Бек? С тобой все в порядке? — Он подошел ближе. — Кто там? 
— Квентин Ли? — спросил его незнакомец. 
Горец не остановился, и рука его легла на рукоятку привешенного к поясу ножа. 
— Кто вы? 
Незнакомец подождал, пока горец не подойдет к Беку. 
— Меня называют Странником, — ответил он. — Вы обо мне слышали? 
— Друид? — Пальцы Квентина все еще сжимали рукоять ножа. 
— Он самый. — Странник откинул капюшон, и свет костра осветил его бородатое лицо. — Я пришел попросить вас об одной услуге. 
— Услуге? — Тон Квентина был недоверчив. — Нас? 
— Ну, в частности, тебя, но, поскольку и Бек здесь, я попрошу вас обоих. — Он посмотрел на костер. — Мы не можем поговорить сидя? Поесть у вас ничего нет? Я сегодня проделал долгий путь. 
Они вышли из темноты и уселись вокруг костра. Бек внимательно рассматривал друида, словно пытаясь определить его размеры. Странник был высок и угрюм, у него были длинные волосы и борода и узкое, с резкими чертами, обветренное и обгоревшее на солнце лицо. Он не казался ни старым, ни молодым. Правой руки не было чуть выше локтя, и рукав рубахи был подобран. Но, даже несмотря на отсутствие руки, в нем чувствовалась сила и уверенность, а во взгляде безошибочно читалось предупреждение, что шутить с этим человеком не стоит. Друид сказал, что искал их, но явно не спешил начинать разговор. Взгляд его был направлен в темноту за костер, словно он за чем–то наблюдал. 
Но еще больше, чем внешность, Бека интересовала история жизни друида. Он усиленно старался вспомнить все, что знал про Странника. Друид живет в замке в древнем Параноре вместе с призраками своих предков и товарищей. Говорят, что он преемник и прямой потомок Алланона, что он жил еще во времена прапрадеда Квентина, Моргана Ли, и самой знаменитой эльфийской королевы Рен Элессдил и что он вместе с ними воевал против Порождений Тени. Если все это правда, тогда друиду больше ста тридцати лет. Никого не осталось в живых из тех времен, и было удивительно, что друид пережил всех обычных людей. 
Бек много знал о друидах. Он специально ими интересовался, так как семья Ли имела с ними давние связи. Со времен Чародея–Владыки кто–нибудь из этого рода всегда принимал участие в предприятиях друидов. Большинство людей опасались друидов, но горцы были на их стороне. Если бы не было друидов, считали они, люди Четырех Земель жили бы намного хуже. 
— Вы сказали, что проделали сегодня долгий путь, — нарушил молчание Квентин. — Где вы были? 
Странник посмотрел на него: 
— Сначала в горах Зубы Дракона. Потом в Лии. 
— Это был ваш рок? — спросил Бек, который, наконец, обрел дар речи. 
Странник взглянул на него: 
— Не мой. Обсидиан принадлежит Крылатому Всаднику по имени Предд. Он сейчас подойдет. Он устраивает свою птицу на ночлег. — Друид чуть помолчал. — Вы ведь нас видели? 
— Вообще–то, только вашу тень, — сказал Квентин, раскладывая на сковородке копченую рыбу. Он обвалял ее в муке и специях и полил сверху элем для вкуса. — Мы охотились на кабана. 
Друид кивнул: 
— Твой отец мне сказал. 
Квентин поднял на него взгляд: 
— Мой отец? 
Странник вытянул ноги и откинулся, оперевшись на руку. 
— Мы знакомы. С кабаном повезло? 
Квентин снова занялся рыбой. Он покачал головой: 
— Нет, вы его спугнули. Он убежал от тени рока. 
— Ну, прошу прощения. Хотя, с другой стороны, мне важнее было с вами поговорить, чем смотреть на то, как вы стреляете в кабана. 
Бек удивленно на него посмотрел. Он что, хочет сказать, что нарочно спугнул кабана, что рок пролетел не случайно? Он быстро взглянул на Квентина, чтобы увидеть его реакцию, но внимание Квентина привлек шум чьих–то шагов. 
— А вот и наш друг, Крылатый Всадник,— сказал Странник, вставая. 
К костру подошел охотник Предд, худощавый, жилистый эльф с мозолистыми руками и зорким взглядом. Друид представил его Квентину и Беку, и Предд кивнул им. Он сел напротив Странника. Друид несколько минут поговорил о Крылатом Братстве и о роках, рассказал о том, как они важны для эльфов Западной Земли, после чего спросил Квентина о семье. Пока шла беседа, Квентин приготовил рыбу, поджарил хлеб и достал пучок зелени. Все это время Бек внимательно наблюдал за Странником и думал, что может означать эта встреча, о какой услуге хочет попросить их друид, откуда он знает Корана Ли, какую роль во всем этом играет Крылаты й Всадник и над другими подобными вопросами. 
Все поели, запили еду холодной родниковой водой, помыли тарелки, и только тогда Странник перешел к делу. 
— Я хочу, чтобы вы отправились со мною в путешествие, — начал друид, отхлебывая из кружки эль, который налил ему Квентин. — Вы оба. Путешествие будет долгим и опасным. Вернемся мы только через несколько месяцев. Нам придется пересечь Синий Раздел и найти страну, которую никто из нас еще не видел. Там нам надо будет отыскать сокровище. У нас есть карта с указаниями, как его искать. Но за сокровищем охотится кое–кто еще. Она очень опасна и пойдет на все, чтобы опередить нас. 
Не было ни вступления, ни плавного перехода. Странник говорил непринужденно, словно они обсуждали прогулку на плотах по Раппахалладрону. Бек Рау никогда не покидал горы, и вот теперь кто–то пришел и хочет, чтобы он отправился на другой конец света. Бек едва верил тому, что слышит. 
Первым заговорил Предд. 
— Она? — удивленно спросил он. 
Странник кивнул: 
— Наша главная противница — очень сильная колдунья, которая называет себя ведьма Ильзе. Она — протеже колдуна, известного как Моргавр. Эти слова взяты из языка, который был в ходу в мире фей, а сейчас почти забыт. Ее имя означает Певунья  . Его же имя означает Предсмертное видение  или что–то в этом роде. Они живут в Западной Земле, в Диких Дебрях, и далеко оттуда не отходят. Как ведьма Ильзе узнала о карте и нашем путешествии — я не знаю. Но на ней уже лежит вина за смерть по крайней мере двоих людей. — Друид помолчал. — Вы о ней слышали? 
Бек и Квентин недоуменно переглянулись, но Крылатый Всадник покачал головой и проговорил: 
— От нее лучше держаться подальше. 
— Не можем себе этого позволить.— Странник сел, скрестив ноги, и наклонился вперед.— Один из убитых ею — Аллардон Элессдил, эльфийский король. Если она решилась убить даже его, чтобы помешать нам отправиться на поиски, то любого из нас она убьет без колебания. Но кто предупрежден, тот вооружен.— Странник посмотрел на Квентина и Бека.— Другой убитый — это тот, у кого была обнаружена карта. Крылатый Всадник подобрал его в Синем Разделе всего неделю назад. С этого все и началось. Тот человек был старшим братом Аллардона Элессдила — Каэлем. Тридцать лет назад он предпринял экспедицию, подобную той, что планируем мы. Его экспедиция пропала. И люди, и корабли исчезли бесследно. Но, судя по карте, бывшей у него, экспедиция, по всей видимости, нашла что–то очень важное. Что именно, нам и предстоит выяснить. 
— Значит, мы отправимся по морю на другой конец Синего Раздела за сокровищами? — недоверчиво спросил Квентин. 
— Не по морю, горец, — ответил друид, — а по воздуху. 
Наступило молчание. В костре потрескивали ветки. 
— На роках? — спросил Квентин. 
— На корабле. 
Снова наступило молчание. Удивился даже Предд. 
— Но зачем мы вам нужны? — спросил наконец Бек. 
— На это есть несколько причин.— Странник пристально посмотрел на юношу: — Потерпи немного и выслушай. Я никому этого еще не говорил. Я и сам еще не совсем разобрался в карте, там еще многое предстоит расшифровать. Мне нужен кто–то, с кем я смогу обсудить свои соображения, кто–то, кому я смогу доверить свои мысли. Мне нужны люди сообразительные, усердные, способные и смелые. Охотник Предд из таких людей. И мне кажется, что ты и Квентин — тоже. 
Бек волновался все сильнее и сильнее. Друид продолжал: 
— Чем полезен Предд — очевидно. Он бывалый летчик, и я хочу, чтобы наше судно сопровождали несколько Крылатых Всадников. Предд будет ими руководить, если, конечно, согласится. На этой должности ему придется самостоятельно принимать решения, действуя по обстоятельствам, а не ждать от меня распоряжений. — Говоря все это, друид пристально смотрел на Бека. — Чем полезен Квентин — тоже очевидно, хотя он этого еще и сам не понимает. Квентин — из рода Ли, старший сын, наследник волшебной силы. Мне некого больше пригласить в экспедицию, у кого было бы столько же волшебной силы. Раньше мы могли бы положиться на эльфийские камни, но они пропали вместе с экспедицией Каэля Элессдила. У ведьмы Ильзе есть сообщники, обладающие собственной волшебной силой. Кроме того, в экспедиции мы наверняка столкнемся и с иными формами волшебства. В одиночку со всем этим справиться трудно. Квентин должен мне помочь. 
Горец смотрел на друида, словно тот бредит. 
— Вы что, имеете в виду тот старинный меч, который дал мне отец, когда я стал считаться мужчиной? Это же просто символ! Меч Ли, передающийся из поколения в поколение. Его носил еще мой прапрадед Морган, когда воевал против Федерации за свободу дворфов. Все знают эти рассказы, но чтобы… чтобы… 
Квентин не знал, что сказать, он недоуменно помотал головой и посмотрел на Бека, словно ища поддержки. 
Снова заговорил Странник: 
— Ты хорошо помнишь то оружие, Квентин? Ты ведь держал его в руках? Когда ты вынимал его из ножен, ты ведь наверняка обратил внимание, что меч в превосходном состоянии. А ведь ему несколько сотен лет. Чем ты это объяснишь, если не волшебством? 
— Но он ведь ничего не может делать! — в отчаянии воскликнул Квентин. 
— Ты пытался вызвать волшебство и не смог? 
Горец вздохнул: 
— Звучит глупо, но пытался. Я ведь слышал рассказы, и мне хотелось посмотреть, есть ли в них правда. Честно говоря, меч мне очень нравится. Баланс превосходный. И он действительно кажется совсем новым. — Квентин помолчал. На его лице читались сомнение и робкая надежда. — Он на самом деле волшебный? 
Странник кивнул: 
— Но он не творит волшебство по чьей–либо прихоти. Он действует только при необходимости. Нельзя пробудить его магию просто из любопытства. Обладателю меча должна грозить опасность. Его волшебная сила исходит от Алланона и теней друидов, которые предшествовали ему. Эту волшебную силу нельзя применить по произволу. Меч Ли очень полезен, но узнаешь ты это, только когда тебе придется вступить в борьбу с темными силами. 
Квентин Ли ударил каблуком сапога о землю: 
— Значит, если я пойду с вами, у меня будет возможность испробовать меч? 
Друид не стал отвечать. 
— Я так и думал. — Квентин внимательно посмотрел на свой сапог, затем взглянул на Бека: — Настоящее приключение, брат. Поинтереснее, чем охота на кабана. Как думаешь? 
Бек немного помолчал. Он еще сам ни в чем не разобрался. Квентин был более доверчив, скорее верил словам, особенно если ему хотелось верить. Он уже несколько лет просил разрешения присоединиться к Свободнорожденным, чтобы воевать с Федерацией, но отец все не давал согласия. Квентин обязан был заботиться о семье и доме. Как старший сын, он должен был помогать воспитывать своих братьев, сестер и Бека. Квентину хотелось объездить все Четыре Земли, увидеть мир. Но пока ему не позволялось уходить за пределы гор. 
И вот сейчас вдруг ему предоставлялась возможность добиться того, чего он так долго хотел. Бек тоже волновался. Но он, в отличие от Квентина, не кидался очертя голову в неизвестность. 
— Бек, наверное, хочет знать, а зачем он понадобился мне? — сказал Странник, снова пристально посмотрев на юношу. 
Бек кивнул: 
— Хочу. 
— Тогда объясню. — Друид снова сел, наклонясь вперед. — Ты мне нужен совсем по другой причине, нежели Предд и Квентин. Для меня главное — твой характер и твой образ мыслей. Ко всему, что ты сейчас услышал, ты отнесся со здравым скептицизмом. И это хорошо. Прежде чем поверить во что–либо, ты вначале это обдумаешь. Ты все взвешиваешь и сравниваешь. Для дела, которое нам предстоит, эти качества очень важны. Мне в этом путешествии нужен юнга. Человек, который мог бы, не вызывая подозрений, ходить куда угодно и когда угодно. Человек, чье присутствие всюду естественно, который все слышит и замечает. Нужен кто–то, кто следил бы за всем и мне докладывал, а при необходимости мог бы что–нибудь выяснить. Мне нужна в помощь пара глаз и пара рук. А ты знаешь, когда и как применять свои глаза и руки. 
Бек нахмурился: 
— Вы только что меня увидели, откуда вы все это знаете? 
Друид с упреком сжал губы: 
— Это мой долг — знать, Бек Рау. Может быть, я в тебе ошибся? 
— Может быть. И что делать, если ошиблись? 
Друид улыбнулся: 
— Почему бы не проверить? 
Сказав это, Странник отвернулся. 
— И еще, — произнес он, обращаясь теперь ко всем. — Нельзя сказать заранее, что потребуется от людей, которые отправятся в путешествие. От них могут потребоваться качества, не ведомые никому. На нас будут влиять события, но как — я не могу предугадать. Мы возьмем с собой человек сорок. Мне хотелось бы надеяться, что испытание выдержат все, но этого не будет. Кто–то выдержит, а кто–то подведет в самый ответственный момент. Это в природе вещей. Ведьма Ильзе попытается помешать нам отправиться в экспедицию, а если это ей не удастся, то будет мешать нам достичь цели. Кроме того, она может оказаться не самым страшным врагом. Так что нам придется полагаться на свои силы и на тех, кого мы сочтем надежными. Трудности велики, но я верю в вас. — Странник снова отклонился назад. Лицо его было непроницаемо. — Ну что? Идете со мной? 
Первым заговорил Предд: 
— Я с тобой с самого начала, Странник. И пойду до конца. А про то, насколько надежным я буду, — постараюсь не подвести. Но одно я знаю точно: я могу подобрать таких Крылатых Всадников, какие тебе нужны. 
Странник кивнул: 
— Большего я и не прошу. — Друид посмотрел на Квентина и Бека: — Вы? 
Квентин и Бек переглянулись. 
— Что скажешь, Бек? — спросил Квентин. — Давай пойдем. 
Бек помотал головой: 
— Не знаю. Твой отец может не позволить… 
— Я с ним уже поговорил, — перебил его Странник. — Он разрешил вам отправиться со мною, если вы сами захотите. Разрешил обоим. Но окончательное решение только за вами. 
В этот момент Бек Рау увидел свое будущее, словно оно уже сделалось настоящим. Увидел не конкретные события, не места, в которых побывает, не существ, с которыми столкнется. Он увидел те перемены, которые в нем произойдут во время этой экспедиции. Многие из них будут бесповоротны. В такой экспедиции столько всего случится, что никто из возвратившихся — а он прекрасно понимал, что вернутся не все, — никто не будет прежним… 
— Бек? — негромко переспросил Квентин. 
…Сюда он пришел из ниоткуда, он — чужак, которого приютили в горской семье. Он — путешественник уже просто потому, что пришел сюда из других мест и из другой семьи. Да и сама жизнь — дорога, которую все равно придется пройти, останется ли он здесь или отправится в какое–то другое место. Для Квентина выбор всегда был прост. Для Бека он был не так прост, но уйти от него было нельзя. 
Он взглянул на друида по прозвищу Странник и кивнул: 
— Ладно, пойду. 

Глава 10 

На следующий день всю дорогу домой Бек Рау переживал из–за своего решения. И хотя он принял это решение бесповоротно, его все равно терзали сомнения. На первый взгляд он сделал верный выбор. Поиск волшебной силы рискованное и очень ответственное предприятие, но если он отправляется на поиски того, что принесет пользу всем народам, — а именно в этом друид и старался его убедить, то поступает правильно. 
Но в глубине души гнездилось сомнение. Друид, Бек это чувствовал, сказал не все. Бек был почти уверен, что Странник чего–то недоговаривает. Он чувствовал это по голосу друида, по тому, как тот вел свой рассказ. Он так тщательно подбирал слова. Так старательно строил фразы. Странник явно о чем–то умолчал, и Бек подозревал, что–то, о чем не было сказано, может очень сильно повлиять на его жизнь и жизнь Квентина. 
Но не отправляться было нельзя еще и потому, что Квентин решил идти в экспедицию, не дожидаясь согласия Бека, и, скорее всего, пошел бы с друидом и без него. Квентин давно искал повод, чтобы куда–нибудь надолго уехать из Лии. То, что отец, похоже, дал согласие на эту его поездку — Беку это решение показалось странным, — снимало перед Квентином последнее препятствие. Квентин для Бека был как брат. Бек считал, что должен оберегать его, хотя Квентин был старше и считал, что это он должен оберегать Бека. Как бы то ни было, Бек любил своего брата, восхищался им и просто не мог себе представить, что останется один, когда Квентин уедет. 
Все это хорошо. Но только ничуть не успокаивает. Однако решение было принято, так что Бек, наконец, отбросил на время эти мысли. 
Они шли к дому весь день по горам, через дремучий лес, через поросшие кустарником пустоши, цветущие луга, переходили ручьи и речки, сырые долины и зеленые холмы. Домой они возвращались намного быстрее, чем шли сюда, — Квентину не терпелось скорее снова собраться в дорогу. 
И это тоже тревожило Бека. Странник предложил им присоединиться к экспедиции и сам тут же отправился в неизвестном направлении. Он не подождал, пока они соберутся, и не предложил им пойти с ним сразу. Он даже не сказал, когда они снова встретятся. 
— Я хочу, чтобы утром вы вернулись в Лию, — сказал друид накануне вечером, когда они уже завернулись в одеяла и собрались засыпать. — Поговорите с отцом, убедитесь, что он действительно дал вам разрешение. Соберите вещи, и, Квентин, не забудь меч. Оседлайте двух сильных лошадей и отправляйтесь на восток. 
На восток! На какой восток?! Разве им туда надо? Бек сразу об этом спросил. Разве эльфы живут не на западе? Разве не оттуда отправится экспедиция? 
Но друид только улыбнулся и заверил, что, прежде чем отправиться в Арборлон, надо съездить на восток. Они должны выполнить для него одно поручение, одно дельце, на которое у него не хватает времени. Квентину, может быть, даже представится возможность испытать волшебную силу своего меча. А у Бека, может быть, будет возможность проверить свою сообразительность. Может быть, они встретят кого–нибудь, на кого в будущем смогут положиться. 
На все это нечего было возразить, так что братья согласились сделать так, как просил Странник. Бек чувствовал, что Странник в их согласии и не сомневался. Бек просто понимал, что друид точно знает, как представить просьбу, чтобы не получить отказа. Когда Странник говорил, Бек чувствовал, что готов согласиться, даже не дослушав до конца. Что–то в голосе друида не позволяло отказать ему. 
Колдовство, решил Бек. Друиды всегда этим занимались. Ведь люди опасались их, в том числе и поэтому. 
— Как зовут того, кого нам поручили найти? — спросил вдруг Бек, посмотрев на Квентина. 
— Трулз Рок. 
Бек переложил свою тяжелую котомку на другое плечо. 
— Трулз Рок. Что это за имя? Кто он? Тебя разве не беспокоит, что мы вообще ничего о нем не знаем, что Странник даже не сказал нам, как он выглядит? 
— Он объяснил, как его найти. Он точно сказал, в какое место нам надо явиться и как туда добраться. Он сообщил все, что нам надо будет передать Трулзу Року. А больше нам ничего и не надо. 
— Не знаю. Не знаю, что нам надо, так как не знаю, во что мы ввязались. — Бек с сомнением покачал головой. — Мы очень поспешно схватились за это дело, Квентин. Что мы знаем о Страннике, о друидах, о карте, да и вообще обо всем этом деле? А премся на другой конец света. Разве не глупо? 
Квентин пожал плечами: 
— А по–моему, у нас прекрасная возможность попутешествовать, увидеть мир, выбраться из Лии. Когда еще подвернется такой случай? Да и отец согласен. Чудо! 
— Скорее шантаж. 
— С отцом это не пройдет, — твердо заявил Квентин. — Он скорее умрет. Ты сам знаешь. 
Бек неуверенно кивнул. 
— Давай вначале посмотрим, а потом будем делать выводы,— продолжал Квентин.— Если вдруг увидим, что влипли во что–то не то, всегда можно развернуться и уйти. 
— Куда ты денешься с корабля, летящего где–то над Синим Разделом? 
— Ты слишком сильно волнуешься. 
— Конечно. А ты волнуешься слишком слабо. 
Квентин заулыбался: 
— Правильно. Но тот, кто волнуется слабо, чувствует себя лучше, чем тот, кто волнуется сильно. 
Вот вам весь Квентин: никогда особо не задумывается о том, что может случиться, всегда живет настоящим. Трудно спорить с тем, кто все время счастлив, а Квентин как раз из таких. Солнце светит, есть возможность прошагать десять миль — и он доволен. И неважно, что приближается гроза, а на дороге могут подкарауливать гномы–охотники. По мнению Квентина, плохое случается оттого, что о нем много думаешь. 
Больше Бек по дороге домой об этом не говорил. Он не собирался переубеждать Квентина и не был уверен, что нужно это делать. Его брат прав: надо посмотреть, как станут развиваться события. 
Солнце уже село, горы окутывались сизым туманом, и вдали, наконец, показался город Лия. Братья вышли из леса и стали спускаться по пологому склону перед плоскогорьем, на котором лежала Лия, окруженная долинами с востока и юга, а с запада — Раппахалладроном и лесом Дальна. Центр Лии был застроен плотно, но ближе к окраинам лежали поместья и фермы, принадлежащие горожанам. Во времена Алланона Лия была монархией, и династия Ли правила непрерывно в течение девятисот лет. Но постепенно монархия распалась, и горы подпали под власть Федерации. И только в последние пятьдесят лет Федерация отступила к Преккендорранскому плоскогорью, и правление в городе перешло к совету старейшин. Коран Ли, как представитель одной из самых славных и знатных горских семей, получил в совете место и недавно был избран первым министром. Должность эту он принял неохотно, но, исполняя свои обязанности, прилагал все силы, стараясь оправдать доверие своего народа. 
Квентин считал, что делами управления должны заниматься старики. Город Лия, по его мнению, был каплей в океане. Мир такой огромный, в нем так много всего происходит, а события в Лии никого за пределами города даже не интересуют. Целые народы никогда не слышали об их горах. Если он хочет повлиять на будущее Четырех Земель, а может быть, и стран, лежащих еще дальше, он должен покинуть дом и отправиться в большой мир. Он поговорил об этом с Беком, и тому захотелось просто расплакаться. Бек думал совсем иначе. Он не хотел влиять на остальной мир. Бек был вполне всем доволен и здесь. Стремление Квентина вырваться из Лии он считал навязчивой идеей, опасной и глупой. Но он вынужден был признать, что у Квентина в жизни есть хоть какая–то цель, а у него нет. 
Они прошли фермы, пастбища, поместья и добрались до окраин собственно города. Дом семьи Ли находился на месте, где раньше стоял дворец, когда семья правила всеми горами. Дворец был разрушен, когда горы оккупировали войска Федерации, и, как говорили, его сжег сам Морган Ли в знак протеста. Как бы то ни было, отец Корана выстроил на этом месте обычный двухэтажный дом, с мансардными окнами, с глубокими нишами, роскошными наличниками и многочисленными каминными трубами. Старые деревья сохранились, перед домом и позади него были разбиты цветники, а от дверей дома к улицам вели выложенные камнем и увитые сверху плющом дорожки. 
В окнах и по краям дорожек уже горели огни, придавая дому уютный вид. Подходя к нему, Бек вдруг подумал: когда в следующий раз он увидит его? 
Ужинали Бек и Квентин со всей семьей, с Кораном, Лирой и четырьмя младшими детьми. Дети за ужином шумно обсуждали подробности своих приключений, в первую очередь охоту на кабана. Если судить по словам Квентина, то охота оказалась намного увлекательней, чем была на самом деле. Он потчевал младших братьев и сестер байками о том, как они едва избежали смерти от клыков и копыт десятка разъяренных кабанов. Коран покачивал головой, а Лира улыбалась. Обсуждение неожиданного появления Странника было отложено на потом. 
Когда ужин закончился, и Лира отвела младших детей спать, Бек оставил Квентина с отцом наедине поговорить о друиде, а сам надолго залез в ванну, чтобы смыть с себя дорожную грязь. Он залез в горячую воду, позабыл о всех тревогах, закрыл глаза и отдыхал. После ванны он пошел в комнату к Квентину и застал брата сидящим на кровати и задумчиво рассматривающим старый меч. 
Квентин поднял взгляд: 
— Отец говорит, что мы можем ехать. 
Бек кивнул: 
— Я не сомневался. Странник не стал бы нас обманывать. — Бек смахнул со лба прядь мокрых волос. — Отец не объяснил тебе, почему он теперь вдруг разрешил нам уехать? 
— Он сказал, что обязан друиду за какую–то давнюю услугу. Но не сказал какую. Вообще–то он тут же перевел разговор. — Квентин задумался. — Но он не был встревожен ни тем, что мы уезжаем, ни тем, что приходил Странник. Он казался скорее… каким–то целеустремленным. По нему трудно было сказать, Бек. Он был очень серьезен в отношении этого предприятия, — спокоен, но серьезен. Напомнил, чтобы я не забыл взять меч. — Квентин посмотрел на оружие, которое держал в руках. — Я все сижу и смотрю на него. — Он улыбнулся. — Я все думаю, что, если присмотрюсь внимательнее, вдруг что–нибудь разгляжу. Может быть, меч заговорит со мной, расскажет секрет своего волшебства. 
— Думаю, тебе надо сделать так, как сказал Странник. Надо подождать, пока не настанет необходимость, и тогда сам увидишь, как действует меч. — Бек сел рядом с Квентином на кровать. — Странник был прав. Меч в превосходном состоянии. Ни единого пятнышка. Ему несколько сотен лет, а он как новый. Без волшебства тут не обошлось. 
— Скорее всего. — Квентин осмотрел клинок с обеих сторон, провел рукой по его гладкой поверхности. — Мне немного не по себе. Если он действительно волшебный, то как я узнаю, что и когда с ним надо делать? 
Бек усмехнулся: 
— Когда это ты сомневался в том, что и когда надо делать? Ты уже с самого рождения все знаешь, Квентин. 
— А ты с самого рождения в два раза умнее меня и сообразительнее, — ответил брат, и слова его не были насмешкой. Он посмотрел на Бека своим спокойным, открытым взглядом. — Я знаю, в чем моя сила и в чем моя слабость. На этот счет я могу быть откровенен. Я знаю, что я поспешно за все хватаюсь, как, например, за эту возможность отправиться в экспедицию. Иногда все получается хорошо, а иногда нет. И чтобы меня не занесло слишком далеко, я полагаюсь на твою помощь. 
Бек пожал плечами. 
— Всегда рад удержать тебя от поспешности, — сказал Бек и улыбнулся. 
— Только не забудь об этом.— Квентин снова посмотрел на меч. — Я могу не увидеть, что надо делать, могу не разобраться в событиях, так что рассчитываю на тебя. Этот меч… вполне возможно, что волшебный и может творить чудеса. Вполне возможно, он умеет спасать человеку жизнь. Но возможно, он, как и само волшебство, может творить и зло. Ведь волшебство какое? Оно может быть и плохим, и хорошим. Я не хочу причинять зло. Не хочу натворить бед. 
Для Квентина это было очень глубокое замечание, и Бек подумал, что его брат явно себя недооценивает. Как бы то ни было, Бек кивнул. 
— А теперь отправляйся в ванную, — сказал Бек, встав и направившись к двери. — Я не могу нормально соображать, когда от тебя так воняет! 
Он пошел к себе в комнату и стал собираться в дорогу. Выйдут они рано утром. Им потребуется неделя, чтобы найти Трулза Рока и затем добраться до Арборлона. И сколько они потом еще проведут в пути? Что там будет, в чужих землях, по ту сторону Синего Раздела? Будет там жарко или холодно, сухо или сыро? Он в отчаянии оглядел комнату, снова вдруг вспомнив о том, как мало он знает о предприятии, в которое впутался. Но такие мысли делу не помогают, так что он их отбросил и снова взялся за работу. 
Он уже почти закончил сборы, когда в дверях появился Коран Ли, задумчивый и серьезный. 
— Нам надо поговорить, Бек. 
Не дожидаясь ответа, он вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Какое–то время он постоял в нерешительности. Затем подошел к лавке, на которой Бек раскладывал свою одежду, подвинул ее и сел. 
Бек удивленно на него посмотрел, все еще держа в руках рубашку, которую он складывал, чтобы уложить в свой рюкзак. 
— Что такое? Что–нибудь случилось? 
Коран Ли покачал своей седой головой. Он все еще был видным мужчиной, сильным, в хорошей физической форме, несмотря на то, что ему уже было пятьдесят. Его взгляд всегда был приветлив, и Коран всегда был готов улыбнуться. В Лии его любили, он пользовался всеобщим уважением в городе. Коран не оставлял без внимания даже самых незначительных дел, какие другой бы проигнорировал. Если кому–то нужна была помощь, Коран Ли раньше всех начинал искать того, кто бы мог помочь, а если не находил, то помогал сам. Своих детей он воспитывал ласковым словом и мягким принуждением, и Бек не помнил, чтобы он когда–либо повысил голос. Если бы Бек мог выбрать себе отца, он выбрал бы Корана. 
— Я не переставал размышлять, с тех пор как ко мне пришел Странник и рассказал, что он задумал. Ты кое о чем не знаешь, Бек. Об этом никто не знает, даже Квентин, — знаю только я и Лира. Я все ждал момента рассказать тебе, и мне кажется, ждать больше нельзя. — Он сел прямо и положил ладони на колени. — Тебя принес сюда не твой отец. Принес тебя Странник. Он сказал, что твой отец умер, ты остался один, и Странник попросил взять тебя. На самом деле я не был близко знаком с Хольмом Рау. Когда тебя принесли, я не видел его уже больше десяти лет. Я не знал, что у него есть дети. Я даже не знал, что у него была жена. Мне показалось очень странным то, что твой отец решил послать тебя ко мне, но Странник убедил меня, что так было нужно. — Коран снова покачал головой. — Странник умеет убеждать. Я спросил, почему твой отец доверил тебя ему. Друид сказал, что выбора не было. Рядом никого не оказалось. Так что Хольму пришлось довериться Страннику. 
Бек положил рубашку, которую держал. 
— Я знаю, как он умеет убеждать. Сам это почувствовал. Как он уговорил тебя отпустить нас? 
Коран Ли улыбнулся: 
— Он рассказал мне, думаю, то же самое, что и вам: что вы оба нужны ему, что от этого зависят жизни людей, что этого требует будущее Четырех Земель. Он сказал, что вы уже выросли и вправе сами принимать решения, но я все–таки должен дать вам на это разрешение. Эти слова мне не понравились, но я вынужден признать, что он прав. Ты уже почти взрослый. А Квентин уже взрослый. Больше я не могу вас удерживать. — Он пожал плечами. — Думаю, друид прав. Может быть, от вас действительно зависят жизни людей. Я должен разрешить вам выяснить, так ли это. 
Бек кивнул. 
— Мы будем осторожны, — заверил он Корана. — Мы будем заботиться друг о друге. 
— В этом я не сомневаюсь. Мне будет спокойнее, если вы отправитесь вдвоем. Лира считает, что вам вообще не нужно уезжать, но это потому, что она — мать. Матери всегда так считают. 
— Меч Квентина и вправду волшебный? Он на самом деле может действовать так, как сказал Странник? 
Коран вздохнул: 
— Не знаю. Так говорит наше семейное предание. Странник в этом уверен. 
Бек сел напротив Корана на край кровати. 
— Мне кажется, мы поступаем неправильно, отправляясь в экспедицию. Мы не знаем всего, не можем даже оценить опасность. Но я могу обещать, что никаких глупостей мы не совершим. 
Коран кивнул: 
— Такие обещания давай осторожнее, Бек. Иногда их трудно сдержать. — Он помолчал. — Я должен сказать тебе еще кое–что. У меня остались некоторые вопросы. Я ведь только со слов друида знаю, что отец твой — Хольм Рау и что он просил отдать тебя в мою семью. Позднее я попытался проверить, но никто не смог сообщить мне ни где умер Хольм Рау, ни когда он умер. О нем никто ничего не знал. 
Бек удивленно посмотрел на Корана, затем сказал: 
— Значит, моим настоящим отцом может быть кто–то другой? 
Коран Ли пристально на него посмотрел: 
— Ты мне как родной, Бек. Я люблю тебя так же, как и своих детей. Я постарался дать тебе хорошее воспитание. Я и Лира. Теперь, когда мы вот–вот расстанемся, я не хочу, чтобы между нами оставались какие–то тайны. — Он встал.— Собирай вещи. 
Коран пошел было к двери, но вдруг передумал и вернулся. Он положил свои сильные руки на плечи Беку и крепко обнял его. 
— Береги себя, сынок, — прошептал он. 
Он ушел, а Бек был вынужден заключить, что его прошлое столь же неизвестно, как и будущее. 

Глава 11 

Когда Предд и Странник прилетели на Обсидиане в морской порт Мартовская Дымка, шел дождь. Этот порт находился недалеко от Браккен Клелл на берегу Синего Раздела. Друид и эльф весь день летели на запад из Лии и влетели в дождь перед самым закатом. 
Порт Мартовская Дымка лежал в бухте с каменистым пляжем и с севера был отгорожен крупными скалами, а с юга — большим соленым болотом. От поселка начинался густой лес и покрывал неглубокую долину. Как раз южнее этой долины, на узком плато, Предд и посадил своего рока. Путники собирались переночевать в старой охотничьей избушке. 
В Мартовской Дымке жили в основном народы Южной Земли, хотя там встречались и эльфы, и дворфы. Многие столетия верфи этого порта славились всевозможными морскими судами. Здесь строились и одноместные ялики, и одномачтовые баркасы, и трехмачтовые фрегаты. Сюда стекались мастера со всех Четырех Земель. Не было недостатка в спросе на инженеров–кораблестроителей и рабочих–мастеров, и они здесь неплохо зарабатывали. Практически каждый, кто жил в этом порту, был занят в кораблестроении. 
Но однажды, двадцать четыре года назад, один человек по имени Езаэль Стеррет, скиталец, всем известный отъявленный пират, промышлявший когда–то разбоем и имевший талант изобретателя, разработал и построил первый воздушный корабль. Корабль был неказист, неповоротлив, ненадежен, но летал. Другие корабелы продолжили поиски. Каждая новая попытка оказывалась все более удачной, и через двадцать лет в транспорте произошел переворот, и характер работы в Мартовской Дымке изменился. Морские суда еще строили на верфях в старом порту, но уже не в том количестве. Теперь основным направлением стали воздушные суда, и самыми щедрыми заказчиками были представители армий Федерации и Свободнорожденных. 
Но из десятка других портов на побережье, где строили корабли, сюда Странник явился не поэтому. Пришел он в Мартовскую Дымку, прежде всего, потому, что кораблестроителями здесь были скитальцы — народ всеми нелюбимый, кочующий на протяжении всей своей истории. Они были не только самыми умелыми кораблестроителями и летчиками — они брали заказы от всех, и, если договор заключен, они всегда держали слово и хранили секреты. 
Странник хотел проверить, права ли молва на этот счет. Его чутье и долгий опыт общения со скитальцами говорили, что это самый лучший выбор. Его родственница, эльфийская королева Рен Элессдил, была воспитана скитальцами, научившими ее науке выживания, что очень помогло ей, когда она отправилась на остров Морроуиндл, чтобы вывести оттуда эльфов. Друид знал, что скитальцы — люди крепкие, надежные и находчивые. Как и он, они были странниками. Как и он, они были изгоями. И даже их оседлые поселения были почти всегда изолированы от других народов. 
Страннику все это подходило. Чем больше секретности, тем лучше. Он не думал, конечно, что сможет долго держать в тайне свое присутствие здесь и свою цель. Ведьма Ильзе наверняка стремится узнать, где он и что собирается делать. Рано или поздно она это узнает. 
В полуразвалившемся очаге старой охотничьей избушки Предд развел огонь, так что путники провели ночь в тепле. На рассвете Странник дал указание Крылатому Всаднику пополнить иссякшие запасы продовольствия и ждать, пока он не вернется из городка. Его может не быть несколько дней, предупредил друид, так что эльфу не надо волноваться. 
День немного прояснился, дождь сменился холодным сырым туманом, который окутал скалы и лес, сквозь серые тучи мутно просвечивало солнце. Странник шел по лесу, пока не вышел на тропинку, которая вывела его на дорогу. Вскоре он добрался до городка. Мартовская Дымка представляла собой скопление серых промокших зданий, жилые дома стояли ближе к лесу, а верфи — ближе к воде. Плеск волн заглушался шумом работы — стуком молотков, визгом пил, шипением охлаждаемого железа в кузницах, криками и руганью рабочих. В городке царило оживление, улицы были полны местных жителей и приезжих, и все шли по своим делам среди этого мрака и сырости в удивительно приподнятом настроении. 
Странник, укутанный в плащ, скрывающий отсутствие руки, не привлекал особого внимания. В Мартовскую Дымку приезжали самые разные люди, к тому же там, где много скитальцев, не стоит слишком интересоваться чужими делами. 
Друид неторопливо пошел по городу в сторону верфей. Всюду расхаживали в своей черно–серебристой форме военные Федерации, ожидавшие выполнения своих заказов. Были также и военные из армии Свободнорожденных, которые не так явно подчеркивали свое присутствие, но занимались тем же. «Странно, — подумал друид, — эти люди ходят в одни и те же магазины, хотя в любой другой ситуации они бы бросились в бой, едва завидев друг друга». 
Тот, кого искал Странник, нашелся на рынке в южной части городка, недалеко от того места, где уже начинались верфи и портовые здания. Этот человек, наряженный в броскую красную, но рваную одежду, походил на огородное пугало. Он был таким тощим, что ему приходилось держаться за что–нибудь, когда с моря налетал случайный порыв ветра. Ветер гнул его, как тростинку. На впалых щеках и остром подбородке росла скудная щетина, а лицо обрамляли темные длинные нечесаные волосы. Через все лицо проходил заметный красный шрам. Человек стоял посреди людского потока у конюшен, рядом с фонтаном. Стоял, странно задрав голову, словно ждал ответа от затянутых тучами небес. В вытянутой руке он держал металлическую кружку, а другой махал прохожим с такой страстью, что не обратить на него внимания было просто невозможно. 
— Давай подходи, не мнись, не стесняйся, нечего бояться! — Голос его был пискляв. — Всего несколько монет, и смятение оставит твою душу, пилигрим. Всего за несколько монет ты заглянешь в свое будущее. Узнай, правильно ли ты поступаешь, друг. Подожди и узнай, какую беду ты можешь предотвратить, какой ошибки можешь избежать, по правильной ли дороге ты идешь. Подходи, подходите все. 
Странник остановился на другой стороне площади и стал наблюдать. Время от времени рядом с тощим прорицателем кто–нибудь останавливался, клал в кружку монету и слушал, что он говорил. Он же всегда делал одно и то же: брал в руку ладонь клиента, начинал водить по ней пальцами другой руки и говорил, все время кивая. 
Иногда, когда этот человек менял позу или подходил к фонтану попить воды, полы его красной одежды распахивались, и становилось видно, что у него только одна нога, а вместо другой — деревянный протез. 
Странник стоял и ждал, дождь усилился и начал разгонять прохожих. Человек в красном вынужден был укрыться под навесом. Странник перешел через площадь и встал под тем же навесом рядом с прорицателем, словно просто прячась от дождя. 
— Может быть, ты сможешь предсказать будущее тому, кто отправляется в долгое и опасное путешествие в неизведанные земли? — спросил друид, глядя на дождь. 
Человек в красном искоса глянул на стоящего рядом, но затем снова стал смотреть на небо. 
— Некоторые уже столько путешествовали, что хватило бы и на пять жизней. Вероятно, им стоит остаться дома и перестать искушать судьбу. 
— Вероятно, у них нет выбора. 
— Упрямые рыцари, вечно в поиске ответов на тайны, не дающие им покоя. — Он беспомощно развел руками. — Тебя долго здесь не было, пилигрим. Ты был там, в своем замке, наедине со своими мыслями и мечтами. Ты и вправду собираешься совершить путешествие в неведомые земли? 
Странник ухмыльнулся: 
— Предсказатель — ты, Цикатрикс. Не я. 
Человек со шрамом кивнул: 
— Сегодня — предсказатель, завтра — увечный солдат, послезавтра — юродивый. Как и ты, Странник, я — хамелеон. 
— Мы делаем в этом мире то, что должны. — Друид придвинулся ближе. — Но искал я тебя не ради перечисленных тобой умений, как бы ни был ты в них искусен. Мне нужны некоторые сведения из твоего огромного запаса информации… и я бы не хотел, чтобы то, что ты скажешь, достигло чужих ушей. 
Цикатрикс взял ладонь друида в свою и провел по ней пальцами, по–прежнему смотря в небо. 
— Значит, собираешься совершить путешествие в неведомые земли, пилигрим? — Он заговорил шепотом. — Может быть, тебе нужно средство передвижения? 
— Которое летает. Что–нибудь быстрое и прочное. Не военный корабль, но такой, чтобы выдержал сражение. Не гоночный, но чтобы летал не хуже. Строитель должен иметь проницательность, а корабль — сердце. 
Тощий предсказатель тихо рассмеялся: 
— Ты хочешь чудес, пилигрим. Разве я похож на того, кто может их делать? 
— Ты делал их в прошлом. 
— Значит, меня посетило прошлое. Трудно исполнить чьи–то ожидания, когда они основаны на сомнительных воспоминаниях. Ладно. — Он все водил пальцами по ладони Странника. — Твой противник в этом предприятии не носит серебристо–черное, ведь так? 
Странник посмотрел на дождь. 
— В первую очередь у меня будет противница, которая всюду имеет глаза и убивает своей песней. 
Цикатрикс тихо прошипел: 
— Ведьма? Держись от нее подальше, Странник. 
— Попытаюсь. Теперь слушай внимательно. Мне нужен судостроитель, корабль, капитан и команда. Мне нужны сильные и отважные люди, которые хотели бы встать на сторону эльфов против всех врагов. — Он помолчал. — Репутация Мартовской Дымки подвергнется такой проверке, какой она никогда еще не подвергалась. 
— И моя. 
— И твоя. 
— И если я тебя разочарую, то больше никогда с тобой не встречусь, пилигрим? 
— Во всяком случае, у меня не будет желания с тобой видеться. 
Цикатрикс грустно усмехнулся: 
— Угрожаешь? Хотя нет. Ты ведь никогда не угрожаешь, ты только выражаешь озабоченность. Меня, жалкого убогого, надо попробовать заинтересовать, а не запугивать.— Он перестал водить пальцами по ладони Странника. — Вознаграждение для тех, кто возьмется за это дело, учитывая риск, будет достойным? 
— Превзойдет все ожидания. Эльфы просто распахнут двери своих сокровищниц. 
— Ага. — Прорицатель кивнул, все так же странно держа голову, глядя в никуда. Он отпустил руку Странника. — Когда стемнеет, приходи в порт, в самый конец улицы Верта. Встань где–нибудь на виду. Раскроются тайны, и сокрытое станет явным. Ты, может быть, отправишься в путешествие в неведомые страны. 
Странник вынул кошелек, полный золотых монет, и Цикатрикс быстро спрятал его в свой карман. Прорицатель медленно повернулся и заковылял прочь. 
— В добрый путь, пилигрим. Удачи тебе. 
Остаток дня Странник провел, расхаживая по порту: разглядывал строящиеся суда и людей, работающих над ними, слушал морские рассказы и по крупицам собирал информацию. Он поел в большой портовой таверне, там, где мог раствориться в толпе, и внимательно следил за тем, чтобы не попасться на глаза шпионам. Ведьма Ильзе наверняка ищет его. На этот счет у него иллюзий не было. Она безжалостна. Она нападет на него при первой же возможности и постарается довершить начатое еще в Арборлоне. Если ей удастся его убить или как–то иначе вывести из строя, то экспедиция не состоится, а для нее путь к сокровищам будет свободен. Карты у нее нет, но у нее, вероятно, есть воспоминания Каэля Элессдила, а их, как Странник понимал, наверняка будет достаточно. 
Друид думал о том, какие последствия может иметь встреча с нею, о столкновении, которого, скорее всего не избежать. Он размышлял над последствиями жестокой случайности, об упущенных возможностях и терпеливо дожидался наступления темноты. 
Когда стемнело, он пошел по городку. Его скрывал туман, поднявшийся от воды, когда перестал идти дождь. Рабочий день закончился, кузницы и верфи опустели, и в тишине ясно слышался шум прибоя. Магазины закрылись, а уличные торговцы убрали свои товары. В тавернах, харчевнях и борделях царило оживление, но на улицах было почти пусто. 
Несколько раз Странник останавливался в тени и ждал, следил и прислушивался. Он не пошел сразу туда, куда ему было надо, а, петляя, побрел по городку и убедился, что за ним не следят. Но он все равно волновался. Для тех, кто его не ищет, он неприметен, но для тех, кто ищет, он легко узнаваем. Ведьма Ильзе наверняка описала своим шпионам, как он выглядит. Может быть, ему следовало изменить внешность. Но это задние мысли, и толку от них сейчас нет. 
В конце улицы Верта, окутанный туманом и тишиной, он остановился под тусклым фонарем. В сторону моря тянулись верфи, и в свете, идущем от городка, были видны корпуса недостроенных судов и стапели. Все было неподвижно в ночном мраке. Ни единого звука, кроме мерного шума набегающих и откатывающихся волн. 
Он простоял всего несколько минут, как вдруг из темноты возник человек и направился к нему. Этот человек был высок и имел длинные огненно–рыжие волосы, сейчас повязанные пестрым платком. Судя по всему, это был скиталец, он шел морской походкой, слегка вразвалку, и, когда плащ распахивался, был виден кожаный летный костюм. Подойдя к Страннику, человек приветливо улыбнулся, словно они давно не видевшиеся старые друзья. 
— Тебя зовут Странник? — спросил он, остановившись перед друидом. В тусклом свете фонаря блеснули золотые серьги. 
Странник кивнул. 
— Я Редден Альт Мер. Цикатрикс сказал, ты собираешься в путешествие и тебе нужна помощь. 
Странник нахмурился: 
— Ты не похож на судостроителя. 
Редден Альт Мер широко улыбнулся: 
— Наверное, потому, что я не судостроитель. Но я знаю, где найти того, кто тебе нужен. Я знаю, как усадить тебя на самый быстрый и маневренный корабль, как набрать самую лучшую команду и доставить тебя туда, куда ты хочешь, потому что я буду твоим капитаном. — Он помолчал, склонив голову набок. — За определенную плату, конечно. 
Странник внимательно на него посмотрел. Человек этот был дерзким и самоуверенным, чувствовалось, что в обиду он себя не даст. 
— Откуда мне знать, что ты все это сумеешь сделать, Редден Альт Мер? Откуда мне знать, что ты тот, кто мне нужен? 
Скиталец изобразил крайнее удивление: 
— Меня направил к тебе Цикатрикс. Если ты доверяешь ему, этого достаточно. 
— Цикатрикс делал и ошибки. 
— Только когда его обманывали с платой, чтобы проучить. Ты ведь не обманул его? — Скиталец вздохнул.— Ладно. Вот мои заслуги, раз мое имя, по всей видимости, тебе ничего не говорит. Я с детства ходил в море. Большую часть жизни я был капитаном. Я плавал вдоль всего побережья Западной Земли и обследовал почти все известные острова в Синем Разделе. Последние три года я летал на воздушных кораблях Федерации. Ближе к делу: меня ни разу не сбили. 
— И почему я должен тебе верить? — Странник сделал шаг вперед. — Потому, что ты поставил у меня за спиной человека, который набросится на меня с кинжалом, как только ты почувствуешь, что тебе не верят? 
Альт Мер медленно кивнул, продолжая улыбаться: 
— Превосходно. Я кое–что знаю о друидах и о том, на что они способны. Ты последний из них, и тебя не очень любят в Четырех Землях. Я решил, что стоит тебя проверить. Настоящий друид, как я слышал, обязательно почувствует, что ему грозит опасность. — Он пожал плечами. — Я просто проявил осторожность. Я не хотел обидеть. 
Суровое лицо Странника не изменило своего выражения. 
— Я не обиделся. Это будет долгое и опасное путешествие, Редден Альт Мер. Как я понимаю, ты не собираешься отправляться в путь вместе с глупцом или лжецом.— Он помолчал. — Я тоже. 
Скиталец негромко засмеялся. 
— Рыжая Крошка! — позвал он. 
Из–за спины Странника вышла высокая женщина с рыжими косами. Она подошла, озираясь по сторонам и вглядываясь в темноту, что говорило о том, что она доверяет Страннику еще меньше, чем ее товарищ. Они кивнули друг другу, дав понять, что все в порядке. Сходство между ними было поразительным. 
— Это моя сестра Руэ Меридиан,— сказал Альт Мер. — Она будет штурманом, когда мы полетим. Она также будет прикрывать меня сзади, как делала только что. 
Руэ Меридиан протянула руку, и Странник пожал ее. Рукопожатие ее было сильным, а взгляд спокойным. 
— Добро пожаловать в Мартовскую Дымку,— сказала она. 
— Давайте для деловой беседы отойдем с освещенного места, — предложил Альт Мер. 
Он отвел сестру и Странника от фонаря и провел в темный переулок. За их спинами по дороге пробежал мальчик, подгоняя впереди себя палочкой обруч. 
— Теперь к делу, — сказал Редден Альт Мер, азартно потирая руки. — Куда мы направимся? 
Странник помотал головой: 
— Этого я не могу сказать. Скажу только тогда, когда отлетим отсюда подальше. 
Скиталец удивился: 
— Не можешь сказать? Хочешь, чтобы я отправился в путешествие, у которого нет конечной цели? Мы полетим на запад, на восток, север, юг, вверх или вниз? 
— Мы полетим туда, куда я скажу. 
Альт Мер хмыкнул: 
— Ладно. Груз с собой берем? 
— Нет. Мы отправляемся за грузом. 
— Сколько будет пассажиров? 
— Три десятка. Может, чуть больше, может, чуть меньше. Не больше сорока. 
Скиталец нахмурился: 
— Для судна такого размера мне понадобится команда, по крайней мере, в дюжину человек, считая меня и Рыжую Крошку. 
— Ограничься десятью. 
Альт Мер покраснел: 
— У тебя слишком много условий для того, кто ничего не понимает в кораблях! 
— Как будешь платить? — быстро вставила свое слово сестра. 
— Сколько обычно вы берете за дальние путешествия? — спросил Странник. Сейчас они дошли до самой важной части дела. Руэ Меридиан взглянула на брата. Альт Мер подумал, затем назвал сумму. Странник кивнул: 
— Я столько заплачу авансом и в два раза больше, когда вернемся. 
— В три раза, — тут же сказала сестра. 
Странник долго, задумчиво посмотрел на нее: 
— Что вам сказал Цикатрикс? 
— Что у тебя богатые друзья и сильные враги. 
— И что как раз поэтому следует нанять нас, — добавил брат. 
— Особенно когда враги так же сильны в волшебстве, как и ты, и могут убивать одним своим голосом. — Редден Альт Мер снова улыбнулся. — Мы ведь кое–что знаем о том, кто живет в Диких Дебрях. Кое–что знаем о колдунах и ведьмах. Говорят, что ты стоял рядом с Аллардоном Элессдилом, когда его убили. Что ты заключил с ним некий договор и эльфы готовы его исполнить. — Альт Мер вопросительно поднял одну бровь. 
Странник посмотрел в темноту, затем снова — на рыжеволосых брата с сестрой: 
— Вы, я вижу, много знаете. 
Капитан пожал плечами: 
— Мы должны знать, от нас ведь требуют рисковать жизнью. 
— Что подводит нас к интересному вопросу. — Друид пристально посмотрел на них обоих: — Хотите ли вы отправиться со мной в это путешествие? Зачем связываться с этим делом, когда есть и другие, менее опасные предприятия? 
Редден Альт Мер рассмеялся: 
— Хороший вопрос. Вопрос, который требует нескольких ответов. Давай посмотрим, смогу ли я их дать. Во–первых, деньги. Ты предлагаешь больше, чем могут дать другие. Намного больше. Мы наемники, так что нас очень интересуют толстые кошельки. Во–вторых, то, как мы распрощались с Федерацией. Наш уход был не совсем добровольным, и наши бывшие наниматели могут захотеть нас найти, чтобы свести счеты. Так что нам лучше быть отсюда подальше. Долгое путешествие за пределы Четырех Земель как раз то, что нужно, чтобы они о нас успели позабыть. И, в–третьих,— добавил он, улыбаясь, словно мальчик, которому дали конфету, — интересно совершить путешествие в неизвестные страны. Интересно побывать там, где никто еще не был, увидеть что–нибудь впервые, открыть новый мир. — Он вздохнул и широко повел рукой. — Не надо недооценивать значение этого для нас. Это трудно объяснить тому, кто не ходит в море и не летает, как мы. В этом наша жизнь, и иногда это имеет первостепенное значение. 
— Особенно после времени, проведенного в армии Федерации, — тихо проворчала сестра. — Нам так там надоело, что хочется чего–нибудь нового, более интересного, пусть даже опасного. 
— О наших мотивах хватит. Теперь скажу о твоих, о том, почему ты решил связаться с нами. Я не имею в виду лично меня и Рыжую Крошку, хотя нужны тебе именно мы. Я имею в виду скитальцев. Ты здесь, мой друг, потому, что ты — Странник, а мы — скитальцы, и у нас много общего. Мы всегда были изгоями. Нас всюду еле терпят и повсюду к нам относятся с подозрением. Нам свойственны любовь к перемене мест и более широкий взгляд на мир. Мы не испытываем привязанности к государствам и правительствам. Мы ценим дружбу и верность, ценим силу духа и тела, но, прежде всего, ценим рассудительность. Пускай ты первый храбрец в мире, но грош тебе цена, если ты не можешь разобраться, когда надо вступать в бой, а когда нет. Как я выражаюсь? 
— Затянуто, — ответил Странник. 
Рыжий скиталец весело рассмеялся: 
— У друида есть чувство юмора! Кто бы мог подумать?! Ну, в общем, ты понял общую мысль, так что не буду продолжать. Мы созданы друг для друга — и для путешествий, о которых большинство не посмеет даже подумать. Мы тебе нужны, Странник, потому что мы не побоимся ничего. Мы отправимся прямо в пасть к смерти и дернем ее за язык. Мы так сделаем, потому что только так и стоит жить, если ты скиталец. Теперь скажи, я прав? 
Странник покачал головой, выражая удивление и согласие. 
— Он действительно так считает, — горестно заметила сестра. — Я боюсь, что это может оказаться заразным и скоро ни один из нас не сможет ясно соображать. 
— Да ладно, Рыжая Крошка. Ты же должна меня поддерживать! — Альт Мер вздохнул и посмотрел на друида своим веселым взглядом: — А также нельзя отрицать того, что почти никто из достойных людей не заинтересуется твоим делом. Только скитальцы примут твое предложение и сохранят тайну. — Он улыбнулся. — Так как? 
Странник плотнее запахнулся в свой плащ, встревожив туман, который заполз к ним в переулок. 
— Вначале отправимся спать. Завтра поговорим с твоим судостроителем и посмотрим, что он скажет. Я хочу сам посмотреть на его работу и оценить этого человека и только потом скажу что–то определенное. 
— Прекрасно! — радостно воскликнул скиталец. — Правильный ответ! — Он помолчал, и по лицу скользнула тень сожаления. — Правда… Спать не придется. Если ты заинтересован в наших услугах, надо отправляться уже сегодня. 
— Отправляться? — Странник даже не потрудился скрыть свое удивление. 
— Сегодня. 
— И куда отправляться? 
— Туда, куда скажу, — ответил Альт Мер, повторив слова Странника. Он улыбнулся своей сестре: — Кажется, он думает, что я немного туповат. — Он снова обратился к Страннику: — Если бы нужного тебе судостроителя можно было найти в Мартовской Дымке, то нам не пришлось бы искать его для тебя, ведь так? Да и вряд ли он оказался бы полезен, если занимается своим делом открыто. 
Странник кивнул: 
— Согласен. 
— Чтобы ты получил последние аргументы, надо проделать небольшое путешествие, и лучше под покровом ночи. 
Странник взглянул наверх, оценивая погоду. Сквозь туман не было видно ни луны, ни звезд, ничего дальше пятидесяти футов. 
— Отправимся, надеюсь, пешком? 
Скиталец снова улыбнулся. Сестра укоризненно подняла бровь. 
Странник вздохнул: 
— И как скоро? 
Редден Альт Мер обнял сестру за плечи. 
— Сейчас. 

Мальчик с железным обручем и палочкой оставался стоять в тени у здания верфи до тех пор, пока те трое не вышли из переулка. Даже после этого он еще долго стоял там неподвижно. Его предупредили о друиде и о том, что он умеет делать. Хватит и того, что он его нашел, ничего больше и не требовалось. 
Убедившись, что остался один, он вышел из своего укрытия, бросил обруч и палочку и побежал в росший за городком лес. Мальчик был мал для своих лет и дик, как зверек. Он был худ, жилист и неухожен, он был почти беспризорником. Отца своего мальчик не знал, а мать потерял, когда ему было два года. Воспитывала его полуслепая бабушка, но когда ему исполнилось шесть лет, ей было уже не по силам прокормить его и себя. Однако мальчик рос сообразительным и предприимчивым, поэтому нашел способы поддержать себя и бабушку в этом жестоком мире, который иначе проглотил бы их обоих. 
Менее чем через час, вспотев и перепачкавшись в грязи, мальчик добрался до заброшенного хутора. Тяжело переводя дыхание, в тишине мальчик вошел в развалившийся амбар и прошел к закромам. Там находились клетки. Он открыл замок, проскользнул в закрома, зажег свечу и стал старательно выводить записку. 
Тетенька, для которой он собирал сведения, иногда неплохо платила за его сообщения. Хватит, чтобы купить тот нож, на который он уже так долго заглядывается. Хватит, чтобы он и бабушка хорошо ели еще несколько недель. 
Он прикрепил свое послание к ноге одной из тех странных, злых птиц, которых дала ему тетенька, вышел из амбара, осторожно держа птицу обеими руками, и выпустил ее в ночное небо. 

Глава 12 

Редден Альт Мер и Руэ Меридиан несколько сотен ярдов вели Странника вдоль причала, затем свернули на узкий пирс, вдоль которого с двух сторон стояли небольшие парусные лодки. Они остановились около потрепанного суденышка с убранной мачтой. Брат с сестрой придержали лодку, пока друид садился, и, как только он сел, отчалили. Через несколько секунд они уже потеряли из виду и порт, и городок, и вообще землю. Скиталец попросил Странника сесть на носу и смотреть вперед, чтобы не напороться на топляк, а сам принялся устанавливать мачту и парус. Странник тревожно вглядывался в темноту. Он не мог определить, ни где они, ни куда направляются. Но брата с сестрой это совершенно не беспокоило. Как только парус был установлен и наполнился ветром, дувшим со стороны моря, Альт Мер сел в корме, а его сестра посредине, и лодка гладко заскользила в ночной темноте. 
Ощущение было странным, даже для друида. Иногда сквозь облака проглядывали звезды, иногда прорывалась луна, высоко справа. Но если не считать этого, вокруг не было ничего, кроме клубов тумана, темноты и воды. По крайней мере, море было спокойным — черное, как чернила, и бездонное, оно тихо плескалось за бортом. Редден Альт Мер напевал что–то про себя, а его сестра молча смотрела в темноту. Птиц было не слышно. Огней было не видно. Странник невольно снова начал думать о том, насколько странно и неопределенно его предприятие. Беспокоило его не то, что предстояло сделать этой ночью, а вообще весь его замысел. Он был так же размыт и неясен, как и окружавшие Странника туман и темнота, оставалось множество вопросов, многое было непредсказуемо. Кое–что Странник знал, еще кое–что мог предположить, но большая часть оставалась тайной. 
Они несколько часов шли под парусом в темноте и тишине, окруженные ночью и морем; друиду казалось, словно он находится в дреме перед самым пробуждением. Вдруг Руэ Меридиан зажгла масляную лампу и прикрепила ее к мачте. Свет ярко загорелся, но пробил туман лишь на несколько футов. Редден Альт Мер сидел на банке в корме и держал в руке румпель. Когда лампа была установлена, скиталец кивнул сестре, и она заняла место Странника. 
Вскоре впереди показался парусник, намного крупнее их лодки и с большим числом народу. В темноте Странник насчитал примерно шесть или семь матросов. Они бросили трос, и Руэ Меридиан закрепила его в носу лодки. Ее брат погасил лампу, спустил парус, убрал мачту и сел на свое место. Работа была сделана за считанные мгновения, и буксирный трос натянулся и потащил лодку вперед. 
— Больше нечего делать, пока не прибудем на место, — сказал скиталец, удобно устроившись на банке. И почти тут же уснул. 
Руэ Меридиан села рядом со Странником в средней части лодки. Немного помолчав, она сказала: 
— Может показаться, что его ничто не волнует. Он умудрялся спать, когда мы летели на боевое задание. Это совсем не значит, что он беспечен или безответственен. Рыжий Верзила всегда готов к действию, когда нужно. Просто он умеет быстро от всего отключаться, а когда надо, включаться снова. — Говоря, она постоянно смотрела по сторонам. — Он говорит, что он — самый лучший, потому что в этом уверен. Он говорит, что должен быть твоим капитаном, потому, что так считает. Можно подумать, что он хвастун и нахал, что он легкомыслен. Но это не так. 
Он просто очень хорошо управляет воздушными кораблями. — Она помолчала. — Слабо сказано. Просто великолепно. У него талант. Он лучше всех из известных мне, известных вообще кому угодно. Там, на Преккендорранском плоскогорье, все солдаты так о нем и говорили. Так говорит каждый, кто его знает. Он думает, что ему везет. И ему действительно везет благодаря его отваге, сообразительности и таланту. — Она посмотрела на друида: — Я, наверное, похожа на сестру, которая боготворит своего старшего брата? — Она усмехнулась. — Это так, но мои чувства не застилают мне глаза. Я и его защитница, и его совесть. У нас с ним одна мать, но разные отцы. Мы оба плохо помним своих отцов. Они были моряками, путешественниками. Мать умерла, когда мы были еще маленькими. Я почти всю свою жизнь забочусь о брате, я о нем забочусь лучше, чем он сам о себе. Я знаю и понимаю его. Его преимущества и недостатки. Я видела его успехи и поражения. Я никому не стану говорить о нем неправду, и, прежде всего себе. Так что, если я говорю, что Рыжий Верзила стоит двоих, слушай мои слова. Если я говорю, что никого лучше ты не найдешь для своего путешествия, слушай мои слова. 
— Я так и делаю, — спокойно ответил Странник. 
Руэ улыбнулась: 
— Куда бы ты делся. Поневоле приходится слушать. — Она помолчала, внимательно посмотрев на него. — Ты очень умный, Странник. Ты все время думаешь. Я смотрю тебе в глаза и вижу, как работает мысль. Ты слушаешь, взвешиваешь, делаешь выводы. И о нас, и об этой поездке ты все равно сделаешь собственное заключение. Все, что я говорю, на тебя не повлияет. Я не за этим рассказываю тебе о Рыжем Верзиле. А затем, чтобы ты знал мою точку зрения. 
Она молча подождала, и через некоторое время друид кивнул: 
— Правильно. 
Она вздохнула и поерзала на банке: 
— Честно говоря, на деньги мне наплевать. Их у меня хватает. Но мне не хватает душевного покоя, уверенности в будущем, мне не во что снова поверить. Когда я была моложе, все это у меня было. Но в какой–то момент я все это потеряла. Словно постарела душой. Последние три года, когда приходилось воевать на Преккендорранском плоскогорье, гонять туда–сюда Свободнорожденных, убивать, жечь их воздушные корабли, поливать огнем их военные лагеря — все это опустошило мою душу. Это глупая затея. Война из–за земли, из–за прав на территорию, ради господства одного государства над другими. Какой в этом смысл? Кроме денег, я там ничего не приобрела. — Руэ пристально посмотрела на него своими зелеными глазами: — Но о твоей экспедиции я другого мнения. Думаю, друид не станет заниматься какой–нибудь мелочью. Скажи правду: твоя экспедиция даст что–нибудь большее? 
Она так серьезно на него посмотрела, что его удивила глубина ее чувства. 
— Не уверен, — сказал он, чуть помолчав. — Я прошу вас помогать не только ради тех денег, что я предложил. Речь идет о жизни многих людей, не только нашей. Вероятно, изменится мир, в лучшую или худшую сторону. Я еще не уверен, так как не могу заглянуть далеко в будущее. Но могу сказать одно. Своей экспедицией мы можем добиться чего–то, что будет впоследствии иметь для тебя значение. 
Руэ улыбнулась: 
— Значит, собираемся спасти мир? 
Лицо друида оставалось бесстрастным. 
— Может быть, сможем спасти. 
Ее улыбка исчезла. 
— Ладно, не буду переводить это в шутку. Поверю чуть–чуть в твои обещания. Это не повредит. Немного доверия с обеих сторон может стать неплохим началом для партнерства, ведь так? 
Друид кивнул, улыбаясь: 
— Так. 
Крики птиц возвестили приближение рассвета, и первые прорезавшиеся лучи осветили лежащие впереди огромные, изъеденные водой и ветром скалы. Вначале казалось, что сквозь эту преграду нет пути. Но идущее впереди судно зажгло лампу и подняло ее на мачте, и на берегу тут же зажглись два огня, указывающие проход. Но даже теперь еще не было ясно, что этот проход существует, — заметен он стал только тогда, когда суда подошли вплотную. Свет был тусклый, в воздухе висел туман и брызги, и грохот разбивающихся о скалы волн ясно говорил, что приближаться опасно. Но капитан парусника не колеблясь шел прежним курсом, проводя свое судно между скалами, о которые даже оно вполне могло разбиться, не говоря уж о той скорлупке, в которой сидел Странник. 
Редден Альт Мер проснулся и теперь держал руль, уверенно направляя движение лодки. Странник посмотрел на него и с удивлением увидел, что лицо скитальца оживлено радостью. Альт Мер находился сейчас в своей стихии. 
Руэ Меридиан стояла рядом и тоже улыбалась. 
Они прошли между скал и оказались в узком проходе. Лодку качали волны. Над головой кружились чайки и бакланы, и крики их отражало эхо. Впереди лежала большая бухта, окруженная поросшими лесом скалами с водопадами, летящими с высоты нескольких сотен метров. Суда вошли в бухту, где шум ветра и волн был тише, и вода была относительно спокойна. Огни, которые провели их сюда, погасли. 
В полумраке из тумана показалось поселение. В том, что это за поселение, сомнений не было. По всему берегу бухты расположились верфи с причалами, стапелями, кузницами и складами древесины. В северной стороне бухты виднелись несколько обтекаемых силуэтов, темных на фоне серебристой воды и блестящих, и по блеску радианных тяг Странник узнал в них воздушные корабли. 
Они подошли к берегу, большой парусник бросил якорь и спустил на воду гребную шлюпку с двумя матросами. Шлюпка подошла к лодке и взяла на борт Странника и скитальцев. Альт Мер и его сестра приветствовали матросов как знакомых, но не стали представлять друида. Лодка подгребла к одному из причалов. Грузчики носили вдоль причала какие–то грузы, рабочие начинали свой рабочий день. Тишину нарушили звуки молотков и пил, и поселок сразу проснулся. 
— Сюда, — сказал Редден Альт Мер, направляясь от причала к берегу. Они ступили на землю и пошли налево мимо верфей, кузниц и стапелей к стоящему у воды зданию, на широком крыльце которого стояли столы. На столах были разложены листы бумаги, прижатые кирпичами. Несколько человек склонялись над бумагами, проверяли свои записи, помечали в них, где что–то нужно переделать или пересмотреть. 
Человек, который наблюдал за этой работой, поднял взгляд, когда подошли гости, и спустился с крыльца приветствовать их. Человек был огромный и коренастый, его руки и ноги казались похожими на брусья. На голове — копна черных волос, а красное обветренное лицо почти полностью скрывала густая борода. Он носил так любимые всеми скитальцами яркие платки и кольца в ушах, и, когда он хмурился, из–под бровей по–орлиному блестели зоркие глаза. 
— Всем доброе утро, — пробурчал он довольно неприветливо. Черные глаза покосились на Странника. — Надеюсь, что ты клиент, который глух, нем и слеп и готов щедро поделиться с теми, кому не так повезло, как тебе. Если это не так, то я лучше убью тебя на месте, и дело с концом. Рыжий Верзила знает правила. 
Выражение лица Странника не изменилось, даже когда он услышал, как Редден Альт Мер простонал. Друид произнес: 
— Мне сказали, что здесь я могу поговорить с самым лучшим судостроителем. Это, наверное, ты? 
— Наверное, я. — Он с подозрением покосился на Альт Мера, затем снова взглянул на Странника: — Ты не производишь впечатление дурака, но и на человека с толстым кошельком ты тоже не похож. Кто ты? 
— Меня зовут Странник. 
Коренастый человек помолчал. 
— Тот самый друид? 
Странник кивнул. 
— М–да. Все это может оказаться интересным. И что же сейчас принесло сюда друида из Паранора? Наверное, не какая–нибудь мелочь. — Он протянул свою огромную руку. — Я Спаннер Фрю. 
Странник взял руку и пожал ее. Рука казалась словно отлитой из железа. 
— Друиды идут туда, где они нужны, — сказал Странник. 
— Наверняка трудно успеть всюду, если ты единственный. — Спаннер Фрю засмеялся глубоким хриплым басом. — Как тебя угораздило связаться с этим ворьем. Я не хочу сказать, что Руэ не вскружит голову любому мужчине, в том числе и мне. 
— Ко мне их прислал Цикатрикс. 
— Отважный и несчастный человек, — сказал судостроитель, грустно покачав головой, чем удивил Странника. — Потерял все, кроме рассудка, в кораблекрушении, в котором не было его вины, но все равно обвинили его. Ты знаешь об этом? 
— Только по слухам. Цикатрикса я знаю по другим событиям. Знаю настолько, что могу доверять. 
— Хорошо сказано. Значит, ты связался с Рыжими и пришел искать судостроителя. Это означает, что ты задумал совершить путешествие и тебе нужно подходящее судно. Расскажи мне об этом. 
Странник коротко рассказал, что ему нужно и для чего. Спаннеру Фрю он рассказал не больше, чем Редден Альт Меру, но, в чем мог, старался быть откровенным. Друид уже решил, что этот человек ему нравится. Осталось лишь убедиться в его профессиональном мастерстве. 
Когда Странник закончил говорить, лицо Спаннера Фрю сделалось еще более хмурым. 
— Ты задумал долгое путешествие. Оно, наверное, может занять годы? 
Странник кивнул. 
— Судно тебе нужно будет для проживания, для хранения запасов и для груза, который ты возьмешь, когда прибудешь на место. Оно тебе нужно будет для защиты от врагов. Оно должно быть крепким, так как над Синим Разделом такие шторма, что серийное судно они за считанные минуты разнесут в щепки. Тебе нужно вооружение, которое можно использовать и в воздухе, и на земле. Тебе понадобятся запасные части, которых тебе не найти в пути: радианные тяги, световые паруса, кристаллы для парсовых труб. Заказ крупный. Очень крупный. — Он оглянулся и посмотрел на своих рабочих. — Но кошелек у тебя толстый? 
Странник снова кивнул. 
Спаннер Фрю скрестил на груди свои могучие руки. 
— У меня есть для тебя корабль. Он только что построен, прототип для целой серии. В Четырех Землях ничего похожего нет. Это военный корабль, но построен он для долгих походов. Я собирался предложить его на открытом рынке тем придуркам, что месят друг друга на Преккендорранском плоскогорье. Если им этот корабль понравится, а он им обязательно понравится, я построю еще несколько десятков таких и отойду на покой богатым человеком. — Он грозно оскалился. — Но лучше я продам его тебе. Хочешь на него посмотреть? 
Он отвел их в самую северную часть бухты, где за пляжем начинались скалы и где стояли корабли, которые Странник уже заметил ранее. Там находилось около десятка судов разного размера, но внимание друида привлекло одно. Он уже понял, что это и есть тот корабль, о котором говорил Спаннер Фрю. 
— Вот он, — показал на корабль судостроитель. — Ты, наверное, и сам догадался, да? 
Судно было низким, обтекаемым и грозным на вид. Дерево, тросы и даже световые паруса были темного цвета, а небольшой наклон мачт назад создавал впечатление, что судно движется, даже когда стоит на месте. Корпус корабля опирался на два понтона, расположенные довольно близко друг от друга, на концах которых находились загнутые кверху тараны. В средней части понтонов находились боевые отсеки, в которых могли размещаться люди и оружие. Фальшборт вдоль всего корпуса имел выпуклую форму, образуя навес, который создавал дополнительную площадь для хранения припасов, укрывал от непогоды и защищал во время боя. Пилотская кабина находилась в средней части корпуса между мачт, была приподнята над палубой и защищена щитами. В носу и в корме располагались жилые отсеки и провизионные камеры. 
Даже в полумраке и тумане бухты судно казалось гладким, блестящим и обтекаемым, словно отполированный металл. 
— Какой красивый, — сказал Странник, обращаясь к Спаннеру Фрю. — Как он летает? 
— Как мечта. Я сам поднимал его в воздух и испытывал. Он делает все, что от него просят, и даже больше. Он поменьше и не так вооружен, как серийные корабли, но он компенсирует этот недостаток за счет скорости и маневренности. Но, естественно, — добавил он, глядя на Альт Мера, — ему нужен подходящий капитан. 
Странник кивнул: 
— Я как раз ищу капитана. Не можешь кого–нибудь рекомендовать? 
Судостроитель покатился от хохота. 
— Здорово, очень остроумно! Надеюсь, ты заметил выражение на физиономии Рыжего Верзилы, когда это сказал? У него был вид, словно его отодрали за его прекрасные волосы! Ха! Друид, ты меня насмешил! 
Странник снова обратил свое суровое лицо в сторону судна. 
— Это хорошо, что вы радуетесь, но вопрос серьезен. В договор о покупке судна входит условие, что судостроитель отправляется вместе с нами. 
Спаннер Фрю тут же прекратил смеяться. 
— Что? Что ты сказал? 
— Поставь себя на мое место, — спокойно ответил Странник, глядя на бухту и корабль. — Я здесь чужой и ищу помощи у народа, который известен тем, что, когда с ними заключаешь договор, их слова можно трактовать по–разному. Скитальцы не лгут, заключая сделки, но они скрывают правду и выворачивают пункты договора, когда им это выгодно. Я это понимаю. Я принадлежу к ордену, который известен тем же самым. Но как я подстрахую себя, когда все преимущества у другой стороны? 
— Тебе лучше всего заручиться… — начал было корабел, но Странник прервал его жестом. 
— Послушай немного. Редден Альт Мер говорит, что он самый лучший капитан воздушных судов. Руэ Меридиан это подтверждает. Ты говоришь, что ты самый лучший судостроитель, а этот корабль, который пытаешься мне продать, самый лучший из всех, что был когда–либо построен. Основываясь на том, что я услышал и увидел, я действительно склонен вам верить. Я вам верю. Но поскольку я собираюсь половину денег заплатить вперед, как мне убедить себя, что я не совершил ошибки? — Друид повернулся ко всем лицом. — Для этого я и беру тебя с собой. Не думаю, что ты отправишься на судне с капитаном, которому не доверяешь. Если ты полетишь, это значит, что ты доверяешь и кораблю, и капитану и я не обманут. 
— Но я же не могу! — в ярости закричал Спаннер Фрю. 
Странник помолчал. 
— Почему? 
— Потому что я строитель, а не летчик! 
— Согласен. Но как раз поэтому я и хочу взять тебя с собой. Ремонт, о котором ты только что говорил, может потребоваться после встречи с врагом или штормом. Мне было бы спокойнее, если бы ремонтом руководил ты. 
Судостроитель показал рукой на берег за своей спиной: 
— Я не могу бросить недоделанными все эти заказы! Они требуют моих знаний! Вместо меня могут лететь другие, кто разбирается во всем не хуже меня! 
— Пусть останутся они, — спокойно сказал друид. — Если они не хуже тебя во всем разбираются, то пусть доделают за тебя твою работу. 
Друид сделал шаг вперед, так, что встал почти вплотную к собеседникам. Спаннер Фрю, хмурый и красный, не отступил назад. 
— Я это говорил немногим, но вам скажу. Там предстоит дело, которое поважнее любых дел тут. От тех, кто пойдет, потребуется незаурядная смелость, сила воли и духа. Я думаю, что ты нам подходишь. Не разочаровывай меня. Не отказывайся сразу. Прежде чем дать ответ, подумай над тем, что я говорю. 
На некоторое время наступило молчание. Наконец Редден Альт Мер кашлянул: 
— Предложение хорошее, Спаннер. 
Корабел резко к нему обернулся: 
— Мне плевать, что ты зовешь хорошим предложением, а что плохим. Это тебя не касается! 
— Его все касается, — резко вклинилась Руэ Меридиан. Она ехидно улыбнулась. — Что случилось, Черная Борода? Ты что, постарел или стал робок? 
Страннику показалось, что крепкий судостроитель вот–вот взорвется. Он стоял, сжав кулаки, и трясся от ярости и отчаяния. 
— Я никому не позволяю так разговаривать со мной, — прошипел он. 
Словно по волшебству, у нее в руке появился нож. Она подбросила его перед собой, поймала и моментально спрятала. 
— Ты же был неплохим морским разбойником, Спаннер Фрю, — сказала она. — Не хочешь снова им стать? Сколько ты уже не выходил в Синий Раздел? 
— Сколько уже не нес тебя ветер к неизведанной земле? — добавил ее брат. — Ты помолодеешь, Спаннер. Друид прав. Отправляйся с нами. 
Руэ Меридиан взглянула на Странника: 
— Ты ему, конечно, будешь платить так же, как мне и брату. 
Это прозвучало как требование, и Странник кивнул. Спаннер Фрю недоуменно смотрел на всех по очереди. 
— Это что, твое требование? — спросил он у Странника. 
Друид кивнул. 
— Черт, — негромко выругался мастер. Он вдруг пожал плечами: — Отложим пока этот разговор. Давайте позавтракаем и посмотрим, как будет думаться на сытый желудок. Коня бы съел. Ха! — проревел он, постучав себя по животу. — Пойдем, ворюги! Хотите, чтобы честный человек отправился с вами неизвестно куда! Хотите внушить бедному судостроителю, что он может быть полезен в компании сумасшедших! Не приставайте ко мне, и, надеюсь, вы еще не свистнули мой кошелек? 
Он повернулся и пошел в сторону поселения, на ходу все время выкрикивая ругательства. Остальные пошли следом. 

Завтракали они в общей столовой, устроенной под большим тентом, котлы и костры находились в дальней стороне, а столы и лавки — ближе ко входу. Все здания имели вид времянок. Странник спросил у Спаннера Фрю, как давно существует это поселение, и тот ответил, что они из соображений безопасности переезжают хотя бы раз в год. Они — скитальцы в старом смысле этого слова, их жизнь и ремесло связаны с риском и требуют некоторой секретности. Даже когда не было прямой угрозы со стороны тех, кому они не нравились, или тех, кто считал их врагами, скитальцы старались не бросаться в глаза и были легки на подъем. Они себя уютнее чувствовали, если время от времени перекочевывали. Делать это нетрудно, объяснил судостроитель. Вдоль берега десятки таких бухт. Кроме скитальцев о бухтах знают только Крылатые Всадники, но они живут замкнуто и не делятся своими секретами. 
За едой Спаннер Фрю объяснил, что те, кто живет и работает здесь, часто привозят с собой свои семьи и в поселении всем хватает места и еды. Молодежь обучается кораблестроению или изучает смежные профессии. Каждый что–то делает на благо своей общины, и каждый дает клятву хранить в тайне, где находится поселение и чем занимается. Для остальных скитальцев это не было тайной, но сами они не выдавали эти секреты посторонним, разве только убедившись, что этим людям можно доверять. Так что Странник мог и не найти Спаннера Фрю, если бы Цикатрикс не объяснил Редден Альт Меру, что за человек друид. 
— В противном случае с тобой могли заключить сделку и в Мартовской Дымке. — Судостроитель засмеялся с полным ртом. — Хотя мне все равно! 
Однако после завтрака Спаннер Фрю уже заговорил так, словно он пересмотрел свой отказ Страннику. Он начал перечислять запасы и оборудование, которое понадобится в пути, стал советовать, где все это лучше разместить, рассуждал о том, какой лучше набрать экипаж, и о том, какой бы из него мог получиться рулевой — раньше, в море, он в совершенстве овладел этой специальностью. Он заверил Странника в том, что Редден Альт Мер — самый лучший воздушный капитан, каких он только знал, и для такого путешествия нужен именно он. О Руэ Меридиан он говорил мало, только иногда поминал ее острый язык и поразительную внешность, но он явно считал, что брат и сестра превосходно дополняют друг друга. Странник говорил мало, больше слушал и замечал, какими взглядами обмениваются все трое и то, как они ведут себя друг с другом. 
— Я хочу, чтобы всем с самого начала было ясно одно, — сказал Альт Мер, обращаясь к друиду. — Если мы признаем тебя руководителем экспедиции, то ты должен согласиться, что на борту корабля командую я. Все вопросы управления судном, вопросы безопасности экипажа и пассажиров решаю я. 
Ни Руэ Меридиан, ни Спаннер Фрю спорить не собирались. Немного подумав, Странник кивнул: 
— Все, кроме вопросов о том, как, куда и с какой скоростью нам лететь. Это решать только мне. 
— Если только не станешь подвергать нашу жизнь опасности, может быть неосознанно, — с улыбкой заявил Альт Мер, не желая полностью сдаваться. — Тогда тебе придется послушать моего совета. 
— Тогда, — ответил Странник, — мы и поговорим. 
После этого они отправились осматривать корабль. Спаннер Фрю водил их от носа до кормы, объясняя, как судно устроено и на что оно способно. Странник внимательно оглядывал корабль. Он осмотрел и общие обводы корпуса, и боевые амбразуры, и пилотскую кабину. Он все замечал, задавал, где нужно, вопросы и все больше уверялся в том, что это именно то, что ему нужно. Но он уже сейчас прикидывал, от чего придется отказаться, так как для продовольствия и оружия на этом корабле оказывалось меньше места, чем он думал. Ему придется сократить число членов экспедиции. Экипаж и так был сокращен до минимума. Значит, придется уменьшить количество бойцов. Эльфам это не понравится, но делать нечего. Сорок человек — это слишком много. В крайнем случае, можно взять тридцать пять, но и то будет тесно. 
Он подробно обсудил со скитальцами, как лучше использовать имеющееся пространство. Редден Альт Мер сказал, что команда может спать на палубе в гамаках, натянутых между мачтами и палубными ограждениями, а Спаннер Фрю предложил сократить количество продовольствия, если есть возможность пополнить его запасы в пути. Все принялись думать, что нужно брать, а что не нужно, но Странника немного успокаивало то, что с поиском продовольствия им могут помочь Крылатые Всадники. 
К концу дня они решили, какие нужно внести изменения в конструкцию судна, и составили список необходимых запасов. Команду Редден Альт Мер быстро наберет в окрестных портах. Судно, капитан и команда, включая Спаннера Фрю, будет в Арборлоне уже на этой неделе. 
Странник был доволен. Все шло так, как он и хотел. Ночью он хорошенько выспится и вернется в Мартовскую Дымку. 

Но ночью ему не пришлось отдохнуть. 
Перед самым заходом солнца на поселение напали. Часовой, стоявший высоко на скале, среди вечернего спокойствия протрубил в рог тревогу, и все люди тут же забегали. Когда в узком проходе в бухту на фоне яркого заходящего солнца показались темные корпуса воздушных судов, женщины, дети и старики уже находились на пути в лес и горы, а мужчины готовились к обороне. 
Но у нападавших было в два раза больше судов, чем у скитальцев, к тому же они уже находились в воздухе и были готовы к бою. Темной лентой вражеские корабли просочились через вход в бухту, вися над водой на высоте всего в сотню футов, и у каждой боевой амбразуры в корпусе и у всех ограждений на палубе стояли люди с оружием. На еще не взлетевшие суда катапульты обрушили бочонки со смолой. В воздухе засвистели копья и стрелы. Половина скитальческих судов сгорела и потонула еще до того, как на них успели поставить паруса. Десятки людей погибли во время пожара, и еще больше погибло тех, кто пытался их спасти на небольших лодках. 
Лишь по воле случая Странник и три его товарища избежали судьбы многих. Перед самым нападением они испытывали маневренность судна. Они находились на борту, когда прозвучала тревога, паруса не были убраны, радианные тяги были на месте, а якорь только что бросили. Скитальцы действовали быстро: они переустановили тяги и саблей перерубили якорный канат. Через несколько секунд судно уже было в воздухе и, словно быстрая черная птица, неслось на нападавших. Кораблем управляли всего три человека, но маневрировал он так быстро, что казалось, по сравнению с ним вражеские суда стоят на месте. 
Пристегнув страховочный пояс, Странник сидел на корточках между пилотской кабиной и фок–мачтой и смотрел, как с головокружительной скоростью вниз уносится земля. Спаннер Фрю работал с тягами по правому борту, Руэ Меридиан — по левому, а Редден Альт Мер дерзко вел корабль прямо сквозь строй нападавших, едва избегая столкновений. По обеим сторонам проносились корпуса судов, проскальзывали мимо, словно вышедшие на охоту огромные ночные призраки. Некоторые проходили так близко, что Странник смог разглядеть на солдатах, которые стреляли из луков и кидали копья, военную форму Федерации. 
— Держись, — крикнул друиду Альт Мер, потянув за рычаги, чтобы набрать высоту. 
Всюду летали стрелы, копья и снаряды из катапульт, сиял закат, и жарко полыхало поселение вокруг бухты. Странник прижался к борту пилотской кабины, чтобы защитить спину. Он не хотел прибегать к помощи волшебства, чтобы не выдать своего присутствия. Справа, спрятавшись за фальшбортом от града стрел, летевших от судна, до которого он мог бы дотянуться рукой, сидел и громко ругался Спаннер Фрю. На другом борту Руэ Меридиан, чудом избегая стрел, с сосредоточенным видом перебегала от одной тяги к другой и поправляла их. 
Когда днище их корабля чиркнуло по верхушкам мачт последнего вражеского судна и судно оказалось в чистом небе, они поняли, что спаслись. Вокруг них, перелетая через скалы и скрываясь в темноте, кружили уцелевшие суда скитальцев. Внизу вражеские суда спускались к постройкам, поджигали и гнали тех, кто еще не успел убежать, в лес. Над пламенем торчали мачты и скользили темные корпуса. 
Как только их судно успокоилось, избавившись от качки, и полетело ровно, рядом со Странником появилась Руэ Меридиан. 
— Это же были корабли Федерации! — воскликнула она со злостью. Лицо ее было измазано потом и сажей. — Я и не думала, что они на нас так обозлятся! Убили столько людей, сожгли столько домов и кораблей — неужели только ради того, чтобы проучить нас? 
Странник покачал головой: 
— Я думаю, они приходили не за вами. — (Она удивленно на него посмотрела.) — Я также думаю, что за этим нападением стоит не Федерация. 
Она немного помолчала, затем длинно и шумно выдохнула через нос, поняв все. 
У них за спиной, там, за скалами, в ночи догорали постройки скитальцев и шли ко дну остатки кораблей. 

Глава 13 

Взяв с собой продовольствие, Бек Рау и Квентин Ли выехали на рассвете и поехали по горам на восток. День выдался прохладным и ясным, в воздухе висел густой аромат молодой травы, цветов, а лица согревало солнце. На западе собирались облака, так что к вечеру, возможно, начнется дождь. Если даже все пойдет как нельзя лучше, до Восточной Земли, где им надо будет найти Трулза Рока, они доберутся только через несколько дней. 
Раньше, до вторжения Федерации и оккупации, этим путем нельзя было пройти. Прямо на пути лежали Низины Клета — обширное болото, где стояли мертвые деревья, росла чахлая трава, висел туман и не было ничего живого. Дальше находилась Черная Дубрава — огромный лес, где погибло столько людей, что братьям даже страшно было подумать, погибло из–за несчастных случаев или умерло от голода, а в прежние времена людей в лесу подстерегали большие волки, водившиеся там в большом количестве. Все это было страшно, но, даже пройдя болото и лес, путник не оказывался в безопасности. Сразу к востоку от Черной Дубравы начиналась Мглистая Топь — коварная трясина, по которой, как говорили, рыскали твари, обладавшие огромной волшебной силой. К югу от трясины на сотни миль тянулась низина под названием Курган Битвы, тоже труднопроходимая местность, населенная сиренами — коварными растениями, которые заманивали жертвы, подражая чужим голосам и формам, а затем хватали похожими на щупальца корнями, парализовали уколами ядовитых колючек, после чего спокойно поедали добычу. 
Ни с чем этим братья сталкиваться не хотели, но избежать этого было трудно, если ехать с южной стороны от Радужного озера. Любая же дорога, огибающая Радужное озеро с севера, займет, по крайней мере, три дополнительных дня, и там тоже были свои опасности. Если же сделать большую дугу на юг, то путь удлинится на сотню миль и братья окажутся почти на самом Преккендорранском плоскогорье, где никто находящийся в здравом уме оказаться не хотел. 
Федерации, когда Лия была ею оккупирована, все это стало понятно, так что она проложила дороги через Низины Клета и Черную Дубраву, чтобы облегчить перемещение людей и товаров. Многие из этих дорог теперь оказались заброшены, и по ним уже не проехать на повозке, но верхом ездить было можно. Квентин был постарше и больше слышал о землях, по которым они собирались проехать. Он был уверен, что они без труда доберутся до Анара. 
Как Квентин и предполагал, в первый день они проделали немалый путь. К полудню они уже выехали за пределы гор и оказались в Низинах Клета. Братья не могли разглядеть ни солнца, ни неба из–за густого серого тумана. Но дорога была видна, и братья ехали все дальше. По мере того как дорога становилась все более коварной, они сбавляли темп, но по–прежнему решительно продирались сквозь туман, кустарник и деревья, которые росли так близко к дороге, что приходилось нагибаться под ветвями. Приходилось также обводить лошадей вокруг зыбучих песков и зарослей терновника. Вокруг двигались тени, некоторые были игрой света, а некоторые отбрасывали существа, которые каким–то образом сумели выжить в этой пустынной местности. Братья слышали какие–то непонятные звуки. Разговор их постепенно затих, ехали они медленно. Все их внимание было сосредоточено на том, чтобы не потерять дорогу. 
К вечеру они без происшествий пересекли низменность и подъехали к Черной Дубраве. Дорога здесь стала поровнее и была больше наезжена. Тени, падающие на дорогу, уже начали удлиняться. Когда стемнело, братья остановились на поляне и разбили на ночь лагерь. Они развели костер, приготовили еду, поели и приготовили себе постели. Братья шутили, смеялись, рассказывали друг другу истории, затем завернулись в одеяла и заснули. 
Но сразу после полуночи полил такой дождь, что за несколько минут всю поляну затопило. Бек и Квентин похватали свои вещи, укрылись под большой елью, закутались в свои дорожные плащи и, сидя под пушистыми ветвями, стали смотреть на дождь, которому не видно было конца. 
К утру братья продрогли, промокли и не очень хорошо отдохнули, но снова отправились в путь. При других обстоятельствах они бы лучше снарядились в дорогу, но они не хотели обременять себя лишними вещами, не взяли вьючных лошадей и ехали налегке. Можно провести несколько ночей в сырости и холоде, если за счет этого сократится время пути. Они позавтракали и затем все утро ехали по Черной Дубраве. После полудня дождь ослаб, и они добрались до Кургана Битвы. Здесь они свернули на запад, так как не хотели проезжать через Мглистую Топь. Они решили объехать болото, затем повернуть на север и ехать до Серебряной реки. 
К заходу солнца им удалось выполнить поставленную задачу: они избежали сирен и других неприятностей, проехали по дороге, пока она не свернула на север, проехали по равнине, по лесу, низким холмам и, наконец, увидели впереди блестящую ленту реки. Они разбили лагерь в прибрежной роще, где росли бук и тополь. Земля там была сухой, так что они смогли постелить себе постели и развести костер. Братья напоили, накормили и почистили лошадей. Затем приготовили себе ужин, поели и, усевшись лицом к реке, попивая эль, принялись беседовать. 
— Жаль, что мы так мало знаем об этом Трулзе Роке, — сказал вдруг Бек. — Почему, интересно, Странник так мало нам про него рассказал? 
Квентин задумчиво поглядел на звездное небо: 
— Ну, он же сказал, где его найти. Он сказал, что, стоит нам только спросить о нем, мы тут же его найдем. По–моему, достаточно. 
— Тебе достаточно, а мне нет. Он не сказал, зачем мы его ищем. Почему он так важен? — Бек все не унимался. — Разве нам не следует знать, зачем он нужен, если мы должны убедить его поехать с нами в Арборлон? А что, если он не захочет ехать? Тогда что нам делать? 
Квентин невесело улыбнулся: 
— Поворачивать назад. Это нас не волнует, если он решит остаться. — Он поморщился. — Ну вот опять, Бек, ты начинаешь волноваться там, где для этого нет никаких причин. 
— Ты все время мне это говоришь. Поэтому скажу, что еще меня волнует. Страннику я не доверяю. 
Братья молча посмотрели друг на друга. Было темно, костер догорал, и тишина начала сменяться звуками ночи. 
— Что ты имеешь в виду? — медленно проговорил Квентин. — Считаешь, что он нам лжет? 
— Нет. — Бек решительно помотал головой. — Если бы я так считал, то не находился бы сейчас здесь. Нет, он, кажется, не из таких. Но я считаю, что он недоговаривает. И может быть, недоговаривает он о многом. Подумай, Квентин. Откуда он узнал про тебя и про меч Ли? Про меч он знал еще до того, как заговорил с нами. Откуда он про него узнал? Он что, следил за тобой все эти годы, ждал, когда можно будет поручить тебе какое–нибудь задание? Как он сумел убедить твоего отца, который даже слушать не пожелал, когда ты захотел идти воевать на стороне Свободнорожденных? 
Бек резко прервал свою речь. Он хотел рассказать Квентину то, что поведал ему Коран о его происхождении. Хотел спросить Квентина, почему, по его мнению, Коран рассказал об этом только после того, как появился друид. Почему друид вдруг принес его в семью Ли, друиды ведь обычно такими делами не занимаются. 
Но он еще не был готов говорить на эти темы. Рано было делиться своими соображениями. 
— Думаю, ты прав, — сказал вдруг Квентин, чему Бек удивился. — Думаю, друид многое от нас утаивает, в том числе и то, куда и зачем мы направляемся. Но я слышал, что для друидов такое поведение обычно. Они знают то, что нам не известно, и держат эти сведения при себе. Почему это должно тебя беспокоить? Пусть события идут своим чередом, и нечего об этом волноваться. Посмотри на меня. У меня меч, считающийся волшебным. Предполагается, что я должен слепо довериться оружию, которое ни единым намеком не показало, что оно является чем–то большим, нежели просто куском прекрасной стали. 
— Это другое дело, — сказал Бек. 
— Нет, не другое. — Квентин рассмеялся, оперся на локти и вытянул ноги. — Все то же самое. Можно прожить всю жизнь, волнуясь из–за того, что чего–то не знаешь, или признать, что всего знать невозможно, и успокоиться. Неизвестное ведь не мешает, Бек. А вот волноваться вредно. 
Бек удивленно на него посмотрел: 
— Совершенно с тобой не согласен. То, что неизвестно, может причинить огромный вред. 
— Ладно, подойду к вопросу иначе. — Квентин допил свой эль и снова сел прямо. — Можно ли чего–то добиться, волнуясь из–за тайн, которых, может быть, и нет? Особенно когда даже не можешь определить, в чем, собственно, тайна. 
— Понимаю, — вздохнул Бек. — Но я все равно готов к тому, что нас может поджидать какая–нибудь гадость. По крайней мере, готов к тому, что, по моему мнению, может случиться с нами в пути. И я буду внимательно следить за Странником, чтобы из–за его недомолвок и туманных фраз мы не оказались застигнуты врасплох. 
— Прекрасно. Ты начеку, и тебя не надуют. Но меня тоже не надуют, можешь быть уверен, хоть я и не волнуюсь по этому поводу, как ты. — Квентин посмотрел на темное небо, где в этот момент как раз промелькнула падающая звезда. — Но, Бек, нельзя быть готовым ко всему, и иногда тебя все равно надувают. Что бы ты ни делал, как бы ты ни старался, иногда твоих усилий недостаточно. 
Бек посмотрел на него и промолчал. «Квентин прав», — подумал он, но выводы, которые следовали из его слов, совсем не утешали. 

В эту ночь не мешали ни дождь, ни холод. Небо было чистым, воздух теплым, Бек спал без сновидений и не ворочался. Но, несмотря на это, он вдруг проснулся среди ночи, полный какой–то тревоги. Костер догорел, и на его месте лежала кучка холодной золы. Рядом с Беком, завернувшись в одеяло, храпел Квентин. Бек не знал, сколько он уже проспал, но луна уже зашла, и в лесу было темно и тихо. 
Сам не зная почему, Бек поднялся и осторожно огляделся по сторонам, стараясь определить причину своей тревоги. На первый взгляд для беспокойства не было никакой причины. Он надел на себя плащ, закутался в него, на случай если вдруг подует прохладный ветер, и пошел вниз к Серебряной реке. Река разлилась от весенних дождей и тающего снега в Рунных горах, но в эту ночь она текла плавно, и поверхность ее была чиста. Бек остановился у воды. Какая–то ночная птица низко пролетела и тотчас скрылась в лесу. Бек вздрогнул от неожиданности. Он внимательно разглядывал мерцающую поверхность воды, искал то, что его беспокоило, затем перевел взгляд на дальний берег. Нигде ничего. Он глубоко вздохнул. Наверное, просто показалось. 
Он уже собирался вернуться обратно, как вдруг увидел свет. Вначале что–то просто мелькнуло, словно в лесу на другой стороне реки вспыхнула искра. Он удивленно смотрел на то, как она разгорелась ярче, потом погасла, снова появилась и продолжила гореть. Свет, слегка покачиваясь, приближался к реке, плавно выплыл из леса, по воздуху перелетел через реку и остановился всего в нескольких ярдах от Бека. 
Он так ярко блеснул в глаза, что Бек зажмурился. Когда он открыл глаза, перед ним стояла девочка, и свет шел от предмета у нее в руке. Беку она показалась знакомой, но он не мог ее вспомнить. Она была красива. У нее были длинные темные волосы, удивительно голубые глаза, и в выражении лица была такая невинность, что у Бека защемило сердце. Свет шел из одного конца блестящего металлического цилиндра, который она держала в руке. Свет исходил тонким длинным лучом и падал на землю между ними. 
— Хорошо, что я тебя повстречала, Бек Рау, — произнесла негромко девочка. — Ты меня узнаешь? 
Он только смотрел и ничего не мог сказать. Девочка возникла из ниоткуда, перелетела по воздуху с той стороны реки, так что Бек решил, что это волшебное существо. 
— Ты решился на долгое и трудное путешествие, Бек, — прошептала она почти что детским голосом. — Ты отправляешься туда, куда уходили немногие и откуда вернулся лишь один. Но путешествие еще более трудное, чем за море, ты проделаешь в глубину своей души. Те тайны, которых ты боишься, откроются. Все будет так, как должно быть. Прими это, ибо так устроен мир. 
— Кто ты? — прошептал Бек. 
— То одно, то другое. И то, что ты видишь перед собой, и еще многое. Я все время меняюсь и свою истинную форму давно уже забыла. Для тебя я — два образа. Девочка, которую видишь перед собой и которая кажется тебе знакомой, и вот это… 
Девочка, стоявшая перед ним, вдруг превратилась в такое мерзкое чудовище, что Бек даже не смог вскрикнуть — онемел от ужаса. Тварь была огромна, вся в волдырях, шрамах, кожа висела лохмотьями, волосы на голове и лице были опалены, так что осталась одна щетина. Глаза были красны от бешенства, а рот перекошен в оскале, приводящем в неописуемый ужас. Чудовище стояло сгорбившись, но все равно было намного выше Бека. Оно стояло перед ним и гипнотически поводило руками с кривыми пальцами с когтями. 
— И это тоже я, Бек. Эта адская тварь. В каком образе тебе больше нравится меня видеть: в этом или в другом? Какой тебе больше нравится? 
— Прими прежний образ, — еле выговорил Бек. Горло его пересохло от ужаса. 
— Да? Несчастный найденыш. А что ты сделаешь, чтобы это произошло? Какой частью себя ты готов ради этого пожертвовать? 
Чудовище почти касалось его, когти едва не дотрагивались до рубашки на груди Бека. Он бы убежал, если бы смог, позвал бы Квентина, который спал совсем рядом. Но Бек ничего не мог сделать, просто стоял и не мог оторвать взгляда от призрака. 
— Изменить мой образ в твоей власти, — прошипело чудовище. — Не забывай об этом. Не забывай. 
Привидение снова мгновенно изменилось, и вот Бек уже смотрит в добрые выцветшие глаза старика. 
— Не бойся, Бек Рау, — тихо проговорил старик. — Этой ночью тебе ничто не грозит. Я пришел тебя защитить. Теперь ты меня узнал? 
К своему удивлению, Бек узнал его. 
— Вы — Король Серебряной реки. 
Старик кивнул. Он был легендой Четырех Земель, мифом, в реальности которого лишь немногие имели возможность убедиться. Король Серебряной реки был духом, волшебным существом, и он жил еще задолго до Больших Войн, которые разрушили Старый Мир. Про него говорили, что он стар, как Слово, что он родился в мире фей и пережил его. Он оберегал ту местность, где протекала Серебряная река. Путники иногда встречали его, и иногда, когда это было необходимо, он им помогал. 
— Послушай меня, Бек, — тихо сказал старик. — То, что я тебе показал, — это прошлое и настоящее. Будущее нужно еще определить. Это будущее принадлежит тебе. На самом деле ты и больше, и меньше, чем думаешь про себя. Ты — тайна, которая повлияет на судьбы многих. Не бойся узнавать то, что должен узнать; что, как ты сам чувствуешь, тебе необходимо узнать. Не отступайся от своего поиска. Иди туда, куда зовет тебя твое сердце. Верь тому, что оно тебе открывает. 
Бек кивнул. Он не был уверен, что понимает, но не хотел этого выдавать. 
— Прошлое, настоящее и будущее тесно сосуществуют в нашей жизни, — продолжал старик тихим добрым голосом. — Наше рождение, наша жизнь, наша смерть — все упаковано в один сверток, и вся наша жизнь заключается в том, что мы этот сверток разворачиваем. Иногда мы ясно понимаем, что у нас перед глазами. Иногда нет. Иногда события нас отвлекают или обманывают, и нам приходится внимательнее вглядываться в то, что перед нами. 
Из–под складок своей одежды старик достал цепочку, на которой висел странный серебристый камень. Он поднял камень так, чтобы Бек его видел. 
— Это Феникс–камень. Когда ты не будешь знать, куда идти, он укажет тебе дорогу. Он покажет тебе путь назад из темноты, в которую ты забрел, и выведет тебя туда, куда ты должен прийти. Если надо будет воспользоваться Камнем, отсоедини его от цепочки и брось на землю, ударив так, чтобы он разбился. Запомни. Тогда сразу все откроется и в твоем теле, и в сердце, и в душе. 
Старик передал Камень на цепочке Беку . Бек бережно его взял. В глубине Феникс–камень казался жидким, там, похоже, кружил темный водоворот, в который Бек вполне мог упасть. Он осторожно потрогал поверхность Камня. Движение внутри прекратилось, и поверхность сделалась непрозрачной. 
— Воспользоваться им можно только один раз, — сказал старик. — Прячь его от других. Этот волшебный Камень будет служить тому, у кого он находится, даже если он его украл. Береги его. 
Бек надел цепочку на шею, а Камень засунул под рубаху. 
— Буду беречь, — пообещал он. 
Мысли Бека заметались, он пытался найти слова для десятков вопросов, которые вдруг возникли у него. Но он не мог ясно соображать, его внимание было приковано к старику и странному свету. 
Король Серебряной реки смотрел на Бека добрым взглядом, но не стремился прийти ему на помощь. 
— Кто я? — выпалил наконец Бек в отчаянии. 
Вопрос этот вырвался сам собой, вопрос, который сильнее всего волновал Бека. В последние дни он стал для него самой большой тайной в жизни. 
Старик отмахнулся: 
— Ты тот, кем всегда и был, Бек. Но прошлое для тебя потеряно, и ты должен вновь его обрести. Ты обретешь его в этом путешествии. Ищи его, и оно тебя найдет. Прими его, и оно даст тебе свободу. 
Беку казалось, что он не совсем правильно расслышал старика. Что он только что сказал? Ищи его, и оно тебя найдет, — не ты его найдешь? Что он хотел этим сказать? 
Но Король Серебряной реки снова заговорил и прервал мысли Бека: 
— Иди теперь спать. Бери то, что я тебе дал, и отдыхай. В эту ночь больше ничего не сделать, а завтра тебе понадобятся силы. 
Старик снова повел рукой, и Бек почувствовал, как на него навалилась огромная усталость. 
— Помни мои слова, когда проснешься, — посоветовал старик, удаляясь и покачивая огнем. — Помни. 
Ночь вдруг сделалась теплой и тихой, и Беку стало так спокойно, словно он у себя в спальне. Ему еще так много хотелось спросить, столько узнать. Но он опускался на землю, веки его тяжелели, а мысли путались. 
— Подождите, — еле прошептал он. 
Но Король Серебряной реки уже растворился в ночи, и Бек Рау погрузился в сон. 

Глава 14 

На следующее утро, проснувшись, Бек оказался там, где вечером ложился спать: рядом с погасшим костром. Он только через несколько минут пришел в себя и убедился, что его встреча с Королем Серебряной реки была реальностью. Эти события словно привиделись ему во сне, воспоминания были расплывчаты и бессвязны. Но, пошарив у себя под рубахой, он нашел Камень на цепочке там, куда он сам запрятал его. 
Бек пребывал словно во сне, когда братья завтракали и убирали все за собой. Он все думал о том, что ему, вероятно, следует рассказать Квентину о ночной встрече, но не мог решиться это сделать. Скрытность стала проявляться у Бека из–за событий, связанных с экспедицией, и это его беспокоило. Обычно он всем делился со своим братом. Они были очень близки и доверяли друг другу. Но сейчас он утаил от Квентина и свой разговор с Кораном, и ночную встречу с Королем Серебряной реки. И то, что теперь у него есть Феникс–камень. Он не совсем понимал, почему так делает, понимал только, что ему самому надо разобраться во всем этом и лишь потом делиться с кем–нибудь другим. 
Он подозревал, что стал слишком недоверчив, что стал думать только о себе, но на самом деле его просто смутили эти навалившиеся разом события. У него с трудом укладывалось в голове уже одно то, что он отправляется на другой конец света. О таком путешествии мечтал Квентин, а не он. И друиду нужен был отважный Квентин с его волшебным мечом, а не Бек. Бек согласился отправиться в эту экспедицию за компанию с Квентином и потому, что понимал: если останется, потом будет об этом жалеть. Только теперь, после разговора с Кораном и встречи с Королем Серебряной реки, юноша начал подозревать, что и у него может быть свое место в этой экспедиции — место, о котором раньше он не мог и подумать. 
Братья поели, свернули лагерь и отправились в путь. День выдался солнечным. Квентин, как всегда в хорошем настроении, в дороге шутил, смеялся, рассказывал разные истории, так что Беку приходилось слушать и терзаться сомнениями. Они ехали по берегу Серебряной реки вверх по течению. Утро было наполнено весенними запахами, пением птиц, среди зелени то здесь, то там были разбросаны разноцветные полевые цветы, в воде отражались солнечные блики. Братья встречали рыболовов, которые сидели на берегу или в лодочках в тихих заводях. Встречали путников, в основном бродячих торговцев. Благодаря теплому дню у всех было хорошее настроение, все друг другу улыбались и приветливо махали рукой. 
К полудню братья уже переправились вброд через Серебряную, там, где она прячется в дремучем Анарском лесу, и поехали дальше на север вдоль кромки леса. Отсюда уже было недалеко до деревни дворфов Депо Бент — отдаленного торгового поселения, устроившегося в тени Вольфстаага. Когда братья приехали в деревню, солнце стояло еще высоко. Деревушка Депо Бент была всего лишь группой домов, торговых складов и магазинов, расположившихся на лесной поляне у единственной дороги, ведущей на равнину. Здесь Квентин и Бек и должны были спросить, где им найти Трулза Рока, но у кого спросить — они не имели ни малейшего представления. 
Начали братья с того, что оставили своих лошадей в конюшне, где, как обещал хозяин, их напоят, накормят и почистят. Простой и добросердечный, как и все дворфы, хозяин согласился на то, чтобы братья за небольшую дополнительную плату оставили в конюшне и свое снаряжение. Освободившись от лошадей и снаряжения, братья направились в таверну и плотно пообедали тушеным мясом, хлебом и элем. На них никто не обратил внимания, хотя в таверну ходили в основном местные дворфы. Квентин надел меч Ли себе за спину через плечо, на манер горцев, и на обоих братьях была горская одежда. И если местных жителей и удивляло то, что братья забрались так далеко от дома, дворфы не проявляли любопытства. 
— Трулз Рок наверняка дворф, — предположил Квентин, когда они ели. — Никто другой не стал бы здесь жить. Наверное, он какой–нибудь зверолов. 
Бек кивнул, хотя не представлял себе, зачем Страннику в экспедиции зверолов. 
Пообедав, братья начали спрашивать, где им найти того, кого они ищут, и очень быстро обнаружили, что этого никто не знает. Они начали с хозяина таверны, после чего спросили в каждом магазине и торговом складе и всюду встречали недоуменные взгляды. Трулза Рока никто не знал. Такого имени никто не слышал. 
— Может, он вообще тут не живет, — предположил Квентин, в двадцатый раз не получив ответа на свой вопрос. 
— Может, его не так легко найти, как мы решили, послушав Странника, — проворчал Бек. 
Они, тем не менее, продолжили поиски, переходили от одного дома к другому, а время шло. Наконец они вернулись в конюшню, где оставили лошадей и снаряжение. Хозяина конюшни нигде не было видно, но зато на скамейке перед конюшней сидел крепкого вида дворф в одежде лесоруба и что–то вырезал из куска дерева. Когда братья подошли, он поднял взгляд, отложил кусочек дерева и нож и встал. 
— Квентин Ли? — спросил он так, что стало ясно — ответ он уже знает. Квентин кивнул, и дворф протянул свою грубую руку. 
— Меня зовут Панакс. Я буду вашим проводником. 
— Нашим проводником? — переспросил Квентин, тоже протягивая руку. Он поморщился от сильного рукопожатия дворфа. — Ты отведешь нас к Трулзу Року? 
Дворф кивнул: 
— Что–то вроде этого. 
— Откуда ты узнал, что мы приедем? — удивленно спросил Бек. 
— А ты, должно быть, Бек Рау. — Дворф протянул руку и ему, и Бек крепко ее пожал. — Сообщил один наш общий знакомый. Иногда я оказываю ему кое–какие услуги. Некоторым он доверяет и обращается к ним за помощью. — Дворф посмотрел по сторонам. — Пойдем поговорим где–нибудь, где менее людно. 
Братья прошли за дворфом к скамейкам в тени, стоящим возле старого, заброшенного колодца. Панакс жестом предложил братьям сесть на одну скамейку, а сам сел на другую, напротив. Под деревьями было тихо и прохладно, и шумная улица, казалось, была где–то вдалеке. 
— Вы сыты? — спросил дворф. Он был бородатым, уже немолодым человеком с грубыми чертами лица. Лоб пересекали глубокие морщины, кожа была загорелой и обветренной. Было видно, что большую часть времени он проводит на свежем воздухе. 
— Вы стерли ноги, — заметил дворф. 
— Это, наверное, потому, что мы всю деревню обошли в поисках Трулза Рока, — недовольно сказал Бек. 
Дворф кивнул: 
— Думаю, в Депо Бент даже не знают, кто он такой. Даже если и встречали, то не знают по имени. 
Взгляд дворфа был направлен куда–то вдаль, словно он видел что–то невидимое другим. 
Бек разозлился: 
— Мог бы найти нас и пораньше. 
— Я недавно сюда пришел. — Панакс был невозмутим. — Я не живу в этой деревне. Я живу в горах. Как только узнал, что вы приезжаете, спустился сюда. — Он пожал плечами. — Я знал, что рано или поздно вы вернетесь за своими лошадьми, так что решил подождать у конюшни. 
Беку хотелось что–то еще сказать по этому поводу, но Квентин его перебил: 
— Что ты знаешь о том, что происходит, Панакс? Ты знаешь, зачем мы здесь? 
Панакс фыркнул: 
— Странник — друид. А друид не считает нужным сообщать что–нибудь, по его мнению, лишнее. 
Квентин невозмутимо улыбался. 
— А Трулз Рок, как ты думаешь, знает больше, чем ты? 
— Меньше. — Панакс, улыбаясь, покачал головой. — Вы совсем ничего о нем не знаете? 
— Мы должны передать ему сообщение от Странника, — сказал Бек немного резче, чем хотел. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. — Должен сказать, что вся эта секретность мне не нравится. Как можно принимать решения, если толком ничего не известно? 
Дворф громко расхохотался: 
— Хочешь сказать, как же Трулз сможет дать ответ на вопрос, который вы привезли от Странника? Ха! Горец, ты здесь не за этим! Не удивляйтесь, я знаю, что вы привезли какое–то сообщение от друида. Дайте угадаю. Он хочет, чтобы вы спросили у Трулза мнение о новой затее друида и узнали, не хочет ли Трулз в ней поучаствовать. Примерно так? 
Вид у дворфа был такой самодовольный, что Беку захотелось возразить, но Квентин уже кивал головой. 
— Вы должны кое–что понять, — продолжал Панакс. — Трулзу нет дела до того, что там задумал Странник. Если он захочет пойти с ним, а обычно он не отказывается, то пойдет. Чтобы это узнать, совсем не надо посылать вас в такую д аль. Нет, Странник прислал вас для чего–то другого. 
Бек и Квентин переглянулись. «Чтобы проверить свойства меча Ли, — подумал Бек. — Чтобы испытать нашу силу и волю». Бек вдруг очень заволновался. Что это будет за испытание? 
— Может, нам надо идти к Трулзу Року прямо сейчас? — торопливо предложил Бек, желая поскорее все выяснить. 
Но дворф покачал головой: 
— Не получится. Во–первых, он не выйдет, пока светло. Во–вторых, чтобы поговорить, не надо к нему идти. Он должен прийти к нам. Сами мы можем пробегать за ним до лета и не найти. — Дворф подмигнул Беку. — Он там, в тех горах, бегает с тварями, с которыми мы точно не захотели бы иметь никаких дел. 
Бек поежился от того, что могли значить эти слова. Он слышал о тварях, обитающих в Вольфстааге, о существах из мифов и легенд, об ожившем кошмаре. Если быть с ними аккуратным — они не тронут, но малейшая ошибка может привести к трагедии. 
— Расскажи нам о Трулзе Роке, — спокойно попросил Квентин. 
Панакс серьезно на него взглянул, затем едва заметно улыбнулся: 
— Лучше подожду, пока вы сами его не увидите. 
После этого дворф сменил тему, стал расспрашивать о событиях в Южной Земле и о войне между Федерацией и Свободнорожденными. Внимательно слушая, он снова принялся что–то вырезать из дерева. Бек был восхищен способностью дворфа заниматься двумя делами одновременно. Дворф неотрывно смотрел на говорящих, а руки его все время работали ножом. Он сидел удобно и, не меняя позу, строгал деревяшку и иногда кивал. Дворф мог быть тут и мог быть далеко, уйти внутрь себя, — сказать определенно было невозможно. 
Через некоторое время он поставил рядом с собой на скамейку готовую фигурку — летящую птичку. Не глядя на нее больше, он вынул из кармана второй кусочек дерева и снова принялся за работу. Бек набрался храбрости и спросил дворфа, чем тот зарабатывает себе на жизнь, но дворф пожал плечами и ушел от прямого ответа. 
— Делаю то одно, то другое. — Он загадочно улыбнулся. — Служу проводником тем, кому надо помочь перейти через горы. 
«Кому, интересно, — подумал Бек, — требуется помощь для перехода через Вольфстааг? Уж конечно, не местным жителям — дворфам и гномам, — которые прекрасно знают, что туда лучше не соваться. И конечно, не звероловам и охотникам, которые занимаются своим промыслом в Анарском лесу, где делать это безопаснее. И не тем, кто ведет нормальную жизнь, — таким людям здесь вообще нечего делать. 
Он служит проводником для людей вроде нас, — заключил Бек, — которым нужно идти в горы, чтобы найти кого–нибудь вроде Трулза Рока. Но сколько таких? » 
Словно прочитав его мысли, дворф взглянул на него и сказал: 
— Даже из дворфов мало кто знает дорогу в этих горах, и все возможные неприятности, и то, как их избежать. Я все это знаю, потому что Трулз Рок научил меня. Он спас мне жизнь, и, пока мои раны заживали, он меня учил. Вероятно, он решил, что лучше мне остаться в живых и тогда, когда я уйду от него. 
Дворф встал, потянулся и взял свою фигурку. Он передал птичку Беку: 
— Это твое. Поможет от того, что иногда тебя пугает. Здесь как в резьбе по дереву: ты поймешь лучше свой страх, если придашь ему конкретную форму. Что бы ни поручил вам Странник, лишняя защита вам не помешает. — Дворф, не дожидаясь ответа, встал и пошел. — Пора идти. Вначале ко мне, потом в горы. Нам надо быть там к полуночи и вернуться к рассвету. Возьмите все, что нужно для пешего перехода, а остальное оставьте здесь. Так будет лучше. 
Бек засунул фигурку птички себе под рубаху, и братья послушно пошли следом за дворфом. 

Они вышли из Депо Бент и направились в предгорья Вольфстаага. Тени удлинялись, солнце клонилось к западу, и начинало темнеть. Похолодало, наступили сумерки, и на севере появился месяц. Дворф, Квентин и Бек шли мерным шагом, постепенно поднимаясь из долины все выше. 
Деревня вскоре скрылась за лесом, и тропинка исчезла, Панакс шел впереди, подняв голову, зорко глядя по сторонам. Он шел уверенно и ничего не говорил братьям. Они тоже молчали, разглядывали лес, слушали, как после вечернего затишья появляются ночные звуки: крики ночных птиц, жужжание насекомых и иногда вздох или фырканье чего–то покрупнее. Страшного ничего не было, но впереди, словно черная стена, грозно высились горы Вольфстааг, и слухи о них заставляли братьев нервничать. 
Уже совсем стемнело, когда они добрались до хижины Панакса. Это был небольшой бревенчатый домик, выстроенный на поляне в незаметном месте на самой границе с горами. Рядом пробегал ручей, который братья слышали, но не видели. Деревья плотной стеной окружали хижину и могли защитить в непогоду. Панакс оставил братьев перед домом, а сам вошел внутрь и почти сразу вышел с пращой, заткнутой за пояс, и двусторонним боевым топором на длинной рукояти. 
— От меня не отходить и делать все, что скажу, — сказал дворф, подходя к братьям. — Если на нас нападут, защищайтесь оружием, но сами ни к кому не приставайте и смотрите не потеряйтесь. Понятно? 
Братья кивнули. «Кто на нас нападет? » — хотел спросить Бек. 
Они вышли с поляны, по лесу прошли к горному склону и начали подъем. Дорога ничем не была отмечена, но Панакс явно хорошо ее знал. Он вел братьев зигзагами мимо скоплений валунов, густого кустарника и темных оврагов, все время поднимаясь вверх. Ночное небо было ясным, светили звезды и луна, так что было достаточно светло. Они шли несколько часов и все больше настораживались по мере того, как лес редел, камня становилось больше, а тишина — все глубже. Воздух делался все холодней и разреженнее, и дыхание превращалось в пар. Над головой бесшумно парили тени — вышедшие на промысел ночные хищники. 
Бек поймал себя на том, что думает о своей жизни, о своем сокрытом в тумане прошлом. Кто он такой, что друид принес его тогда, много лет назад, к Корану Ли? Наверняка не просто осиротевший родственник, о семье которого никто никогда не слышал. Не просто бездомный ребенок. Кто он такой, что перед ним вдруг появляется Король Серебряной реки, дает ему Феникс–камень и какое–то неясное наставление? 
Он поймал себя на том, что вспоминает, как каждый раз, когда он спрашивал у Корана или Лиры о своих родителях, они уходили от ответа. Раньше это не казалось таким уж важным. Конечно, было обидно не получать ответа на вопрос, который его интересовал. Но ему хорошо жилось в семье Ли, и любопытство его не было таким уж сильным. Теперь он думал: не слишком ли многое он принимал тогда на веру? 
А может, он создает проблему из ничего и в происхождении его нет секрета — родился в какой–то никому не известной семье и волей случая попал на воспитание к хорошим людям? Может, он пытается разгадать тайны, которых на самом деле и не существует, и его просто смутило неожиданное появление Странника? 
Ночь стала еще холоднее и тише, и их продвижение в гору замедлилось. Вдруг впереди в отвесной скале появилась расселина. Они вошли в нее, прошли по узкому ущелью, и перед ними открылась долина. Здесь рос густой лес, и кто обитал в этом лесу — можно было только догадываться. Панакс шел вперед все так же молча. Ущелье расширилось и вывело путников на дно долины. На фоне освещенного луной неба резко выделялся черный силуэт вершин Вольфстаага. 
В самой середине долины, на полянке, окруженной со всех сторон высокими вязами, Панакс вдруг велел остановиться. 
— Надо будет здесь подождать. 
Бек поглядел на окружавшие их со всех сторон тени и спросил: 
— Сколько? 
— Пока Трулз не заметит, что мы пришли. — Он положил топор и пошел к темным силуэтам деревьев, окружавшим полянку со всех сторон. 
— Помогите сложить костер. 
Они собрали сухие ветки, кремнем высекли искру, зажгли трут и раздули пламя. Костер разгорелся быстро и осветил полянку, но свет лишь дал понять путникам, как они здесь одиноки. Ветки потрескивали, но ночь вокруг оставалась по–прежнему тихой и таинственной. Дворф и братья–горцы сидели на земле, касаясь друг друга спинами, чтобы согреться и наблюдать с разных сторон. Время от времени кто–нибудь подбрасывал в огонь хвороста, чтобы сигнальный костер не погас. 
— Этой ночью его может и не быть в долине, — сказал Панакс, потянувшись, так что юноша согнулся вперед под весом его крепкого тела. — Может быть, вернется только утром. 
— Он что, здесь живет? — спросил Квентин. 
— Так же как и в остальных местах. У него нет хижины или какого–нибудь лагеря. Он не хранит вещей и даже не запасает впрок пищу. — Дворф помолчал, размышляя. — Он совсем не такой, как мы с вами. 
Дворф не стал продолжать, и ни Бек, ни Квентин не стали задавать вопросов. Братья решили подождать и узнать все самостоятельно. Бек, например, все больше склонялся к мысли, что это событие вообще не стоит торопить. Вероятно, будет лучше, если ночь пройдет, настанет утро и ничего не случится. Вероятно, будет лучше, если они прямо сейчас бросят это дело. 
— Мне было всего двадцать лет, когда я его встретил, — сказал вдруг Панакс негромко и спокойно. — Сейчас уже трудно вспомнить, как это было, но я был молод, много думал о своем будущем и еще твердо не решил, что хочу быть проводником и жить вдали от людей. Тогда я уже жил один. Я рано ушел из дому, не скучал по нему и возвращаться не собирался. Держался в стороне ото всех, даже от своих братьев, и мой уход, наверное, для всех стал облегчением. — Он взглянул через плечо на Бека. — Я немного был похож на тебя, был осторожен и недоверчив, следил, чтобы меня не обманули, был самостоятелен, но еще мало знал о мире. Я слышал рассказы о Вольфстааге и решил прийти сюда и посмотреть все сам. Я подумал, что раз эти горы пересекают Восточную Землю посредине, то через них ходит много народу и проводник может заработать себе на жизнь. Так что я познакомился с проводниками, но они сильно преувеличивали свое умение. Я совершил вместе с ними несколько переходов и, к счастью, остался жив. Вскоре я начал работать самостоятельно. Решил, что в одиночку у меня лучше получится. 
Но однажды я заблудился и не смог найти дорогу обратно. Я обследовал неизвестные мне районы, хотел выяснить, как связаны перевалы, как лучше проходить между ними. Я кое–что знал о том, что живет в Вольфстааге. Знал из рассказов старых проводников и видел сам. Некоторых тварей, конечно, никак не увидеть — если только очень не повезет. Многих можно обойти или отпугнуть, во всяком случае тех, что созданы из плоти и крови. Но от духов и призраков надо прятаться, хотя и этому можно научиться. Но в тот раз я оказался невнимателен. Я заблудился, был в отчаянии и допустил ошибку. — Он вздохнул и покачал головой. — Больно в этом признаваться, даже сейчас. Я забрел туда, куда, как я хорошо знал, ходить нельзя. Думал, что успею проскочить. Но я упал, сильно подвернул ногу и едва мог идти. Приближалась ночь, и, когда совсем стемнело, на меня напал оборотень. 
В костре треснула ветка, и Бек невольно вздрогнул. Оборотни. В Южной Земле это что–то вроде легенды. Почти все в них верят, но видели их немногие. Наполовину зверь, наполовину призрак. Оборотня трудно даже узнать, не то что от него защититься. Он питается вашим страхом и берет форму из вашего же воображения. С ним никто не может справиться, даже большой болотный кот. То, что здесь можно повстречать оборотня, не очень успокаивало. 
— Я думал, что они живут глубоко в Анарском лесу, дальше на северо–востоке. 
Панакс кивнул: 
— Когда–то, возможно, так и было. Но времена изменились. Как бы то ни было, на меня напал оборотень, и я дрался с ним почти всю ночь. Я дрался так долго и так отчаянно, что уже сам перестал понимать, что делаю. Оборотень постоянно менял образы, и он очень сильно меня изранил. Но я не сдавался, я прижался к дереву и не хотел признавать, что этот бой я, скорее всего, проиграю. Я уже устал и ослаб. 
Дворф замолчал и стал неподвижно смотреть в темноту. Братья ждали, думали, что он погрузился в мысли, — может быть, вспоминает. Вдруг дворф поднялся на ноги, схватив свой боевой топор. 
— Там что–то шевелится… — успел он проговорить. 
Из темноты выскочило что–то быстрое и черное, а за ним второе и третье. Казалось, словно ожили сами тени, обрели форму и плоть. Удар свалил Панакса на землю. Квентин и Бек откатились в сторону, и тени пронеслись мимо, — мелькнули зубы, когти, раздалось низкое рычание. 
Урвольфы! Бек выхватил из–за пояса нож, жалея, что нет какого–нибудь более серьезного оружия для защиты. Стая урвольфов может завалить даже взрослого кодена. 
Панакс уже пришел в себя и работал своим боевым топором, перенося вес с ноги на ногу, а тени все мелькали вокруг, выискивая брешь в обороне. Время от времени один из урвольфов кидался на дворфа. Дворф встречал атаку взмахом топора, но удар всегда приходился по воздуху. Бек крикнул Квентину, который откатился от костра и еще не успел встать на ноги. Панакс хотел помочь Квентину, но, как только он отвел свой взгляд и посмотрел на горца, урвольф кинулся на дворфа, сбил его с ног, и топор выпал из рук. 
Бек подумал, что они пропали. Из темноты ринулось столько тварей, что ни дворф, ни горцы, даже если бы были готовы, не могли бы их остановить. Но сейчас и Панакс, и Квентин были на земле, а Бек пытался защитить их всего лишь ножом. 
— Квентин, — в отчаянии закричал Бек и тут же был сбит с ног налетевшим сзади урвольфом. 
Но горец был уже рядом, и в руках он держал меч Ли. Лицо Квентина побелело от страха, но взгляд был решителен. Когда урвольфы бросились на него, он взмахнул старинным мечом и закричал: «Ли! Ли!» Его меч тут же раскалился добела, и по его клинку забегали ручейки огня. Квентин вскрикнул от неожиданности, отпрянул и чуть не упал через Бека. Урвольфы в панике разбежались и скрылись в темноте. Квентин, пораженный тем, что произошло, и одновременно восхищенный, кинулся вдогонку. 
— Ли! Ли! — кричал он. 
Урвольфы снова бросились в атаку. Им удавалось в последний момент увернуться от текущего с меча огня. Панакс поднялся на ноги, взял свой топор и встал рядом с горцем. На лице дворфа читалось удивление. 
«Волшебство! — подумал Бек, бросаясь к ним. — Значит, меч Ли все–таки волшебный! Странник был прав! » 
Но ситуация оставалась сложной. Урвольфы не отступали, они подошли со всех сторон и ждали возможности прорвать оборону. Они были хитры, не давали застать себя врасплох и были настроены решительно. Даже волшебство меча всего лишь не давало им подойти. 
— Панакс, их слишком много! — Бек старался перекричать рычание урвольфов. Он держал горящую головешку и тыкал ею в морды нападавших. 
Почти ничего не видя от пыли и пота, трое обороняющихся стали спиной к костру и смотрели в темноту. Едва видимые твари мелькали среди теней. Вспыхивали и исчезали горящие глаза. Не зная, откуда ждать следующего нападения, Бек размахивал перед собой ножом. Он вдруг подумал, не воспользоваться ли ему сейчас Феникс–камнем? Но он не видел, как камень сможет им помочь. 
— Они сейчас набросятся! — крикнул Панакс. Голос его охрип. — Черт! Как их много! Откуда они только взялись! 
— Бек, ты видишь, ты видишь? — Квентин смеялся почти истерически. — Меч, оказывается, действительно волшебный, Бек! Он действительно волшебный! 
Бек счел радость брата совершенно неуместной и сказал бы ему об этом, если бы только у него были силы. Но все его силы уходили на то, чтобы наблюдать за движениями теней. 
— Ли! Ли! — прокричал Квентин, выскочил из их маленького круга, замахнулся на тени и тут же отступил. 
— Панакс! — крикнул он. — Что нам делать? 
Вдруг перед защищавшимися, обдав их холодным воздухом, промелькнуло что–то еще более темное и быстрое, чем урвольфы. Защищавшиеся инстинктивно отпрянули. Раздалось шипение, словно через узкое отверстие начали выпускать пар, урвольфы завыли и стали хватать зубами воздух. Бек не видел их в темноте, но слышал издаваемые ими звуки, и в них чувствовалось бешенство, страх и ненависть. Еще мгновение — и урвольфы ринулись прочь и исчезли, словно их тут и не было. 
Наступила тишина. Бек Рау затаил дыхание и стоял, низко пригнувшись, почти присев, и держал свой нож, направив его в сторону деревьев. Рядом стоял Квентин, неподвижный, словно окаменевший. 
В темноте снова что–то пошевелилось, и из тени в свет костра выступило какое–то огромное, покрытое лохмотьями тело, не совсем человеческое, но не похожее и ни на какое другое существо. Тело начало медленно обретать более ясные очертания, оно словно образовывалось из сгущающихся теней. Оно приобретало форму, но нельзя было сказать, что это такое. Такое могло привидеться только в кошмаре. 
— Что это? — прошептал Квентин Ли. 
— Трулз Рок, — тихо произнес Панакс, и слова прозвучали холодно, словно они лед. 

Глава 15 

Лежащий среди зловещих Диких Дебрей поселок Угрюмый Угол был залит светом и полон шума. Завсегдатаи пивных и притонов вывалили на улицу, празднуя без всякого повода. Все они были потеряны как для себя, так и для тех, кто когда–то знал их. Угрюмый Угол был последней ступенью на лестнице, ведущей вниз, последним прибежищем тех, кому уже некуда было идти. Если приезжий обратится к кому–нибудь из местных жителей с вопросом, то совсем не обязательно, что он получит ответ, — вместо этого у него запросто могут отнять кошелек или перерезать горло. Драки здесь возникали постоянно и без всякого особого повода. Самое важное правило поведения здесь — не лезть в чужие дела. 
Даже Предд, которому доводилось бывать в разных переделках, остерегался жителей Угрюмого Угла. 
Когда–то Угрюмый Угол был сонной деревушкой, приспосабливавшейся к запросам охотников и звероловов, промышлявших в малоисхоженных Диких Дебрях. Деревушка была отдаленной и многие годы не могла привлечь других клиентов. Но охота приносила мало денег, а азартные игры — много, и постепенно характер деревушки начал меняться. Эльфы стали сторониться ее, но зато жители Южной Земли и скитальцы нашли, что для их целей местоположение ее превосходно. Люди, бежавшие от своего прошлого, от рухнувших надежд и постоянных разочарований; люди, которым было тесно в рамках закона, искавшие свободы, при которой верх берет самый сильный и проворный; люди, отчаявшиеся и надеявшиеся вновь обрести способ существования, но уже отбросив мораль, — все эти люди, в конце концов, оказывались в Угрюмом Углу. Кто–то, пробыв там немного, уходил. Некоторые задерживались надолго. А те, кому выжить не удавалось, — оставались там навсегда. 
При свете дня это был захудалый сонный поселок с обшитыми вагонкой домами, грунтовой дорогой с глубоко наезженными колеями, с темными переулками. В это время суток все жители спали дома и ждали ночи. Дикие Дебри со всех сторон окружали поселок, лес и густой кустарник постоянно подступали и грозили совершенно его поглотить. Все постройки в поселке казались времянками, словно их построили на скорую руку за несколько дней, а к концу недели вполне могли снести. Жителям не было дела до самого поселения, их интересовало только то, что от него можно взять. Угрюмый Угол производил впечатление запертого в клетку голодного зверя, который только и ждет возможности вырваться. 
Предд осторожно шел по улицам, стараясь держаться подальше от света и не подходить к группам людей, стоящих у пивных. Он был Крылатым Всадником и предпочитал открытые пространства. Он был разумным человеком, который уже бывал в Угрюмом Углу и в подобных местах и знал, чего здесь можно ожидать. 
Он замедлил шаг и наконец остановился у входа в переулок, где трое человек избивали дубинками четвертого, шарили в его одежде и искали кошелек. Тот, кого били, умолял не убивать его. Лицо и руки его были в крови. Один из грабителей посмотрел на Предда, своим жестоким взглядом оценивая, насколько сильным противником может оказаться Крылатый Всадник. Предд сделал так, как его учили. Он, не отводя взгляда сразу, посмотрел на того человека, показывая, что не боится, затем отвернулся и пошел дальше. 
Угрюмый Угол не место для слабохарактерных и тех, кто хочет отвратить мир от порока. Такие не выживут здесь, где царит жестокость и ненависть. Здесь каждый либо хищник, либо чья–то добыча, третьего не дано. Предд чувствовал гнетущую атмосферу безнадежности и отчаяния. 
Он покинул центральную часть поселка с его ярким светом и громким шумом и пошел среди лачуг, где обитали те, кто нашел свое убежище в дурманящем зелье. Существа, обитавшие здесь, никогда не выходили из своих, созданных ими, миров. Проходя мимо, Предд чувствовал вонь химических препаратов. Он чувствовал запах пота и испражнений. Все нужное им для бегства от мира было бесплатно. После того как они отдали все свое имущество. 
Крылатый Всадник огляделся по сторонам, убедился, что за ним не следят, и свернул на тропинку, уходившую в лес. В скором времени тропинка привела к домику, стоящему среди рощицы, где росли ясени и вишни. Домик был аккуратным и ухоженным, под окнами висели цветочные ящики, а вокруг был разбит садик. Маленькая усадьба была островком покоя среди общего гама. В окне горел свет. Крылатый Всадник подошел к двери, прислушался, затем постучал. 
Дверь открыла полная женщина с плоским лицом и коротко стриженными седеющими волосами. Возраст ее определить было нельзя: словно она, выйдя из детства, не собиралась менять свой облик до глубокой старости. Женщина равнодушно посмотрела на Предда, словно он одна из тех пропащих душ, которые встречаются каждый день. 
— Я не сдаю комнат. Спрашивай в другом месте. 
Он помотал головой: 
— Мне не нужна комната. Я ищу женщину по прозвищу Гадючья Грива. 
Толстуха усмехнулась: 
— Ты опоздал. Она умерла пять лет назад. Кажется туда, откуда ты явился, новости доходят медленно. 
— Ты уверена, что она умерла? Это точно? 
— Мертва, как вчерашний день. Я ее вон там закопала. На глубину в шесть футов. В стоячем положении, чтобы она могла приветствовать тех, кто попробует ее откопать. — Она опять ухмыльнулась. — Хочешь попытаться? 
Он не обратил внимания на ее вопрос. 
— Ты была ее ученицей? 
Женщина рассмеялась: 
— Едва ли. Я была ее служанкой и экономкой. К тому, чем занималась она, у меня не было склонности. Но я хорошо ей служила, и она меня достойно отблагодарила. Ты ведь ее знал? 
— Только по слухам. Ясновидица. Колдунья. Немногие решались бросить ей вызов. Думаю, даже сейчас никто не решится сделать это. 
— Решаются. Дураки и совсем отчаянные. — Женщина поглядела на горящие огни поселка и покачала головой. — Они до сих пор сюда иногда приходят. Нескольких я похоронила, тех, которые меня не послушали и не оставили ее в покое. Но у меня нет ее способностей. Я делаю лишь то, для чего меня сюда взяли: присматриваю за домом. Дом и то, что находится в нем, теперь принадлежит мне. Но я все равно присматриваю за всем ради нее. 
Женщина посмотрела на Предда, ожидая его слов. 
— А кто теперь предсказывает будущее в Угрюмом Углу? — спросил он. 
— Шарлатаны. Воры, которые обирают до нитки и своими предсказаниями посылают на гибель. Они появились тут, когда она умерла. — Женщина плюнула на землю. — Всех их разоблачат и сожгут живьем. 
Предд колебался. Ему надо быть осторожным. Эта женщина крепко держится за свое наследство и помогать не настроена. Но ему надо выведать у нее необходимые сведения. 
— Гадючью Гриву никто не сможет заменить, — грустно согласился он. — Если только она сама не выбрала себе преемницу. У нее была когда–нибудь ученица? 
Женщина долго с подозрением смотрела на Предда. Затем грубо провела рукой по своим коротким волосам. 
— Кто ты? 
— Посланник, — ответил он. — Но человек, пославший меня, хорошо знал твою хозяйку и разделял ее страсть к волшебству и тайнам. Он тоже прожил очень много лет. 
Лицо ее сморщилось, словно смяли лист бумаги, и она сложила на груди свои мощные руки. 
— Он здесь? 
— Недалеко. Он предпочитает оставаться незаметным. 
Она кивнула: 
— Знаю, о ком ты говоришь. Но все равно назови его имя, чтобы я поверила, что ты от него. 
Крылатый Всадник кивнул: 
— Его зовут Странник. 
— Ха! — Глаза засветились от радости. — Хваленому друиду тоже иногда нужна помощь! Вот какой она была знаменитой, как ее уважали! — Она говорила торжественно и самодовольно. — Она, если бы пожелала, тоже могла бы быть членом его ордена. Но она хотела оставаться простой ясновидицей. 
— Так, значит, — мягко настаивал Предд, — теперь, когда ее нет, ему можно обратиться к кому–то еще? 
Наступило молчание, и женщина внимательно глядела на эльфа и думала. Кое–что она знала, просто не хотела рассказывать. Он терпеливо ждал. 
— Была одна, — сказала она наконец, но произнесла эти слова так, словно они были ей противны. — Только одна. Но она не подошла. У нее в характере был один порок, и она зря растрачивала свой дар. Хозяйка давала ей возможность избавиться от этой слабости, и каждый раз девушка подводила ее. В конце концов, девушка ушла. 
— Значит, девушка… — осторожно повторил Предд. 
— Очень молодая. Почти ребенок. Но… взрослая. Словно в детском теле живет взрослый человек. Серьезная и скрытная, что хорошо, но очень эмоциональная — а это уже плохо. Очень одаренная. Она отчетливо видела будущее, хорошо предсказывала события. — Женщина снова плюнула на землю. — Очень одаренная. Не просто ясновидица. Все это ей во вред. 
Крылатый Всадник смутился: 
— Что ты имеешь в виду? 
Женщина злобно посмотрела на него и покачала головой: 
— Мне незачем об этом говорить. Если тебе так интересно, спроси ее сам. Зовут ее Райер Орд Стар. Она живет недалеко. Могу рассказать, как к ней добраться. Будешь слушать? 
Предд выслушал, как добраться до той девушки, и поблагодарил женщину. В ответ она посмотрела на него с презрением и жалостью. Не успел он повернуться, чтобы уйти, а она уже захлопнула дверь своего дома. 

В лесу рядом с Угрюмым Углом, где Странник ждал возвращения Предда, было тихо. В темноте все было неподвижно. Не слышно было ни звука. Друид ждал терпеливо, но ему было неприятно из–за того, что он поручил поиск Гадючьей Гривы Крылатому Всаднику. Не потому, что Предд может не справиться; напротив, Крылатый Всадник лучше всего подходил для этого задания. Но друид предпочел бы сделать это сам. Связаться с ней было его идеей. Он знал, как ее отыскать. Но после нападения на верфь Спаннера Фрю стало ясно, что ведьма Ильзе твердо намерена помешать им пройти по пути, отмеченному на карте. Можно было подумать, что на поселение скитальцев напала Федерация, но друид был убежден, что это дело рук ведьмы Ильзе. Должно быть, ее шпионы заметили его в Мартовской Дымке, и она проследила, как он отправился на север к Спаннеру Фрю. Еще повезло, что он не столкнулся с ней на берегу, и еще больше повезло в том, что удалось спастись со своим новым судном. Его союзники–скитальцы — Редден Альт Мер, Руэ Меридиан и Спаннер Фрю — под покровом темноты и утреннего тумана доставили его по воздуху снова в Мартовскую Дымку, высадили там, где он оставил Предда, и отправились набирать команду. Как только экипаж будет готов, они полетят в Арборлон, представятся эльфам и их новому правителю и будут ждать возвращения друида. 
Все это займет некоторое время, но друид воспользуется этим временем, чтобы сделать два дела. Во–первых, он должен подождать, пока Квентин Ли и Бек Рау не найдут Трулза Рока и не приедут в Арборлон. Во–вторых, он должен посоветоваться с ясновидицей. 
Почему с ясновидицей? Предд поинтересовался этим, когда они летели на Обсидиане через горы Ирайбис в Угрюмый Угол. Зачем им ясновидица, когда Странник уже определил назначение карты? Трудно предугадать все, что может произойти в пути, объяснил Странник. Представь себе Синий Раздел как бездну, а острова как камни, что–то вроде брода. Неизвестно ни то, насколько надежны эти камни, ни то, какие тайны скрываются под водой. Гадючья Грива помогла бы им лучше увидеть опасность. Она увидит то, что им угрожает, что подстерегает их. То, что может потребовать человеческих жертв. 
Ясновидица всегда может подать идеи, но ни одна ясновидица не может подать столько идей, сколько Гадючья Грива. Ее способности были хорошо известны, и, хотя сама она была опасно непредсказуема, она никогда не относилась к друиду враждебно. Когда–то, очень давно, она помогла его родственнице, эльфийской королеве Рен Элессдил, когда та искала свой пропавший народ. Это было началом их сотрудничества, и друид старался его сохранять. Гадючья Грива время от времени принимала его у себя, всегда завистливо кивая, восхищаясь его волшебными способностями, всегда скрыто грозя, намекая, что она не слабее его в волшебстве. Она жила почти так же долго, как и он, но не прибегая к друидскому сну. Странник не знал, как это у нее получалось. Ее дар был для нее бременем, а история ее жизни была строго хранимой тайной. 
Странник сомневался, что Предду удастся уговорить ясновидицу встретиться с ним. Она вполне могла отказаться. Но был смысл попробовать. Если он хочет чего–то достичь, то надо действовать быстро и незаметно. 
Его раздражали неопределенность и ожидание. Он жалел, что не может действовать открыто. Время было дорого, а уверенности в успехе не было. Помощь Гадючьей Гривы очень важна. Она ни за что не согласится отправиться с ним в экспедицию, но сможет открыть ему глаза на то, что ему необходимо знать. Помощь она окажет неохотно, нарочно напустит туману на и без того неясные образы, но и это будет хорошо. 
Его размышления прервал какой–то шорох, друид поднял взгляд, и из темноты появился Предд. Крылатый Всадник был один. 
— Ты нашел ее? — тут же спросил друид. 
Предд покачал головой: 
— Она умерла пять лет назад. Так мне сказала ее экономка. 
Странник медленно и глубоко вздохнул. Он был разочарован. Ложь? Ложь такого рода легко разоблачить. Он бы и сам знал о смерти ясновидицы, если бы не просидел двадцать лет в Параноре. Почти все происшедшее в мире обошло его стороной. 
Крылатый Всадник сел на пень и стал пить из бурдюка воду. 
— Есть еще одна возможность. Когда она еще была жива, она взяла себе ученицу. 
— Ученицу? — Странник нахмурился. 
— Девушку по имени Райер Орд Стар. Очень одаренную, по словам экономки. Но они в чем–то не сошлись с Гадючьей Гривой. Экономка намекнула, что дело в каком–то недостатке характера, но подробнее ничего не сказала. Она сказала, что, если мне интересно, я сам могу у нее спросить. Она живет недалеко отсюда. 
Странник задумался, прикидывая возможные риск и выгоду. Райер Орд Стар? Никогда о ней не слышал. И не слышал о том, что Гадючья Грива брала себе ученицу. Но, вообще–то, он не слышал и о смерти ясновидицы. Его знания о событиях, происшедших за последние несколько лет, не могут служить надежным критерием истины. Лучше все самому разузнать и решить, так это или нет. 
— Покажи, где она живет, — сказал он. 
Предд, чтобы избежать встречи с местными жителями, повел Странника по тропам, которые обходили центр Угрюмого Угла стороной. Лес был непроходимым лабиринтом, в который, кажется, только они решились зайти. Вдалеке, среди общей тишины, шум поселка раздавался отдельными всплесками, а свет мерцал, словно глаза хищника. Но и Странник, и Крылатый Всадник умели ходить незаметно. 
Странник шел по темному густому лесу, и его одолевали мрачные мысли. Он чувствовал, что многие возможности от него ускользают. Слишком многие из тех, на кого он надеялся, оказались мертвы. Аллардон Элессдил, потом Каэль, а теперь и Гадючья Грива. Каждый из них обладал определенными сведениями и мог оказать помощь. Замену им найти трудно, если вообще возможно. Больше всего его беспокоило то, что больше нет Гадючьей Гривы. Справится ли он без помощи ясновидицы? Алланон много лет назад справлялся. Но Странник и его предшественник были слеплены из разного теста. Странник и не претендовал на то, чтобы сравняться с Алланоном. Он просто делал то, что мог, и делал главным образом потому, что это было нужно, а не потому, что друиду нравилась навязанная ему роль. Раньше друидами становились по желанию. С ним эта традиция была нарушена. 
Странник не любил думать о том, кто он и кем он стал. Не любил вспоминать, какой дорогой заставили его идти, чтобы он стал тем, кем никогда не собирался становиться. Воспоминание было горьким. Он стал друидом в результате махинаций Алланона и уговоров Коглина и вопреки своему нежеланию. Стал друидом, в конечном счете, из–за того, что в этом была огромная необходимость. Он не собирался иметь ничего общего с друидами и вырос с твердым намерением не связываться с наследием, которое востребовало стольких членов его рода, — с наследием Шаннары. Он поклялся направить свои усилия в другом направлении. 
Но все это старая история, упрекнул себя Странник, вспомнив, с каким пылом он предавался тщетным попыткам изменить то, чему суждено быть. Больше всего ему причиняло боль и обременяло совесть не то, что он нарушил свою клятву — это он мог оправдать необходимостью, — а то, насколько он отошел от своих прежних намерений, уже став друидом. Тогда он решил, что не станет таким, какими были до него Алланон и Бремен, не станет действовать исподтишка, втайне. Не будет манипулировать людьми ради своих целей, обманывать, вводить в заблуждение, скрывать. Он будет откровенен и честен в делах. Он откроет другим свои знания. 
Ему самому было удивительно, как наивен он был. Как глуп. Как далек от реальности. 
В жизни нельзя все разделить на правильное и неправильное, хорошее и плохое. Выбирать приходится между полутонами, и всегда надо взвешивать, сколько будет вреда, а сколько пользы. В результате Странник вынужден был пойти по пути своих предшественников и со временем приобрел те качества, которые сам презирал. Он перенял от них больше, чем намеревался. Вопреки своему желанию он стал таким же, как они. 
Потому что это было необходимо. 
Потому что его цель требовала такого поведения. 
Потому что при выборе поступков всегда следует думать о высшем благе. 
«Надо сказать об этом Беку Рау, когда все будет позади, — подумал он. — Надо сказать тому мальчику». 
Они вышли на поляну, на которой стоял домишко. Домишко был неухожен, окна разбиты, крыша осела, двор зарос бурьяном, огород пустовал. Казалось, что здесь уже не живут, что дом заброшен. 
Вдруг Странник увидел девушку. Она неподвижно сидела в тени крыльца, слившись с темнотой. Когда он посмотрел на нее, она тут же встала. Странник и Предд пошли к ней. Теперь, при свете луны и звезд, стало заметно, что она старше, не девушка, а скорее молодая женщина. Ее серебряные волосы были распущены и густыми прядями падали на бледное лицо. Она была худенькой, как тростинка, такой бесплотной, что казалось, порыв ветра подхватит и унесет ее. На ней было простое шерстяное платье, перехваченное на талии плетеным поясом. Она была обута в поношенные пыльные сандалии, а на шее носила странный ошейник из металла и кожи. 
Странник и Предд остановились перед ней. Девушка не отводила взгляда от Странника, на Крылатого Всадника она даже не взглянула. 
— Ты и есть тот, кого зовут Странником? — спросила она тихим высоким голосом. 
Странник кивнул: 
— Так меня называют. 
— Я Райер Орд Стар. Я ждала тебя. 
Странник удивленно на нее посмотрел: 
— Откуда ты знала, что я приду? 
— Я видела тебя во сне. Мы летели на воздушном корабле над Синим Разделом. Вокруг были темные тучи, и гремел гром. Но внутри темных туч скрывалось что–то еще более темное, и я предупреждала тебя поберечься этого. — Она помолчала. — Когда меня посетил этот сон, я поняла, что ты придешь сюда, и потом я отправлюсь с тобой. 
Странник помолчал в нерешительности. 
— Я не собирался просить тебя отправляться со мной, я хотел только… 
— Но я должна отправиться с тобой! — быстро перебила она его, взмахнув руками. — Ты снился мне и в других снах. Мне суждено отправиться с тобой через Синий Раздел. Это моя судьба! 
Она говорила с такой убежденностью, что Странник был просто обескуражен. Он посмотрел на Предда. Крылатый Всадник тоже был удивлен. 
— Видишь? — спросила она, указав на холщовый мешок, стоявший у ее ног. — Я уже собралась в дорогу. Прошлой ночью ты опять мне снился, снилось, что ты придешь сюда. Сон был таким сильным, что даже сказал мне, когда ты придешь. Такие сны бывают нечасто даже у ясновидиц. И почти никогда они не приходят в таком количестве. Когда такое случается, этим нельзя пренебрегать. Мы связаны, ты и я, наши судьбы переплетены так, что их не разорвать. Что случается с одним, затрагивает и другого. 
Ясновидица серьезно на него посмотрела. На ее бледном худом лице читалось недоумение, словно она не могла понять, почему он возражает. Странника же очень смутила ее решимость. 
— Ты была ученицей Гадючьей Гривы? — спросил друид, меняя тему разговора. — Почему ты от нее ушла? 
Девушка снова взмахнула руками: 
— Она с подозрением относилась ко мне. Ей не нравилось то, как я использую свой дар. Я — ясновидица, но еще я имею способность к вчувствованию — я проникаюсь чувствами другого человека. Оба дара у меня сильны, и мне просто необходимо пользоваться и тем и другим. Когда я совмещала их, Гадючья Грива начинала на меня кричать. «Никогда не вмешивайся в то, чему суждено быть! » — орала она. Но если я, предсказав будущее, могу взять у человека страдание, что тут плохого? Я лучше многих могу переносить страдание. 
Странник удивленно на нее посмотрел: 
— Ты читаешь будущее, узнаешь, что должно случиться что–то плохое, и затем, пользуясь способностью проникаться чувствами другого человека, уменьшаешь будущее страдание? — Странник попытался представить себе это, но не смог. — И часто можешь так делать? 
— Лишь иногда. Я могу немногое. Иногда я использую свои оба дара в обратном порядке. Я прихожу к тем, кто уже страдает, вижу будущее, вызванное этим страданием, и стараюсь изменить его. Гадючьей Гриве не нравилось то, что я проникаюсь чувствами других людей, она считала, что это влияет на способность к ясновидению. Может быть, она права. Оба дара одинаково для меня важны, и я не могу их разделить. Тебе это не нравится? 
Странник и сам не знал. И понятия не имел, что ему делать с этой девушкой. Она была убеждена, что отправляется с ним в путешествие, а он еще сомневался, стоит ли вообще спрашивать у нее совета. 

— Ты во мне не уверен, — сказала она. Странник кивнул, не видя смысла это скрывать. — Можешь не бояться того, что я не справлюсь со своей задачей. Ты ведь друид, а предчувствия никогда не обманывают друидов. Поверь им. — Она подошла к нему ближе. — Человек, способный к вчувствованию, может дать тебе покой, которого ты не найдешь иначе. Дай руку. 
Он, не задумываясь, дал ей свою руку, и она взяла ее. Пальцы ее были теплыми и едва касались его ладони. Она закрыла глаза. 
— Ты так страдаешь, Странник, — сказала девушка. Друид почувствовал в теле легкое покалывание, которое постепенно перешло в сонную негу, затем в состояние блаженства. — Тебе кажется, что ты со всех сторон окружен врагами, что ты упускаешь возможности, ты едва выносишь свое бремя. Ты ненавидишь себя за то, кто ты есть, и считаешь, что тебе не следовало им становиться. Ты скрываешь правду, важную для жизни тех, кто… 
Странник вырвал у нее свою руку и отступил назад. Его поразило, с какой легкостью ясновидица проникла к нему в душу. Девушка открыла глаза и снова посмотрела на друида. 
— Я могла бы избавить тебя от многих страданий, если бы ты позволил, — прошептала она. 
— Не надо, — ответил Странник. Он чувствовал себя так, словно его полностью раздели, и это ему не нравилось. — Страдание не дает мне забыть, кто я такой. 
Стоявший рядом Предд стал неловко переминаться с ноги на ногу — он стал свидетелем не предназначенных для него слов. Но Странник уже ничего не мог поделать. 
— Послушай меня, — начала тихо говорить Райер Орд Стар. — Выслушай то, что я видела в своих снах. Ты отправишься в экспедицию через Синий Раздел в поисках чего–то ценного — ценного больше для тебя, чем для тех, кто отправится с тобой. Твои спутники будут отважны и сильны духом, но вернутся не все. Один спасет тебе жизнь. Другой попытается ее отнять. Один будет беззаветно любить тебя. Один с невыразимой страстью возненавидит тебя. Один введет тебя в заблуждение. Один снова вернет тебя на верный путь. Все это я видела в своих снах, и мне суждено увидеть еще. Мне суждено быть твоими глазами, Странник. Мы связаны воедино. Возьми меня с собой. Ты просто должен взять. 
Ее тоненький голосок был полон такой страсти, что друид просто остолбенел. Он вспомнил о Гадючьей Гриве, о том, какой она всегда была неприятной и мрачной, о том, какими резкими всегда были ее слова, подумал о ее голосе, который, казалось, исходил из темной бездны, куда никому не следует даже пытаться заглянуть. И насколько не похожа на нее Райер Орд Стар! «Доверяй своим предчувствиям», — сказала она ему. Он всегда им доверял. Но сейчас его чувства были спутаны, и он не мог сделать определенного вывода. 
— Возьми меня с собой, — повторила она. 
Странник не смотрел на Предда. Он знал, что прочтет во взгляде Крылатого Всадника. Странник не смотрел даже в свое сердце, так как уже знал, что там таится. Он внимательно вглядывался в лицо девушки, ему надо было убедиться, что он ничего не упустил. Ясновидица действительно нужна в тех местах, куда он направляется. У Райер Орд Стар действительно есть дар, а искать другую ясновидицу нет времени. И нельзя пренебречь тем, что она не просто соглашается, а рвется отправиться с ним. 
— Бери свой мешок, Райер Орд Стар, — тихо сказал Странник. — Мы сегодня летим в Арборлон. 

Глава 16 

Бек Рау замер, а огромный призрак повернулся к людям. Квентин невольно шагнул назад, позабыв о переполнявшей его радости оттого, что меч Ли оказался действительно волшебным. Братья не решались даже вздохнуть, а призрак колыхался перед ними, словно ветви кедра на ветру или видение за мокрым от дождя окном. 
Изодранный плащ, скрывавший огромное тело Трулза Рока, вздулся и осел у него на плечах. В темноте его руки и ноги походили на огромные дубины, лица под капюшоном было не видно. Трулз Рок вполне мог быть одним из тех зверей, что рыскают по этим горам, но только у него было больше сходства с человеком. 
— Панакс, — прошипел он, — зачем ты сюда пришел? 
Он узнал дворфа, но произнес его имя безо всякой теплоты или радости. Голос призрака походил на скрип трущегося металла, а в конце фраз раздавалось шипение, словно выпускали пар. Бек совсем забыл, что с ними дворф. Опустив боевой топор, Панакс стоял перед этим страшным существом прямо и гордо. Но на лице чувствовалось напряжение, а во взгляде тревога. 
— У Странника для тебя послание, — сказал он призраку. 
Слова эти призрак выслушал бесстрастно. 
— Странник, — повторил он. 
— Это горцы, — продолжал Панакс. — Тот, что постарше, — Квентин Ли. Помоложе — его родственник Бек Рау. Им поручено передать тебе сообщение. 
— Говорите, — сказал Трулз Рок, обращаясь к братьям. 
Бек взглянул на Квентина, и тот кивнул. Бек прокашлялся. 
— Меня просили передать, что Странник готовится к путешествию на воздушном корабле через Синий Раздел. Он будет искать тайник в одной неизвестной стране. В тайнике находится очень ценное сокровище. Странник просил передать, что другие тоже ищут это сокровище. Среди них колдун, называемый Моргавр, и колдунья по прозвищу «ведьма Ильзе». 
— Ш–ш–ш! Мерзкие твари! — прошипел Трулз Рок с таким презрением, что Бек замолчал. — Что еще, юноша? 
Бек с трудом проглотил слюну. 
— Он просил передать тебе, что его враги уже убили эльфийского короля Аллардона Элессдила и подобранного в море эльфа, у которого была карта, где отмечен путь к сокровищу. Ему нужно, чтобы ты отправился с ним, помог искать сокровище и защитил бы его от врагов. 
Настало долгое молчание, затем привидение издало звук, похожий на кашель: 
— Чушь! Странник даже с одной рукой в состоянии себя защитить. Что ему надо на самом деле? 
Бек со смущением и страхом посмотрел на чудовище, взглянул на Квентина и Панакса, не получил от них никакой помощи и помотал головой: 
— Не знаю. Больше он ничего не сказал. Это все, что он просил передать. Он хочет, чтобы ты… 
— Что он хочет, он не говорит! — прошипел призрак. — Ты, горец, — призрак показал на Квентина, — каким волшебством ты владеешь? 
Квентин ответил не колеблясь: 
— Древним волшебством, только что вновь обретенным. Этот меч принадлежит моему роду. Как мне сказали, волшебную силу ему придали во времена Алланона. 
— Ты плохо владеешь этим волшебством, — равнодушно сказал призрак Квентину и тут же от него отвернулся. — А ты, юноша? — Трулз Рок обратился к Беку: — Ты тоже владеешь каким–то волшебством? 
Бек покачал головой: 
— Нет, никаким. 
Бек почувствовал, что Трулз Рок внимательно на него смотрит. Последовало молчание, и Беку показалось, что к его лбу прикоснулись словно перышком. Ощущение быстро исчезло. Вполне возможно, что ему это всего лишь показалось. 
Трулз Рок сделал шаг вправо, и из–под плаща показались рука и нога огромных размеров, с большими мускулами, густо поросшие волосами и не покрытые одеждой. Беку казалось, что призрак под плащом стоит сжавшись, находясь в постоянной готовности отразить нападение. Трулз Рок был и так огромен, но, если выпрямится в полный рост, решил Бек, он будет еще выше. До таких размеров вырастают только горные тролли, но у Трулза Рока не было густой шерсти, как у троллей, и движения его не были медленными и неловкими, как у них. Он был быстр, ловок, кожа у него была человеческой. 
— Друид прислал вас сюда, чтобы испытать, — негромко прошипел призрак. — Чтобы вы преодолели свои страхи и предрассудки. Ваше волшебство и ваш дар — еще неопробованное оружие. — Он усмехнулся и зашипел дальше. — Панакс, ты тоже участвуешь в этой игре? 
Дворф фыркнул: 
— Я ни с кем не играю в игры. Меня просили проводить горцев в Вольфстааг и обратно. Ты, кажется, знаешь об этом деле больше меня. 
— Все игры да игры, — проговорило привидение, сделало несколько шагов направо, затем вернулось назад. На этот раз Бек увидел под капюшоном лицо, которое на мгновение осветил свет костра. Оно было исполосовано глубокими красными рубцами, и кожа была словно оплавлена. — Игры друидов, — продолжал Трулз Рок, снова заходя в тень. — Не нравятся они мне, Панакс. Но за Странником всегда интересно понаблюдать. — Он помолчал. — А может быть, и за этими двумя тоже, а? 
Панакс явно смутился, но ничего не сказал. Трулз Рок указал на Квентина: 
— Если бы не я, вас бы задрали те волки. Если хочешь жить долго, получше изучи волшебные способности своего меча. 
Бек почувствовал, что теперь чудовище смотрит на него. 
— А ты, юноша, никому не доверяй. Пока не начнешь понимать все лучше, чем сейчас. 
Бек почувствовал, что Квентин и Панакс тоже на него смотрят. Ему хотелось спросить у Трулза Рока, о чем он говорит, но Бек не решился. 
Трулз Рок фыркнул и отвернулся. 
— Где вы встречаетесь со Странником? — спросил он через плечо. 
— В Арборлоне, — быстро ответил Бек. 
— Тогда там и увидимся. — Говорил он тихо, почти шепотом. — А теперь быстро убирайтесь из этих гор! 
Подул резкий порыв холодного ветра, и послышался шорох. Бек и Квентин невольно отпрянули, защищая глаза руками. Пламя костра у них за спиной всколыхнулось и погасло. 
Вокруг стало темно и тихо. Трулз Рок исчез. 

Далеко на юге, южнее Лии, южнее Преккендорранского плоскогорья, южнее старых промышленных городов Уейфорд и Стерн, находилась столица Федерации — город Аришаиг. В этом городе министр обороны Сен Дунсидан был разбужен прикосновением к плечу. 
Министр открыл глаза и в полумраке посмотрел на потолок, не понимая, что его разбудило. Он лежал на спине на огромной кровати. В спальне было прохладно и тихо. 
— Проснись, министр, — прошептала ведьма Ильзе. 
Он заметил ее стройную, укутанную в широкие одеяния фигуру, склоненную над ним. 
— Таинственная госпожа из моих снов, — приветствовал он ее, сонно улыбаясь. 
— Не говори ничего лишнего, — сказала она, отходя от постели. — Вставай и иди за мной. 
Она смотрела на него, пока он вставал. Его волевое лицо было спокойно, словно ничего не было удивительного в том, что она тут появилась. Сен Дунсидан был влиятельным человеком, чей авторитет отчасти держался на том, что министр никогда не проявлял удивления. Он был министром обороны Федерации уже больше пятнадцати лет и так долго занимал этот пост во многом благодаря тому, что похоронил многих недооценивавших его. Иногда он казался мягким и задумчивым, сторонним наблюдателем, просто человеком, который всем хочет помочь. На самом же деле у него были повадки и мораль змеи. В мире, где все либо хищники, либо добыча, он предпочитал быть хищником. Но он прекрасно понимал: для того чтобы выжить, надо держать свои предпочтения и амбиции в тайне. Когда он чувствовал опасность, как, например, сейчас, он всегда улыбался. Но улыбка скрывала острые зубы. 
Ведьма Ильзе молча провела его из спальни в кабинет. Кабинет — это место, где он занимается делом. Он должен понять, что разговор их будет деловым. Он был человеком неуемной страсти, которую привык удовлетворять, когда пожелает. Ведьма не хотела, чтобы он неверно понял цель ее появления, когда она пришла в его спальню. Она заметила, как он на нее смотрит, и взгляд этот ей не понравился. Если он попытается тронуть ее, придется его убить. Это очень просто, только ничего не даст. Лучший способ предотвратить подобный исход — с самого начала дать понять, что характер их отношений останется прежним. 
Сен Дунсидан был одновременно и ее шпионом, и союзником. Занимаемое им место в иерархии Федерации позволяло ему оказывать Ильзе услуги в обмен на ее услуги. Будучи министром обороны, он прекрасно понимал роль силы в правительстве. Он также понимал и необходимость осторожности. Он был умен, терпелив, любил доскональность, а его трудолюбие стало легендой. Если он решал чего–то добиться, он уже не отступал. Но ведьму привлекало, прежде всего, его честолюбие. Дунсидану недостаточно было поста министра обороны. Он не был бы удовлетворен, став военным министром, государственным министром или даже премьер–министром. Он, наверное, не был бы доволен, даже став королем, хотя такой должности не существовало при современном политическом устройстве Федерации. Он хотел абсолютной власти. Ильзе после их знакомства почти сразу поняла, что стоит показать ему пути к такой власти, он сделает все, о чем бы она ни попросила. 
Они дошли до кабинета и вошли внутрь. Помещение было отделано деревянными панелями и имело строгий, даже суровый вид. Решив не зажигать настенных факелов, которые дали бы более яркий свет, министр стал зажигать свечи на рабочем столе. Он был высок, хорошо сложен, свои длинные серебристые волосы он носил распущенными. Он неторопливо переходил от одной свечи к другой. Министр был привлекательным мужчиной, его натура притягивала, пока его не узнавали лучше. Когда же это происходило, то оказывалось, что это просто еще один человек, которого следует тщательно остерегаться. Ведьма Ильзе встречала таких более чем достаточно. Иногда казалось, что мир просто переполнен такими людьми. 
— Ну, — сказал Дунсидан, удобно расположившись на одном конце дивана и не спеша поправляя на себе халат. 
Ведьма встала на некотором расстоянии от него, не откинув капюшона, так что ее лицо по–прежнему оставалось в тени. Несколько раз ему удалось увидеть ее лицо, но только потому, что надо было ему это позволить, — ведьма Ильзе старалась не потакать его явному к ней интересу. К министру она относилась не так, как к остальным своим шпионам. Из гордости и честолюбия он считал себя равным ей. Она могла легко сделать его покорным, но тогда он перестанет быть полезным. Ей необходимо, чтобы он сохранял свою силу, иначе он не выживет на политической арене Федерации. 
— Те воздушные корабли, что я тебе послал, сделали то, что было нужно? — спросил министр, слегка нахмурясь. 
— Сделали то, что могли, — ответила она равнодушно. 
Она тщательно подобрала слова и продолжила: 
— Мой противник умен и силен. Его нелегко застать врасплох, и врасплох его не застали. Ему удалось бежать. 
— Жаль. 
— Временная неудача. Я снова его найду и, когда найду, уничтожу. А пока мне нужна твоя помощь. 
— Найти или уничтожить его? 
— Ни то ни другое. Преследовать его. У него есть воздушный корабль, капитан и команда. Мне нужно то же самое. 
Сен Дунсидан задумчиво на нее посмотрел. Она видела, что он уже взвешивает ее слова. Министр сразу решил, что за ее словами скрывается что–то большее. Если она преследует кого–то, то для этого должна быть причина. Он достаточно хорошо ее знал и понимал, что она не будет устраивать погоню, чтобы просто убить своего противника. Здесь замешано что–то еще, что–то важное для нее. Министр пытался вычислить, какая здесь может быть выгода для него. 
Ильзе решила не играть в игры. 
— Давай я расскажу тебе, почему это так важно для меня, — сказала она. — Дело не только в том, что я хочу уничтожить своего противника. Мы с ним стремимся к одной цели. Это нечто очень редкое и ценное. И если я захвачу это первой, оно принесет пользу нам обоим. Прося помощи в этом предприятии, я подразумеваю, что всем, что я добуду, я поделюсь с тобой. 
Министр кивнул: 
— Как ты и поступала всегда, таинственная госпожа. — Он улыбнулся. — Что же это за цель, к которой ты так стремишься? 
Ведьма нарочно поколебалась, словно никак не могла решиться рассказать ему. Он должен подумать, что это очень выгодная для него информация. 
— Это своего рода волшебная сила, — сказала она наконец. — Особенная сила. Если я ее получу, то стану гораздо сильнее. А если я поделюсь ею с тобой, то ты станешь самым сильным в правительстве Федерации. — Она помолчала. — Ты бы хотел этого? 
— Ну, не знаю, — сказал он, тихо смеясь. — Для простого человека, как я, такая сила может оказаться слишком велика. — Он помолчал. — Ты обещаешь, что по возвращении поделишься этой волшебной силой? 
— Даю твердое обещание, министр. 
Он едва заметно кивнул: 
— Большего просить и не могу. 
Она уже давно убедила его, что всегда держит данные обещания. К тому же он думает, что если она и не сдержит слово, то он много не потеряет. 
— И куда ты направишься искать эту волшебную силу? — спросил он. 
Она пристально на него посмотрела: 
— На другую сторону Синего Раздела, в неизвестную страну, в старый город. Туда ходили лишь немногие. Никто не вернулся. 
Она ничего не сказала ни о подобранном в море человеке, ни о предприятиях эльфов. Об этом министру незачем знать. Она рассказала достаточно, чтобы его заинтересовать. 
— Никто не вернулся, — медленно повторил он. — Не очень обнадеживает. И ты справишься там, где все другие потерпели поражение? 
— А ты как думаешь, министр? 
Он тихо засмеялся: 
— Я думаю, что ты слишком молода для таких интриг и махинаций. Тебе разве никогда не хотелось заняться чем–нибудь более приятным? Разве тебе не хочется отложить в сторону свои обязанности, всего на несколько дней, и сделать что–нибудь, о чем ты никогда не помышляла? 
Она устало вздохнула. Тупица. Он никак не понимает, что его романтические предложения ее не интересуют. Надо положить этому конец сейчас, пока еще не поздно. 
— Если вдруг мне этого захочется, — заговорила она сладким голосом, — не сможешь подсказать, куда мне тогда направиться? 
Он неотрывным взглядом смотрел на нее: 
— Могу. 
— И не проводишь ли меня туда и не составишь ли компанию? 
Министр выпрямился в ожидании: 
— Почту за честь. 
— Нет, министр. Скорее всего и день не кончится, а ты уже будешь трупом. — Она помолчала, давая ему время понять смысл ее слов. — Перестань гадать, кто я такая. Забудь эти мысли и не вспоминай их больше. Никогда. Я совсем не то, что ты себе вообразил. Я чернее, чем твои самые темные дела. Не думай, что знаешь меня. Держись от меня подальше и, может быть, останешься жив. 
Лицо его застыло, а во взгляде читалась неуверенность. Она дала ему время побороться со своими мыслями, затем засмеялась, словно обычная девушка, и негромко сказала: 
— Ладно, министр. Не будем ссориться. Мы же старые друзья. Союзники. Что с моей просьбой? Ты поможешь? 
— Конечно, — быстро ответил министр. 
Будучи прежде всего политиком, Сен Дунсидан мог быстрее многих признавать реальность. Он не хотел ни настраивать против себя, ни сердить свою союзницу, ни разрывать взаимовыгодное сотрудничество. Он сделает вид, словно и не было этого неловкого предложения об интимном свидании. Она его, конечно, простит. 
— Будет корабль, капитан и команда, — заверил он ее, довольный тем, что есть возможность вернуть себе ее доброе расположение. Он провел рукой по своим серебристым волосам и улыбнулся: — Все это будет в твоем распоряжении, таинственная госпожа. На время, которое потребуется. 
— И все самое лучшее, министр, — предупредила она. — У меня не должно быть никаких слабых мест. Это будет нелегкая экспедиция. 
Министр встал, подошел к окну кабинета и посмотрел на город. Его дом стоял среди других зданий правительства Федерации, жилых и рабочих. Дома окружал обнесенный стеной парк, в который никого без приглашения не пускали. Ведьма Ильзе улыбнулась. Кроме нее, конечно. Она могла ходить всюду, где ей хотелось. 
— Я дам тебе «Черный Моклипс», — вдруг сказал Сен Дунсидан. — Это наш лучший военный корабль, проверенный в деле. Скитальческой постройки. На его счету более двухсот боевых вылетов, и он ни разу не был сбит. Не было даже серьезных повреждений. Сейчас у этого корабля новый капитан и команда, и они жаждут себя зарекомендовать. Не пойми меня превратно — все они старые воины, но недавно на этом корабле. Их назначили на него после того, как прежний экипаж дезертировал. 
Ведьма внимательно посмотрела на министра: 
— Команда опытна и надежна? Она испытана в бою? 
— Все члены команды отслужили два полных года на Преккендорранском плоскогорье. Все они опытны, надежны и хорошо обучены. 
«И полностью укомплектовать солдатами», — собиралась было сказать Ильзе, как вдруг ее остановил резкий голос Моргавра. Никаких солдат  , — прошипел он так, что слышала только она. Корабль, капитан и команда — и все. И никаких вопросов.  Она замерла, услышав его голос, исходивший из темного угла за спиной Дунсидана, оттуда, где скрывался Моргавр. 
— Госпожа? — заботливо произнес министр обороны, почувствовав ее колебание. 
— И провизию для длительного путешествия, — продолжила она, словно это и собиралась сказать. Она не хотела уступать Моргавру. Ей не нравилось то, что он пытался распоряжаться делами, в то время как сам не собирался отправляться в экспедицию. Он считал себя ее учителем, кем в действительности и был. Но сейчас она была уже равной ему и не зависела от него. Магическими способностями она обладала всегда, даже до их встречи, когда он пришел к ней и помог восстановить ее разбитую жизнь. Но она никогда не была беспомощна, и Моргавр, по–видимому, забыл о ее силе. 
— Судно доставят тебе полностью укомплектованным и готовым к полету, — сказал Сен Дунсидан, снова обращая на себя ее внимание. — Готово оно будет через неделю. 
— Через четыре дня, — негромко возразила ведьма Ильзе, твердо посмотрев ему в глаза. — Я сама его заберу. Отдай приказ капитану и команде во всем мне подчиняться. Во всем, министр. Чтобы не было ни вопросов, ни возражений, ни колебаний. Все решения буду принимать я. 
Министр кивнул, но без энтузиазма: 
— Я отдам такой приказ капитану и команде, таинственная госпожа. 
— Иди спать, — велела она ему и отвернулась. 
Она постояла, глядя в темное окно, и подождала, пока министр не ушел, затем резко повернулась к Моргавру, который уже вышел из своего укрытия. В город он пришел вместе с ней, но во время ее разговора не появлялся. Он объяснил, что будет лучше, если Сен Дунсидан будет считать, что всем распоряжается она. «Как и есть на самом деле», — хотела сказать ведьма Ильзе, но промолчала. 
— Все сделала правильно, — сказал Моргавр, выходя из тени. 
— Мне не нравится, что ты вмешиваешься! — недовольно бросила она. — Напоминаешь, что надо, а что не надо делать! Я подвергаю себя опасности ради этой волшебной силы, а не ты! 
— Я лишь стараюсь помочь там, где надо, — спокойно ответил колдун. 
— Тогда и помогай! — резко сказала она. Терпение у нее кончилось. — Нам нужны солдаты! Нам нужны закаленные воины! Где их взять, кроме как у Федерации? 
В ответ на ее тираду он махнул рукой. 
— У меня, — сказал он как бы между прочим. — Я уже все устроил. Три десятка мвеллретов, и командовать ими будет Кри Бега. Они и будут твоими воинами. С ними тебе бояться нечего. 
Мвеллреты. Ее передернуло при мысли о них. Он прекрасно знал, что она ненавидит ретов. Воины они яростные и беспощадные, но они постоянно обманывают. Она им не доверяла. Она не могла прочесть их мыслей. Они сопротивлялись ее волшебной силе и использовали в ответ свои уловки. Поэтому они и нравятся Моргавру, поэтому он их и посылает. Они будут отлично сражаться за нее, но они будут за ней шпионить. Давая ей мвеллретов, Моргавр хочет держать ее в подчинении. 
Она понимала, что может отказаться от его предложения. Но этим она продемонстрирует свою слабость. Кроме того, колдун станет просто настаивать на том, чтобы она сделала так, как он просит, так как уже решил, что реты необходимы… 
Ведьма вдруг поняла, что на самом деле означает посылка ретов. Моргавр уже не просто не доверяет ей, считая, что она может не выполнить его распоряжений. 
Он ее боится. 
Она улыбнулась, словно вдруг обрадовалась его предложению. Она постаралась тщательно скрыть свои истинные чувства. 
— Конечно, ты прав, — сказала она. — Где нам взять бойцов лучше? Кто осмелится выступить против рета? 
Только я  , — подумала она. — Но, когда ты об этом узнаешь, Моргавр, уже будет слишком поздно. 

Глава 17 

Через четыре дня после того, как они ушли из гор Вольфстааг, Бек Рау, Квентин Ли и дворф Панакс добрались до долины Ринн. 
Бек с раннего детства слышал рассказы об этой долине, и теперь, когда они въезжали в нее, эти рассказы снова ему вспомнились. Больше тысячи лет тому назад эльфы со своим королем Ярлом Шаннарой три дня бились здесь против орд Чародея–Владыки, и эта жестокая битва закончилась поражением друида–отступника. Сюда более пятисот лет тому назад на помощь эльфам, окруженным вырвавшимися из–за стены Запрета демонами, прискакал Свободный Корпус. Здесь менее ста пятидесяти лет тому назад эльфийская королева Рен Элессдил командовала войском союзников, Свободнорожденных, когда те держали оборону против армий Федерации, командовал которыми Риммер Далл. Тогда Свободнорожденные изгнали оккупантов и уничтожили культ Тьмы. 
Бек посмотрел на становящиеся все более крутыми склоны долины и четкие силуэты вершин. Это ворота, ведущие в исконные земли эльфов. Здесь на территории всего в несколько квадратных миль происходило столько кровопролитных сражений. Но сейчас долина была тиха, залита светом, и ничто не говорило о том, что здесь вообще когда–то проходили войска. 
Однажды Бек слышал, как один человек сказал Корану, что эта земля священна, что она стала священной от крови, пролитой за то, чтобы в Четырех Землях была свобода. Это очень хорошая, благородная мысль, ответил Коран Ли, но было бы лучше, если бы такая огромная жертва принесла оставшимся в живых какой–нибудь более долговременный результат. 
Юноша ехал среди полуденной тишины и все думал об этом. К западу долина сужалась, в этом месте скалы образовывали природную крепость. По извилистым узким проходам между этими скалами должен был пройти каждый, кто хотел попасть в леса Западной Земли и проехать дальше в Арборлон. Здесь проходила первая линия обороны каждый раз, когда родина эльфов подвергалась нападению. Бек никогда здесь не был, но он знал историю этих мест. Он стал вспоминать рассказы отца. Бек совсем не так представлял себе эту долину. Все бурные события, происшедшие здесь, отступали на задний план перед тишиной, простором, запахами полевых цветов, прохладным ветерком и пригревающим солнцем. Прошлое ничем не напоминало о себе. Бек с большим трудом мог представить себе те давние события. Ему было интересно, думают ли эльфы об этой долине так же, как и он; служит ли она им напоминанием о том, как бывают преходящи результаты военных побед. 
Ему было интересно, что он будет думать об экспедиции, в которую сейчас отправляется, тогда, когда все будет уже позади. Добьется ли он каких–нибудь более долговечных результатов? 
Поездка на запад прошла без приключений. За четыре дня ничего не произошло. Братья–горцы и дворф после встречи с Трулзом Роком спустились с Вольфстаага, остаток ночи и утро проспали в хижине Панакса, затем собрали свое снаряжение, взяли лошадей и в полдень поехали в Арборлон. Ехали они налегке, решив не брать вьючных лошадей с продовольствием. Еду по дороге они добывали себе сами. В пограничных землях было большое число поселений, так что путники могли купить все необходимое. Никакие препятствия не преграждали их путь на запад. Они проехали вдоль северного берега Радужного озера, оставив Рунные горы на севере, проехали по холмам Каллахорна мимо Варфлита и Тирзиса и оказались на равнинах севернее Тирфинга. Здесь они повернули на север и вдоль реки Мермидон проехали в долину Ринн. Ехали они без остановок, но и без спешки. Дни стояли ясные, солнечные, а ночи прохладные и тихие. 
Трулза Рока они не видели и не слышали. Панакс сказал им, что они его и не увидят, и не услышат, и оказался прав. 
Встреча с таинственным и грозным Трулзом потрясла и Бека, и Квентина. Только через день, когда они уже далеко отъехали от Депо Бента и Вольфстаага, только тогда они снова смогли заговорить о Трулзе. К этому времени Панакс уже был готов рассказать им остальное из того, что знал. 
— Конечно же, он — человек, такой же, как вы или я, — сказал Панакс в ответ на вопрос Бека, что за существо этот Трулз Рок. — Ну хотя, может быть, и не совсем такой. Похожих на него я вообще не встречал. Но он — человек, не зверь, не призрак. Когда–то он жил в Южной Земле, до того как переселился в горы. Родом он из приграничного района, лежащего южнее Варфлита где–то в Рунных горах. Он происходит из семьи бедных охотников, которые постоянно перебирались с места на место и жили в нищете. Он сам мне об этом рассказал. Очень давно. Больше никогда об этом не говорил. 
В это время путники были уже где–то в долине Рэбб и ехали вдогонку за заходящим солнцем. Уже опускались сумерки. Дворф замолчал, прервал свой рассказ, собираясь с мыслями, и никто из братьев не перебивал его. 
— Когда ему было, наверное, лет двенадцать, случился пожар. Мальчик спал вместе со взрослыми во временном укрытии из шкур, и оно загорелось. Всем удалось выскочить, но мальчик запутался в складках шатра и не мог освободиться. Огонь так сильно опалил Трулза, что после этого его было не узнать. Все думали, что он умрет, и, наверное, считали, что это для него будет лучший выход. Но они сделали для него все возможное, и, как оказалось, этого было достаточно. Трулз говорит, что он был крупным парнем, очень сильным уже тогда, так что организм выдержал, и он остался жив. 
Но он был так изуродован, что даже родные не могли на него смотреть. Как это было, не могу себе представить. Он говорит, что и сам на себя не мог смотреть. С тех пор он стал сторониться людей и в одиночестве охотиться на зверей в лесу. А когда подрос, то ушел от людей, решив жить отдельно. Он очень сильно переживал из–за своей внешности, и, как он сам говорит, больше всего ему хотелось умереть. Он ушел на восток, в Вольфстааг, так как слышал рассказы о тамошних обитателях. Он решил, что в таком месте никто из людей жить не станет, и он сможет провести то время, что у него осталось, в одиночестве. 
Но в этих горах с ним что–то произошло. Он упорно не рассказывает, что именно. Не говорит на эту тему. Но умирать он передумал. Он решил излечиться. Ходил к знахарям за лекарствами и целебными бальзамами, применял все средства, что они ему прописывали, и еще совершил для самоисцеления какой–то ритуал. Какой именно, он тоже не рассказывает. Не знаю, подействовало или нет. Он утверждает, что подействовало, но по–прежнему прячет лицо под капюшоном. Я так и не смог его подробно разглядеть. Не видел ясно ни лица, ни других частей тела. Думаю, никто не видел. 
— Но с ним ведь еще что–то произошло, — быстро вставил свои слова Бек. — Ты говоришь, что он — человек, что внутри он как все люди, как мы с тобой, но по его виду этого не скажешь. Он совсем не похож на человека. 
— Да, — согласился Панакс, — не похож. И этому есть причина. Я говорю, что он человек, потому что он родился человеком. Но стал чем–то еще, и трудно сказать, чем именно. Я немного догадываюсь. Он нашел способ уподобиться тем тварям, что живут в Вольфстааге, стать таким же, как они. Трулз Рок стал оборотнем, это точно. Он может принимать вид животных и духов. Может становиться таким же, как они, или — если ему надо — таким, как те твари, что их пугают. Так он и поступил с теми урвольфами. Он что–то вроде природной стихии, с которой бесполезно тягаться. Он может превратиться во что захочет, чтобы убить. Он силен, ловок, необуздан и действует, руководствуясь порывами, но сумеет найти выход в таких ситуациях, в которых мы с вами думали бы только о том, как убежать. В горах Трулз Рок как у себя дома. Он как у себя дома в местах, которые другим людям видятся лишь в ночных кошмарах. Поэтому друид хочет, чтобы он отправился с ним. Трулз Рок пройдет там, где не пройдет обычный человек. И решит задачи, столкнувшись с которыми другие будут просто чесать в затылке. 
— Как Странник с ним познакомился? — спросил Квентин. 
— Думаю, до него дошли слухи, а потом он его выследил. Только Странник мог его выследить. — Панакс улыбнулся. — Я даже не уверен, действительно ли друид выслеживал Трулза, но Странник каким–то образом оказался вблизи и привлек к себе его внимание. Скорее всего, никто не может выследить Трулза Рока. Но Странник его нашел и уговорил отправиться с ним в путь. Не знаю, куда они ходили с ним тогда, но между ними возникла некая связь. С тех пор Трулз очень охотно отправляется в путешествия вместе с друидом. — Дворф покачал головой. — Хотя ничего нельзя знать наверняка. Он ни с кем не ведет доверительных бесед. Я ему нравлюсь, насколько ему вообще кто–то может нравиться, но близко к себе он меня не подпускает. 
— Он страшен, — негромко проговорил Бек. — И дело не в том, что он может исчезать и появляться из ниоткуда, как привидение, или менять свой облик. И не в том, что с ним произошло. Страшно, когда он смотрит сквозь тебя, и кажется, что он видит то, чего не видишь ты. 
— Он правильно сказал про меня и про меч, — согласился Квентин. — Я действительно не знал, что мне надо было делать. Я просто изо всех сил пытался удержать волшебную силу в повиновении, чтобы не подпустить урвольфов. Если бы Трулз не появился, они наверняка бы нас растерзали. 
Трулз Рок узнал что–то и про Бека. Бек все не мог забыть его слова. «Никому не доверяй, — сказал оборотень, — пока не будешь во всем разбираться лучше». Это наставление говорит о том, что Трулз Рок увидел в нем что–то, о чем сам Бек еще не подозревает. Всю дорогу из Вольфстаага по пограничным землям к Арборлону Бек вспоминал, как оборотень смотрел на него, изучал и как он разглядел что–то. Бек знал, что такой способностью издавна обладают друиды. Алланон славился тем, что видел человека насквозь. Этой чертой обладает и Странник. Трулз Рок не друид, но Бек чувствовал себя под его взглядом так, словно с него живого сдирали кожу. 
Потом об оборотне почти не говорили, так как запас сведений о Трулзе у Панакса, похоже, иссяк, а Бек и Квентин предпочли свои мысли оставить при себе. Разговор перешел на другие темы. Заговорили о предстоящей экспедиции, о которой дворф знал очень мало, хотя уже был частью этого предприятия. Странник настаивал на том, чтобы дворф присоединился к экспедиции, если Трулз Рок согласится отправиться с друидом. Бек и Квентин сообщили Панаксу то немногое, что сами знали. Большую часть времени путники обменивались своими соображениями о том, куда может направляться их экспедиция и что именно они будут искать. 
Дворф заявил прямо: 
— Никакие богатства друидов не интересуют. Друидам нужно только волшебство. Странник ищет или какой–то магический предмет, или какое–то заклятие — что–то в этом роде. Что–то обладающее огромной силой. Что–то такое, что он не может отдать в руки ведьмы Ильзе или кого бы то ни было, так как для него это будет равносильно самоубийству. 
Слова эти были правдоподобны, но никто не хотел верить, что предприятие столь опасно. После Больших Войн, когда в мире родились новые народы, появились волшебные силы — необходимость выживания потребовала их изобрести. Почти все эти силы были очень велики, и все они были либо подчинены друидами, либо ими изгнаны. Что–то было подозрительное в том, что существует какая–то новая форма волшебства, которая все эти годы оставалась неизвестной и вот сейчас, благодаря случайности, вдруг дала о себе знать. Волшебная сила не возникает на пустом месте. Просто так она не появляется. Кто–то ее вызвал, усовершенствовал и выпустил на волю. 
— Поэтому Странник и берет с собой таких людей, как ты, горец, с твоим волшебным мечом, и Трулз Рок, — сказал Панакс все так же прямо. — Волшебство против волшебства. Поэтому и нужны люди, которые связаны с волшебством и умеют им владеть. 
Но это не объясняло, зачем берут Бека или Панакса. Панакс, по крайней мере, был опытным охотником, Бек же ничего не умел. Он то и дело касался рукой гладкой поверхности Феникс–камня и вспоминал свою встречу с Королем Серебряной реки. И каждый раз он ставил под сомнение все, что, как казалось ему раньше, он знал и понимал. И каждый раз вспоминал, как ночью в Восточной Земле на него смотрел Трулз Рок. 
В конце долины их встретили эльфы–охотники и провели их через лес в Арборлон. Путники не знали, что их будет сопровождать свита, но, как только они назвали свои имена дозорным, стало понятно, что их ждали. 
Наступил вечер. Дорога, ведущая в Арборлон, была широкой и ровной, и ехать по ней было приятно. Когда они прибыли в город, было еще светло. Они выехали из тенистого леса и оказались в роще старых деревьев. Затем роща поредела, появились поля и фермы, и, наконец, показался длинный край утеса. Арборлон был больше и многолюднее Лии, всюду, насколько видел глаз, располагались мастерские и жилые дома, по дорогам двигался постоянный поток людей и повозок. Здесь можно было встретить представителей самых разных народов. В Арборлоне пересекались торговые пути, этот город был перевалочным пунктом для множества товаров. Здесь не было больших кузниц и фабрик, как в Южной Земле и на севере, у горных троллей, но товары из тех земель были видны всюду: здесь их складировали или пересылали эльфам, жившим дальше на западе. Мимо проходили караваны, которые направлялись на запад, в Сарандон, на юг, в Дикие Дебри, и на север, к троллям. 
Квентин посмотрел по сторонам и широко улыбнулся: 
— Ради этого мы и приехали, Бек. Смотри, как все замечательно. Ведь так ты все себе и представлял? 
Бек промолчал, оставив свои мысли при себе. Его, прежде всего, поразило то, что народ, только что потерявший своего короля, продолжал жить, не проявляя ни малейших признаков скорби. Правда, он должен был признать, что и сам не знал, как им следовало бы себя вести. Ведь жизнь продолжается, несмотря ни на что. Так и должно быть. 
Они прошли по городу и свернули на юг, где начинались сады и парки и где находились дворцы Элессдилов. Уже было поздно, быстро темнело, вдоль улиц и перед входами в здания зажгли факелы. Вокруг уже не было людских толп. Из тени появились королевские гвардейцы личные охранники короля и основа эльфийской армии. Они взяли у прибывших лошадей и повели путников по дорожке, вдоль которой росли дубы и высокая трава, к павильону, находившемуся в стороне от других дворцовых построек, на самом краю утеса. Внутри павильона были скамьи с высокими спинками, на столиках стояли кувшины с элем и холодной водой, а также высокие металлические кружки и стеклянные кубки. 
Гвардейцы, которые проводили путников в павильон, предложили им располагаться и ушли. 
Оставшись одни, путники стали ждать. Через несколько минут Панакс вынул свой нож и кусок дерева и начал вырезать. Квентин посмотрел на Бека, пожал плечами и потянулся к кувшину с элем. 
Бек остался стоять на месте. Он тревожно озирался по сторонам и думал о том, что совсем недалеко от этого места ведьма Ильзе организовала покушение на эльфийского короля. Ему было неуютно оттого, что организовать убийство в самом центре эльфийской столицы оказалось так легко, ведь следующие наиболее вероятные жертвы — это они. 
— Ты что делаешь? — спросил Квентин, который подошел к нему с кружкой в руке. Он нес за спиной меч Ли так, словно носил его там всю жизнь, а не надел только на этой неделе. 
— Ничего, — ответил Бек. В Квентине уже становились заметны те перемены, которым, в конце концов, подвергнутся они все. Им всем придется отбросить свою прежнюю жизнь. Бек все еще этому сопротивлялся. — Я просто думал, здесь уже Странник или еще нет. 
— А… Но вид у тебя такой, словно ты ждешь, что тут снова появится Трулз Рок, может, вырастет прямо из земли. 
— Такую вероятность не надо исключать, — проговорил, не вставая со скамейки, Панакс. 
После его слов Квентин тоже оглянулся, но все же Бек первым увидел, что по дорожке от дворца идут два человека. Вначале братья не могли разглядеть лиц, так как на них лишь иногда падал свет от факелов. Только когда эти двое дошли до павильона, Бек и Квентин узнали коренастого жилистого человека, шедшего впереди. 
— Предд, — сказал Квентин, подходя и протягивая руку. 
— Рад встрече, горец, — ответил тот, едва заметно улыбнувшись. Он действительно был искренне рад встрече с Квентином. — Как я вижу, вы удачно добрались из Лии. 
— Без происшествий. 
— Тот старый меч, что у тебя за спиной, по дороге открыл какие–нибудь свои тайны? 
Квентин покраснел: 
— Открыл некоторые. Я вижу, ты ничего не забываешь. 
Бек тоже пожал руку Крылатому Всаднику. С появлением Предда он почувствовал себя немного спокойнее. 
— Странник здесь? — спросил Бек. 
Предд кивнул: 
— Здесь. Все, кто отправляется в экспедицию, уже здесь. Ждали только вас. 
Панакс встал со скамейки, подошел к беседовавшим, и его представили Крылатому Всаднику. После этого Предд повернулся к своему спутнику — высокому, крепкого телосложения эльфу неопределенного возраста, с коротко стриженными седыми волосами и светло–голубыми глазами. 
— Это Ард Патринель, — сказал Крылатый Всадник. — Странник хотел, чтобы вы с ним познакомились. Он назначен командиром эльфов–охотников, которые направляются с нами. 
Они пожали эльфу руку, тот молча кивнул в ответ. Бек решил, что этот человек просто олицетворение воина. Его грубое лицо и мускулистые руки были все в шрамах, выделявшихся на загорелой коже белесыми или красными рубцами, — следы битв, в которых он участвовал. Во всех, даже самых незначительных, движениях чувствовалась сила. Пожимал руку он очень мягко и осторожно, но за этой мягкостью Бек почувствовал металл. По его манере двигаться было видно, что этот человек моментально готов перейти к решительным действиям. 
— Ты ведь капитан королевской гвардии, — сказал Панакс, взглянув на красную нашивку на куртке эльфа. 
Ард Патринель помотал головой: 
— Я был им раньше. 
— Капитана гвардейцев не оставляют на его должности, если короля убивают, — прямодушно заметил Предд. 
Панакс кивнул: 
— Ведь кто–то же должен понести наказание за смерть короля, даже если вины его здесь нет. Пусть все думают, что приняты необходимые меры. — Панакс плюнул в темноту. — У тебя, Ард Патринель, вид бывалого воина. Ты воевал на Преккендорранском плоскогорье? 
Эльф снова помотал головой: 
— С Федерацией я воевал, но не там. Я был при Клепаче и Барренгроте пятнадцать лет назад, когда был еще эльфом–охотником, а не капитаном гвардейцев. 
Даже если Патринелю вопросы дворфа и были неприятны, он не показал вида. 
Бек же удивлялся, почему бывшему капитану королевских гвардейцев доверяют безопасность экспедиции Странника? Просто ли это формальное смещение с должности из–за смерти короля? Или здесь есть еще какие–то причины? 
Лицо Арда Патринеля излучало такое спокойствие, что казалось, ничто не может поколебать хладнокровие этого человека. Он немало повидал и перенес и знал, что самый страшный враг воина — это потеря самообладания. Бек подумал, что Ард Патринель лучше многих знает, что такое терпение и стойкость. 
— Чего нам еще не хватает, чтобы отправиться? — спросил вдруг Квентин, поменяв тему разговора. 
— Не терпится, горец? — усмехнулся Предд. — Теперь уже скоро. У нас уже есть и воздушный корабль, и капитан, и команда. Сейчас мы готовим провизию и снаряжение. Погрузка уже идет. Ард отобрал двенадцать эльфов–охотников, которые будут нас сопровождать. 
— Значит, все готово, — радостно заявил Квентин и заулыбался еще шире от предвкушения пути. 
— Не совсем. — Крылатый Всадник явно не хотел продолжать разговор на эту тему, но не знал, как ее сменить. Он посмотрел в сгущающуюся темноту, словно там можно было отыскать нужный ему ответ. — Прежде чем отправиться в экспедицию, надо еще сделать небольшие поправки. Разрешить несколько противоречий. 
Панакс нахмурился: 
— Что еще за противоречия, Предд? 
Беку показалось, что Крылатый Всадник пытается преуменьшить важность этого вопроса. 
— Ну, с одной стороны, Странник считает, что в экспедицию отправляется слишком много народу. Не хватит ни места, ни провизии. Он хочет сократить число участников на четыре или пять человек. 
— А с другой стороны, — тихо добавил Ард Патринель, — наш новый король хочет дать нам еще одного человека. 

— То, что ты просишь, не просто неразумно, это невозможно, — терпеливо повторял Странник, натолкнувшись на непримиримость Килена Элессдила в этом вопросе и прекрасно понимая, почему король так себя ведет. — Мы не можем взять больше тридцати человек. Больше в корабль просто не влезет. Мне и так придется сократить число людей и оставить кого–то из тех, кто уже собрался в экспедицию. 
— Сократи число до двадцати девяти и снова прибавь одного, — ответил эльфийский король, пожав плечами. — Проблема решена. 
Они стояли в помещении, бывшем ранее личным кабинетом Аллардона Элессдила. Здесь король в первый раз увидел карту, найденную у подобранного в море эльфа. Здесь покойный король вел дела с теми, с кем не хотел встречаться публично. Для официальных аудиенций или демонстрации власти существовали тронный зал и палата Эльфийского Верховного Совета. Аллардон Элессдил понимал значение дипломатического этикета и церемониала и пользовался ими очень умело. Его сын, по всей видимости, собирался поступать так же. Страннику следует оказать милость и проявить к нему уважение, но в неофициальной обстановке. 
Килен Элессдил знал, что надо делать. Следовало послать на поиск людей во главе с друидом. Эльфы должны выделить средства для покупки корабля и платы экипажу, предоставить провизию и снаряжение для экспедиции и выделить отряд бойцов для охраны. Так завещал перед смертью король, и сын не хотел, чтобы его первым официальным актом было отречение от заветов отца. 
Это совершенно не значит, что он считал разумным отправляться на поиски кораблей и людей через тридцать лет после их исчезновения, даже несмотря на то, что в море подобрали человека, у которого обнаружили браслет с гербом Элессдилов и карту. Килен был не такой, как его отец. Он был совсем другим человеком. Аллардон Элессдил был нетороплив, осторожен и нетщеславен. Его сын был безрассуден и твердо решил оставить след в истории. Килен Элессдил м а ло интересовался прошлым. Его заботило настоящее, а в еще большей степени — будущее. Это был пылкий молодой человек, который однозначно считал, что Федерация должна быть уничтожена, а Свободнорожденные должны победить. Только это может гарантировать эльфам безопасность. Последние полгода Килен воевал на борту воздушного корабля над Преккендорранским плоскогорьем и вернулся только из–за смерти отца и необходимости наследовать престол. Роль короля Килена устраивала только тем, что теперь он сможет сделать еще больше для разгрома Федерации. Насквозь пропитанный желанием громить врага, он хотел лишь одного — остаться на фронте и командовать своими солдатами. Короче, он предпочел бы, чтобы его отец жил и дальше. 
Ему уже не терпелось вернуться на фронт, и он раздражался, что из–за коронации не может отправиться туда прямо сейчас. Но Странник понимал, что король еще не скоро туда отправится. До тех пор пока не будет решен вопрос с поиском экспедиции Каэля Элессдила и, что гораздо важнее, пока Эльфийский Верховный Совет не примет угодные королю решения. Странник уже догадывался, что Килен как раз поэтому так настаивает, чтобы его младший брат стал участником экспедиции. 
Килен Элессдил прекратил расхаживать по кабинету и остановился перед друидом. 
— Арен уже почти взрослый. Его обучал человек, которого я лично поставил во главе эльфов–охотников, обеспечивающих безопасность экспедиции. О том, как следует обучать моего брата, отец дал распоряжения еще пять лет назад. Вероятно, он лучше нас предвидел необходимость этого. 
— Вероятно, он хотел, чтобы Арен продолжил обучение до тех пор, пока совсем не повзрослеет, — мягко возразил Странник, глядя королю в глаза. — Твой брат слишком молод и неопытен для такой экспедиции. Он ничего не умеет делать из того, что могло бы нам пригодиться. Мне и так придется оставить людей, которые могли бы быть полезны. 
От этого довода эльфийский король просто отмахнулся. 
— Ты не можешь разобраться в людях. Разве Арен хуже того юнги, которого ты все–таки берешь? Этого Бека Рау. А он что умеет? Может, лучше его оставить? 
Странник сдержался. 
— Твой отец предоставил мне решать, кого мне взять с собой. Я тщательно выбирал, и если я на ком–то остановил свой выбор, то для этого есть веские основания. Вопрос не в том, для чего мне брать Бека Рау, а в том, для чего мне брать Арена Элессдила. 
Эльфийский король подошел к окну и посмотрел в ночную темноту. 
— В таком случае мне нет необходимости вообще оказывать тебе какую–то поддержку, друид. Я ведь могу к не следовать желаниям своего отца, если сочту их заблуждением или решу, что обстоятельства изменились. 
Он повернулся к Страннику и ждал. 
— От этого предприятия очень многое зависит, — спокойно ответил Странник. — Столь многое, что я отправлюсь в экспедицию и без твоего благословения и помощи. Но я напомню, что твой отец погиб ради того, чтобы экспедиция состоялась. 
— Мой отец погиб из–за  этой экспедиции! 
— Твой отец поверил, когда я сказал ему, что если экспедиция пройдет удачно, то народ эльфов получит огромную выгоду. 
— Но мне ты отказался сообщить, в чем заключается эта выгода! 
— Потому что я еще и сам точно не знаю. — Странник подошел к письменному столу короля и оперся кончиками пальцев о его полированную поверхность. — Мы хотим добыть некоего рода волшебство, которое может сделать для нас многое. Но я должен установить, что это за волшебство. Подумай, король! Если это так важно для ведьмы Ильзе, что она убивает твоего отца и дядю, пытается убить меня и всеми средствами помешать подготовке экспедиции, не может ли это быть важно и для тебя? 
Молодой король гордо сложил руки на груди. 
— А может быть, твой интерес неоправданно преувеличен. Я не могу себе представить того, что будущее эльфов Западной Земли зависит от какой–то волшебной силы, которой, может быть, и не существует, а если и существует, то может быть не найдена, а если и будет найдена, то может оказаться бесполезной. Я вижу, что будущее эльфов зависит от исхода войны с Федерацией. Враг, которого я вижу, для меня важнее, чем тот, которого мне приходится создавать усилием воображения. 
Странник помотал головой: 
— Почему мы спорим? Мы уже говорили на эту тему и снова говорить об этом незачем. Я твердо решил отправиться в экспедицию. Ты решил, что исполнишь все желания твоего отца, касающиеся помощи эльфов. Мы же сейчас спорим о том, следует ли брать в экспедицию неопытного юношу. Хочешь, я скажу, почему ты настаиваешь на том, чтобы я взял его с собой? 
Килен Элессдил заколебался, но Странник все равно начал говорить: 
— Он твой младший брат и может наследовать после тебя трон. Вы с ним не близки. Вы дети от разных матерей. Если тебя убьют в бою на Преккендорранском плоскогорье, он станет регентом, если не королем. Ты же хочешь, чтобы трон перешел к твоим детям. Но твоему старшему сыну всего десять лет. Так что твой брат, если останется здесь, будет назначен регентом. Вот что тебя беспокоит. Чтобы в случае чего трон перешел к твоему сыну, ты хочешь отправить своего брата со мной в экспедицию, которая займет несколько месяцев, а может быть, и лет. Таким образом, Арен не будет править после тебя ни как король, ни как регент. Он больше не будет тебе мешать. 
Друид говорил спокойно, без злобы и упрека. Когда он закончил, Килен Элессдил еще долго молча на него смотрел, словно тщательно обдумывал свой ответ. 
— Очень дерзко с твоей стороны говорить мне эти слова, — сказал он наконец. 
Странник кивнул: 
— Я просто пытаюсь понять твои мысли. Если Арен Элессдил отправится в экспедицию, то мне хотелось бы знать зачем. 
Молодой король улыбнулся: 
— Моему отцу ты никогда не нравился. Он тебя уважал, но ты ему не нравился. Ты с ним был так же дерзок? 
— Думаю, что еще более дерзок. 
— Но тебе это не помогло. Он так и не согласился поддержать твои попытки снова создать в Параноре Великий Круг друидов. Я знаю. Он мне рассказывал. 
Странник ждал. 
— Споря со мной, ты подвергаешь опасности свои планы. Частью твоего договора с моим отцом является его обещание поддержать создание нового Круга друидов после вашего успешного возвращения. Ты двадцать пять лет шел к этой цели. Неужели ты хочешь все это сейчас потерять? 
Странник по–прежнему молча ждал. 
Килен Элессдил посмотрел на него еще немного, затем, поняв, что больше ничего не добьется, сказал: 
— Арен отправится с вами в качестве моего представителя. Я не могу с вами пойти, значит, он пойдет вместо меня. Это эльфийская экспедиция, и ее характер и цели сугубо эльфийские. Необходимо найти объяснение исчезновению Каэля Элессдила. Эльфийские камни, если их удастся найти, надо вернуть. Если существует какая–то волшебная сила, то ее надо взять себе. Все это дела эльфов. Что бы ни произошло, там должен присутствовать кто–то из рода Элессдилов. Поэтому мой брат и отправляется в экспедицию, и на этом разговор закончим. 
Решение было твердым и бесповоротным. Странник видел, что дальше спорить бесполезно. Что бы ни думал друид по этому вопросу, он знал, когда следует отступить. 
— Ладно, — сказал Странник и перевел разговор на другую тему. 

После полуночи Квентин растолкал Бека, который заснул только час назад. Вечером Бека, Квентина и Панакса гвардейцы провели из садового павильона в отведенные для них спальни. Панакс храпел сейчас в соседней комнате. Ард Патринель и Предд куда–то исчезли. 
— Бек, проснись! — не унимался Квентин, толкая брата в плечо. 
Бек, который пытался отоспаться после дороги, с трудом пришел в себя и открыл глаза. 
— В чем дело? 
— Только что из дворца вернулся Предд. Он там говорил со Странником. — Глаза Квентина горели, а голос был взволнован. — Я слышал, как он вернулся, и пошел разузнать новости. Он просил передать, что на время прощается с тобой. Его послали на побережье нанять еще двух Крылатых Всадников. Решение принято. Мы отправляемся через два дня! 
— Через два дня, — повторил Бек, еще не совсем проснувшись. 
— Да, брат, но ты не совсем четко меня расслышал. Я сказал, мы  отправляемся, ты и я! — Квентин радостно засмеялся. — Странник берет нас обоих. Он оставляет на берегу трех гвардейцев и берет только одного целителя. Не знаю, может быть, он еще кого–то вычеркнул из списка. Но нас он берет! Это самое главное! Мы отправляемся в экспедицию, Бек! 
После этого Квентин повалился на кровать и так быстро уснул, что Беку, который теперь уснуть не мог, показалось, что его брат просто отрубился. Бек все время почему–то чувствовал, что его точно возьмут в экспедицию. Даже когда Предд предупредил, что кандидатов слишком много и кого–то придется оставить, Беку даже в голову не приходило, что оставить могут его. Хотя, если рассуждать логически, то именно так и следовало поступить. Он был самым молодым и самым неопытным. Без него обошлись бы в первую очередь. Но что–то в том, как настойчиво друид уговаривал его отправиться с ним — да еще и встречи с Королем Серебряной реки и Трулзом Роком, — убедило его, что выбран он не случайно и что выбор этот как–то связан с тайной его происхождения и с тем, что ждет их в будущем. Бек отправляется в экспедицию, потому что он там нужен. И вся его жизнь должна навсегда измениться. 
Дела шли так, как Квентин и хотел. Но Бек Рау все думал, не настанет ли скоро такой день, когда им обоим придется вспомнить, что желание может быть и небезопасным. 

Глава 18 

Когда на следующее утро Бек Рау проснулся, на голубом небе светило солнце, а Квентина нигде не было. Бек довольно быстро пришел в себя, определил, что он все еще в Арборлоне, соскочил с постели и начал одеваться. Он заглянул в соседние спальни и обнаружил, что Панакса тоже нет. Он взглянул на солнце и заключил, что утро настало уже давно. Он проснулся поздно. В соседней со спальней комнате на столе стояли каша, сыр, молоко, и Бек с жадностью все это поглотил, прежде чем выскочить за дверь на поиски друзей. 
Он так быстро бежал, что просто налетел на человека в просторных черных одеяниях, который как раз входил в здание. 
— Странник! — воскликнул Бек от неожиданности, смутился и быстро отскочил в сторону. 
— Доброе утро, Бек Рау, — приветствовал его друид. В углах губ играла едва заметная улыбка. — Ты выспался? 
— Даже проспал, — ответил Бек. — Прошу прощения. Я совсем не лежебока… 
— Не надо извиняться и не волнуйся, юный путешественник. — Странник тихо засмеялся и положил на плечо Беку свою широкую ладонь. — Ты ничего не пропустил. Правильно, что ты спал. До Депо Бента и обратно — долгая дорога. Я бы предпочел, чтобы ты уже отдохнул к тому времени, как мы отправимся в путь. 
Бек вздохнул: 
— Я решил, что раз Квентин и Панакс уже встали и куда–то ушли, то я проспал. 
Странник помотал головой: 
— Я встретил горца по дороге сюда. Он только что встал. Панакс встал чуть раньше, но он много не спит. Больше об этом не думай. Ты поел? 
Бек кивнул. 
— Значит, ты готов отправиться на летное поле и посмотреть, как там дела? Идем со мной. 
Они прошли по территории дворца, вышли за пределы города и направились к южной стороне Каролана. По пути им встречалось множество эльфов–охотников и гвардейцев и очень мало штатских лиц. Никто из встречных не обращал на них внимания. Там, где они шли, было тише, чем в центральных районах города, на улицах не так много повозок и пешеходов. Обходя Сады Жизни, они увидели двух воинов Черной Стражи у одного из входов. Стражи в черной с красной отделкой форме и высоких шапках стояли, словно каменные и выделялись среди окружающих своим высоким ростом. В саду летали и пели птички, с цветка на цветок порхали яркие, как цветы, бабочки, но Черные Стражи стояли словно статуи. 
Где–то в глубине этого сада росла легендарная Элькрис. Даже Бек, который мало путешествовал, знал ее историю. Элькрис — это волшебное дерево, создающее стену Запрета, за которой находятся демоны, изгнанные Словом из мира фей много веков назад, на заре жизни. Элькрис когда–то была эльфийкой, членом ордена Избранников, и превратилась в дерево, пройдя Источник Огненной Крови. Пока дерево сильно и здорово, волшебная сила поддерживает стену Запрета. Заменять дерево требуется нечасто — в среднем Элькрис живет тысячу лет. Но, несмотря на это, члены ордена Избранников находятся в постоянной готовности. Один раз случилось так, что все избранники оказались убиты демонами, прорвавшими начавшую ослабевать стену Запрета. В живых остался только один избранник, молоденькая девушка из рода Элессдилов по имени Амбель, и она, принеся себя в жертву, стала теперешней Элькрис. 
Бек вспоминал, как Коран рассказывал ему эту историю в детстве. Коран очень много рассказывал ему об эльфах, так что Беку казалось тогда, что у эльфов история более красочна и интересна, чем у других народов, хотя самих эльфов он тогда еще не видел. Глядя сейчас на Сады Жизни, а до этого побывав в долине Ринн и посмотрев наконец на Арборлон, Бек решил, что их история действительно более красочна и интересна. Все вокруг казалось зачарованным, полным волшебства, и вся история, переданная ему Кораном, оживала и ощущалась по–новому. 
Он даже подумал, что отправиться в экспедицию, в конце концов, не так уж и плохо; правда, Квентину он в своих мыслях ни за что не признается. 
— Трулз Рок уже здесь? — спросил вдруг Бек у друида. 
Друид, не оборачиваясь, задал встречный вопрос: 
— Ты просил его прийти? 
— Да. 
— И он сказал, что придет? 
— Да. 
— Значит, он уже здесь. 
Странник был готов без малейших сомнений принять на веру то, что оборотень уже тут, так что Бек больше не стал говорить на эту тему. В любом случае это не его дело. Следующая встреча с Трулзом Роком может и подождать. Странник говорил о том, что отправление экспедиции запланировано на следующее утро, что провиант и снаряжение полностью загружены, что пассажиры и экипаж собраны и корабль готов подняться в воздух. Он спокойно и откровенно описывал подробности их приготовления, но когда Бек взглянул ему в лицо, то заметил, что взгляд у друида отрешенный, что думает он совсем о другом. 
Отойдя от города, Садов Жизни и Каролана, они направились по хорошо наезженной дороге через лес. Дорога выходила к другому утесу, южнее Каролана. Бек услышал шум людской деятельности еще до того, как что–то увидел. Выйдя из леса, они оказались на летном поле, где находился десяток эльфийских воздушных кораблей. Бек никогда не видел воздушных кораблей вблизи, они лишь иногда пролетали над горами, но сейчас узнал их сразу. Они неподвижно висели над землей, пришвартованные к мачтам. С близкого расстояния корабли казались намного больше. К однопалубным и многопалубным корпусам были приделаны бронированные понтоны, оборудованные как боевые точки. У одних кораблей пилотские кабины находились в корме, у других — в средней части корпуса. Рубки имели самую разную форму. Здесь были одно-, двух- и трехмачтовые суда. 
— Вот наш корабль, Бек, — негромко произнес Странник. 
Даже без подсказки Бек понял, какой корабль имеет в виду друид. Этот корабль настолько отличался от остальных, что сразу же привлекал внимание. Корпус его был низким и обтекаемым, корабль казался не менее грозным, чем боевые корабли, и было заметно, что он превосходит остальные суда скоростью и маневренностью. Две его мачты имели наклон в сторону кормы, а кормовая и носовая надстройки были низкими и обтекаемыми. Приподнятая пилотская кабина находилась в середине судна, между мачтами. В понтонах было проделано несколько боевых амбразур, а сами понтоны загибались кверху сзади и спереди и на концах имели тараны. Амбразуры были также и в фальшборте, который загибался сверху внутрь для лучшей защиты. Даже на стоянке вид у корабля был зловещим, и у Бека по спине пробежали мурашки, когда он представил его в движении. 
По палубе сновали матросы, кто–то занимался парусами, кто–то тросами, кто–то грузил на борт провизию и снаряжение. Подготовка к экспедиции шла вовсю. 
— Подожди здесь, а я попрошу кого–нибудь найти тебе работу, — сказал Странник и, не дожидаясь ответа, ушел. 
Бек стоял, смотрел на судно и безуспешно пытался представить, как он будет чувствовать себя на нем в полете, пытался представить корабль своим домом. Он понимал, что предстоящее путешествие займет недели, а то и месяцы. Все это время им придется провести на борту корабля. Тридцать человек на крохотной, постоянно куда–то движущейся скорлупке. Этот образ избавлял от романтических иллюзий. 
— Глаз не оторвать, да? — прервал его мысли чей–то голос. 
Бек оглянулся и посмотрел на говорящего — высокого мужчину с длинными рыжими волосами и ясными зелеными глазами. Одет он был в какое–то немыслимое сочетание черной кожи и ярких платков. 
— Да, — согласился Бек. 
— Ты, наверное, и есть Бек Рау? — спросил, улыбаясь, рыжеволосый. Он вел себя приветливо и сразу располагал к себе. Бек кивнул. — А я капитан этого красавца. Редден Альт Мер. — Он протянул руку, и Бек пожал ее. — Ты, Бек, будешь у меня юнгой. Можешь обращаться ко мне «капитан» или «господин» или можешь звать меня Рыжим Верзилой, как почти все меня зовут. Ты уже ходил на кораблях? 
Бек помотал головой: 
— Вообще–то нет. Плавал на лодке по Радужному озеру и несколько раз по ручьям и речушкам в горах. 
Капитан рассмеялся: 
— Боже, мне дали юнгу, который даже моря не видел! Значит, ты не был ни в открытом море, ни в воздухе, Бек? Что же мне с тобой делать? 
Бек поморщился: 
— Может, надеяться, что как–нибудь справлюсь? 
— Нет, нет, нет. На как–нибудь мы полагаться не будем. — Он снова улыбнулся. — Ты быстро все усваиваешь? 
— Кажется, быстро. 
— Хорошо, это все исправит. У меня есть только это утро, чтобы показать тебе, что сам знаю, так что придется изо всех сил постараться. Ты ведь что–то знаешь о воздушных судах? 
— Немного. — Бек чувствовал себя тупым и глупым, но Рыжий Верзила был добр и тактичен. 
— После моих объяснений ты будешь знать все. — Он помолчал. — Для начала небольшой совет, Бек. Я — скиталец, так что ты уже понял две вещи. Первое: я лучше всех разбираюсь в воздушных кораблях, так что с моим экипажем из скитальцев я доставлю вас куда угодно. Никогда во мне не сомневайся. Второе, никогда плохо не отзывайся о моем народе, даже когда думаешь, что я тебя не слышу. 
Он подождал, пока Бек не ответит. Бек сказал: 
— Слушаюсь, капитан. 
— Ну, вот и хорошо. А вот что действительно важно запомнить. — Его веселое лицо сделалось серьезным, даже задумчивым. Во главе экспедиции — друид, и я обязан уважать его желания и подчиняться его приказам, если только они не подвергают опасности судно и экипаж. Он приказал мне взять тебя юнгой. Прекрасно. Но нам надо понять друг друга. Друид хочет, чтобы ты был на судне его глазами и ушами. Он хочет, чтобы ты за всеми следил, в том числе и за мной. Это тоже прекрасно. Ты, я полагаю, будешь это делать, и делать это будешь неплохо. Но я хочу, чтобы ты не забывал о том, что я знаю, зачем ты здесь на самом деле. Это справедливо? 
Бек покраснел: 
— Я не шпион. 
— А я это и не утверждал. Разве я намекнул на что–то подобное? — Альт Мер с упреком покачал головой. — Умные люди всегда за всем вокруг наблюдают и ко всему прислушиваются. Я не возражаю, если кто–то этим занимается. Заговорил я с тобой об этом, чтобы ты понял, что каким бы хитрым ни мнил себя друид, ему меня не обхитрить. Я не хочу, чтобы у тебя сложилось превратное представление о своем капитане. 
Бек кивнул: 
— Я тоже. 
— Молодец! — Редден Альт Мер был откровенно рад. — Теперь оставим это и займемся твоим образованием. Идем. 
Он подвел Бека к воздушному кораблю и заставил его вскарабкаться по веревочному трапу на палубу. Стоя на палубе вместе с юношей, Редден Альт Мер начал подробно объяснять устройство судна. Паруса называются световыми полотнами. Функция их состоит в том, чтобы собирать свет, прямой или рассеянный, и преобразовывать его в другой вид энергии. Свет может браться от любого источника, как днем, так и ночью. Прямой свет лучше всего, но часто его не бывает, и поэтому для судна очень важен рассеянный свет. Энергия света, собранная полотнами, передается через тросы, называемые радианными тягами. Радианные тяги доставляют энергию в контейнеры, называемые парсовыми трубами, где находятся диапсоновые кристаллы. Эти кристаллы, если они должным образом обработаны мастерами, преобразуют энергию, полученную от парусов, в энергию, которая движет судно. Зачехляя и расчехляя кристаллы, можно регулировать тягу двигателей и менять направление движения. 
Закончив объяснения, Редден Альт Мер заставил Бека повторить все слово в слово. Юноша, которому самому было интересно узнать об устройстве судна, повторил все безошибочно. Скиталец был доволен. Чтобы управлять воздушным судном, необходимо понимать принципы полета. Но для того, чтобы научиться управлять воздушным судном как следует, потребуются годы, чего до сих пор не поняли летчики Федерации. Все тонкости того, как надо зачехлять и расчехлять кристаллы, как надо парить на восходящих воздушных потоках и как надо избегать нисходящих потоков, быстро не изучить. Скитальцы — лучшие летчики, прибавил Альт Мер без тени хвастовства. Они рождены для свободной жизни, и мужчины скитальцев освоили полеты лучше всех. 
— И женщины, — многозначительно добавила высокая рыжая женщина, подошедшая со стороны. Редден Альт Мер поскорее попытался исправить свою оговорку, представив свою сестру, Руэ Меридиан, как самого лучшего из известных ему штурманов. Руэ Меридиан, с ее сногсшибательной внешностью и огненными волосами, серьезной деловой манерой, смеющимися глазами и готовым расплыться в улыбке лицом, смутила Бека, и он сильно застеснялся. Но она тоже произвела на него хорошее впечатление. Она не стала проверять его способности и не стала выяснять, что он вообще будет делать на судне. Она просто сказала, что рада видеть его на борту. Но все же Бек безошибочно почувствовал, что за ее приветливостью, за веселым взглядом скрывается железный характер, сталкиваться с которым ему совсем не хотелось. 
Она поговорила с ними несколько минут, затем пошла, наблюдать за погрузкой. После того как она ушла, Бек почувствовал, что без нее ему стало как–то тоскливо. 
Во главе с Редден Альт Мером они продолжили ходить по судну от носа до кормы, а скиталец все это время объяснял, что к чему. Каждый раз, когда он заканчивал свое объяснение, он заставлял Бека повторить свои слова. И каждый раз он был явно доволен ответами юноши. Капитан объяснил устройство пилотской кабины, показал рычаги, идущие к парсовым трубам, чехлам, рулям поворота и главным тягам. В основном ставили паруса и перекрепляли тяги матросы, но в экстренных случаях все можно было делать и из пилотской кабины. Капитан рассказал про якоря и причальные мачты. Рассказал про всевозможное оружие. Он провел Бека к кубрикам и к провизионным камерам. Он забрался с ним на мачты, чтобы показать, как тяги крепятся к парусам, затем спустился к парсовым трубам, чтобы показать, как тяги крепятся к диапсоновым кристаллам. Объяснял он быстро, но подробно. Он был явно заинтересован в том, чтобы юноша выучился, и Бек пытался его не разочаровать. 
На воздушном корабле был лишь один элемент, который Альт Мер старательно обходил, — большой прямоугольный ящик, поставленный вертикально у фок–мачты перед пилотской кабиной. Ящик был покрыт черным брезентом и прикреплен к мачте и палубе железной цепью. Они несколько раз прошли мимо этого ящика, и после третьего или четвертого раза Бек уже не мог сдержать своего любопытства. 
— Капитан, а что под брезентом? — спросил он, указывая на ящик. 
Альт Мар почесал затылок: 
— Не знаю. Этот ящик принадлежит друиду. Он притащил его на судно глубокой ночью два дня назад без моего ведома, и, когда я его тут обнаружил, друид объяснил, что это необходимо взять с собой, но что это такое — он сказать не может. 
Бек посмотрел на ящик: 
— А под брезент кто–нибудь уже пытался заглянуть? 
Скиталец рассмеялся: 
— Ты мне по душе! Черт, Бек Рау, да ты просто чудо! Конечно мы пытались! И не один раз! — Он сделал драматическую паузу. — Хочешь знать, что произошло? 
Бек кивнул. 
— Попробуй сам и увидишь. 
Бек заколебался, любопытства у него вдруг поубавилось. 
— Давай, — подбодрил его капитан. — Это не больно. 
Бек протянул руку к брезенту, и, когда его пальцы находились всего в футе от него, по цепям, которыми был прикреплен ящик, змейками забегали тонкие струйки зеленого пламени. Бек поспешно отдернул руку. 
Редден Альт Мер усмехнулся: 
— С волшебством друидов лучше не шутить. 
Альт Мер продолжил инструктаж, как ни в чем не бывало. Когда Бек пробыл на судне уже некоторое время, и его первое волнение немного улеглось, он начал замечать, что судно немного движется, покачивается и слегка мотается на своих швартовых тросах. Ветра никакого не чувствовалось, день был тихим, да и рядом не было движущихся судов, которые могли бы раскачать их корабль. Когда Бек, наконец, об этом спросил, капитан сказал, что это естественная реакция корабля на впитывание парусами света. Преобразованная световая энергия стремится поднять судно вверх, и не улетает оно только благодаря якорям. Естественное желание корабля — взлететь. Скиталец признался, что он уже так долго летает, что не замечает больше этого движения. 
Бек подумал, что из–за этого движения воздушное судно кажется живым, что оно может жить своей жизнью, независимо от людей на его борту. Это было странное ощущение, но чем дольше Бек оставался на борту, тем сильнее ему так казалось. Судно шевелилось, словно огромный кот, который медленно и лениво потягивается. Движение через палубу передавалось Беку, так что скоро он уже чувствовал себя с кораблем одним целым, и ему стало казаться, словно он плывет по спокойной поверхности тихого водоема. 
Редден Альт Мер закончил с Беком около полудня и послал его к грубоватому и плотному скитальцу, которого звали Ферл Хокен, помогать проверять инвентаризационный список провизии и снаряжения. Ферл едва взглянул на Бека, но отнесся к нему дружелюбно и был доволен его сообразительностью. Несколько раз мимо проходила Руэ Меридиан, и каждый раз Бек очарованно столбенел. 
— Она на всех так действует, — сказал Ферл Хокен с улыбкой, заметив выражение лица Бека. — Рыжая Крошка разбивает сердце одним только взглядом. Жаль, что на этом все и кончается. 
Бек хотел спросить, что он имеет в виду, но ему было очень неловко завести разговор на эту тему. 
К концу дня он уже знал почти все об устройстве воздушного корабля, о том, что приводит его в движение, и о том, какая на него погружена провизия и снаряжение. Также он познакомился почти со всем экипажем, включая корабела — по–настоящему грозного Спаннера Фрю, который всех осыпал руганью и был готов отвесить оплеуху каждому, кто только посмеет ему возразить. При знакомстве он что–то промычал Беку, после чего совершенно о нем позабыл. Бек был этому даже рад. 
Он возвращался с летного поля, и солнце светило ему в спину. Вдруг Бека догнал Квентин. 
— Ты что, был на корабле? — с интересом спросил он. Одежда его была помята, испачкана и пропитана потом. Длинные волосы были всклокочены, а руки до локтей были в синяках и ссадинах. 
— Я только что с него сошел. — Бек посмотрел на брата: — А ты что, боролся с медведями? 
Квентин расхохотался: 
— Нет. Странник приказал, чтобы я тренировался с эльфами–охотниками. Ард Патринель весь день со мной работал. Он столько раз сбивал меня с ног и побеждал такими разными приемами, что я понял, что ничего не умею. — Он протянул руку к мечу: — Этот меч что–то уж очень сильно перехвален, Бек. 
Бек ехидно улыбнулся: 
— Ну, может быть, все дело в том, в чьих он руках, Квентин. В любом случае все это на пользу. Я же весь день узнавал, что я вообще ничего не знаю ни о воздушных кораблях, ни о полетах. Могу поспорить, что в полетах я разбираюсь гораздо хуже, чем ты в драках. 
Квентин рассмеялся и в шутку толкнул брата в плечо. Они подшучивали и разыгрывали друг друга все время, пока шли к дворцу, а солнце тем временем заходило за горизонт, и на землю опускались сумерки. С заходом солнца город стала обволакивать тишина, люди разбредались по домам, и повозок стало меньше. Братья шли по лесу, потом по дворцовому парку. Было тихо, лишь издали доносился неясный шум и голоса. 
Когда они уже подходили к отведенным для них комнатам, Бек вдруг спросил: 
— Квентин, как ты думаешь, что мы тут на самом деле делаем? 
Они остановились, и Квентин недоуменно поглядел на брата: 
— Что ты имеешь в виду? 
Бек упер руки в бока и вздохнул: 
— Подумай сам. Что мы тут делаем? Что делаем мы среди тех, кого выбрал Странник? 
— Ну, ведь Странник считает, что мы… 
— Я знаю, что нам сказал Странник, — перебил его Бек. — Он сказал, что ему нужны двое молодых сообразительных парней, с которыми он мог бы поделиться мыслями. Он сказал, что ты ему нужен из–за твоего волшебного меча, а я из–за моих глаз и ушей или что–то вроде этого. Я знаю, что он сказал, и с самого начала пытаюсь себя заставить в это поверить. Но не верю. Ничему этому не верю. 
Квентин невозмутимо по–деловому кивнул. Иногда Беку хотелось просто задушить его. 
— Ты меня слышишь? — крикнул он. 
Квентин кивнул: 
— Конечно. Ты не веришь Страннику. А почему? 
— Потому что, Квентин, что–то здесь не так. — Бек подчеркнул каждое свое слово жестом руки. — У каждого, кого берут в эту экспедицию, за плечами годы путешествий и боев. Эти люди побывали во всех уголках Четырех Земель, и они знают, как выходить из самых разных переделок. А что умеем мы? Ничего. Зачем таких, как мы, вообще брать в экспедицию? 
— Он же берет Арена Элессдила, — ответил Квентин. — Да и как насчет ясновидицы? Райер Орд Стар? На вид она не особо сильна. 
Бек раздраженно кивнул: 
— Я говорю не просто о силе. Я говорю о навыках, опыте и даровании. Я говорю о толке! Какой от нас толк? Да мы весь день только учились! Ты видел, чтобы кто–нибудь еще учился перед экспедицией? Неужели Страннику не к кому было обратиться за волшебной поддержкой, кроме как к тебе? Ты один такой во всех Четырех Землях? Вспомни, что произошло в Вольфстааге, и подумай, сколько от тебя будет пользы. Признайся честно! 
Квентин немного помолчал. 
— Пользы будет немного, — неохотно согласился он, и впервые в его голосе послышалась нотка сомнения. 
— А я? — продолжал Бек. — Неужели только у меня есть пара глаз и ушей? Неужели я действительно так для него ценен, что он берет меня и оставляет нескольких эльфов–охотников с многолетним опытом и хорошего целителя? Неужели мы такие особенные, что без нас нельзя обойтись? 
Квентин помотал головой. 
— Что ты хочешь сказать, Бек? — спросил он негромко. — Что нам следует остаться? Что мы должны бросить эту затею? 
Как ни странно, Бек имел в виду совсем другое. Он уже твердо решил, что отправится в эту экспедицию. Из–за тех тайн, о которых он узнал уже после того, как Странник появился у них в горах, — тайны его происхождения, таинственного появления Короля Серебряной реки, тайны Феникс–камня, Трулза Рока и его загадочных слов. Может быть, он просто очень упрям и не хочет отступаться. Может быть, все дело в том, что ему суждено совершить это путешествие, так как оно каким–то образом должно перевернуть всю остальную его жизнь. 
Но тоненький голосок разума все подбивал Бека сказать Квентину: Да, нам следует бросить эту затею и отправиться домой.  Бек, ни секунды не сомневаясь, заставил этот голосок замолчать. 
— Я хочу сказать, — ответил Бек, — что мы должны быть осторожнее и не принимать все на веру. Друид что–то утаивает и играет в игры с такими простыми людьми, как мы с тобой. Друиды всегда так поступали. Они при помощи обмана манипулируют людьми. Они лжецы, Квентин. Я ничего не знаю о Страннике. Я ничего не знаю о том, зачем мы на самом деле ему нужны. Но я считаю, что нам надо быть очень осторожными. Я думаю, что мы… 
Бек уже не находил слов, так что он просто стоял и смотрел на брата. 
— Ты думаешь, что нам надо заботливо наблюдать друг за другом, — закончил за него фразу Квентин, медленно кивая. — Но мы ведь всегда так делали. 
Бек вздохнул: 
— Но теперь, вероятно, нам придется уделять друг другу больше внимания. И если вдруг покажется, что что–то не так — как, например, сейчас, — я думаю, мы должны сказать друг другу об этом. Кто это сделает за нас, Квентин? 
Квентин молча смотрел на брата, затем вдруг улыбнулся: 
— Знаешь что, Бек? Если бы ты не согласился отправиться в эту экспедицию, я бы тоже никуда не пошел. 
Бек удивленно посмотрел на него: 
— Да ну? 
Квентин кивнул: 
— Как раз из–за того, что ты только что сказал. Я бы никому, кроме тебя, не доверил прикрывать меня со спины и говорить мне правду. Только тебе. Ты думаешь, что я смотрю на тебя как на младшего брата, обузу, которую я просто должен всюду таскать за собой. Но это совсем не так. Я действительно хочу, чтобы ты был рядом. Я, конечно, больше и сильнее. И кое–что я умею делать лучше тебя. Но у тебя есть способность все просчитывать, чего нет у меня. Ты доискиваешься до истины невозможными для меня способами. Ты замечаешь то, что я просто не вижу. — Он помолчал. — Я пытаюсь сказать, что считаю нас не только братьями, но и равными. Я очень внимательно отношусь к твоему мнению; не знаю, замечаешь ты это или нет. И так было всегда. И так будет. Я не стану верить ничему, прежде чем не обговорю это с тобой. Меня не надо об этом просить. Я сам так буду поступать. 
Бек чувствовал себя очень неловко, просто глупо. Он сказал: 
— Думаю, мне просто нужно было выговориться. 
Квентин улыбнулся: 
— Ну, кто знает. Может быть, и мне нужно было выслушать твои слова. Ну, теперь, когда поговорили, пошли есть. 
Они вошли в дом, и остаток вечера Бек все думал о том, как они все–таки близки с Квентином — как братья, как друзья. Ближе Квентина у него не было никого на свете. Они всем делились, когда росли, и Бек просто не мог вообразить, что может быть как–то иначе. И теперь он дал себе обещание. Такие решительные обещания он давал только в раннем детстве, пока возраст не смягчил его категоричность. Он не знает, ни куда они направляются, ни с чем им предстоит столкнуться в будущем. Но он, что бы ни случилось, будет стараться защитить брата. 

Глава 19 

Утром золотое зарево осветило восток, и расположенное южнее Арборлона летное поле стало наполняться эльфами, желавшими посмотреть, как отправится в путь экспедиция. Собирались тысячи, они заполнили собой дороги, шли по узким лесным тропам и становились по краям летного поля, так что вдоль всего обрыва выстроилась возбужденная толпа любопытных. По обеим сторонам летного поля уже были построены эльфийские военные подразделения: эльфы–охотники в своей мягкой серо–коричневой форме, королевские гвардейцы в изумрудных мундирах с красной отделкой и Черные Стражи, высокие, угрюмые и мрачные, словно зимние деревья. В небе на утреннем ветерке медленно, словно призраки, кружили уже поднявшиеся в воздух эльфийские воздушные корабли. 
Все взоры были прикованы к стоящему в гордом одиночестве посреди летного поля темному обтекаемому судну. Оно парило в утреннем свете почти над самой землей, паруса уже были поставлены, и судно натягивало швартовые концы, стремясь поскорее вырваться на свободу. 
Квентин стоял по одному борту, Панакс — по другому борту, а Бек Рау стоял на носу. Вдоль бортов выстроились скитальцы — экипаж корабля, эльфы–охотники, которые будут обеспечивать безопасность, и все остальные, кого Странник решил взять в экспедицию. Друид вместе с Редден Альт Мером находился в пилотской кабине, он что–то тихо говорил и все озирался по сторонам. 
Арен Элессдил стоял у фок–мачты в полном одиночестве. Он был невысок, худощав, имел мальчишеские черты лица и вел себя робко. В то время как его брат был светловолос и имел светлую кожу, как и все Элессдилы, Арен был смугл, волосы его были темны, и своей внешностью он больше походил на великую королеву Рен. На борт он поднялся с остальными эльфами, но быстро отделился от них и с тех пор так и стоял в одиночестве. Он, робкий и неуверенный, стоял и глядел на толпу зрителей. Беку стало его жаль. Арен находился в трудном положении. Официально в экспедиции он являлся представителем королевской семьи, но всем было известно, что Килен просто навязал Арена Страннику. Поговаривали, что Килен хочет убрать брата со своего пути. 
Здесь были все, кроме Трулза Рока. Оборотня нигде не было видно. 
Прозвучали фанфары, и Бек посмотрел туда, где люди расступались, давая дорогу королю и его свите. Через образовавшийся в толпе коридор прошли две длинные шеренги гвардейцев, а в середине — колонна знаменосцев со штандартами, яркими полотнищами с вышитыми на них личными эмблемами всех прежних эльфийских королей и королев. После того, как на летное поле вынесли эти штандарты, появилось знамя династии Элессдилов — алое изображение Элькрис на зеленом фоне. Следом верхом на лошади выехал Килен Элессдил, высоко возвышаясь над толпой, так чтобы все его хорошо видели. За ним также верхом ехали его жена и дети, а дальше пешком шли более отдаленные родственники и его личная свита. Длинная процессия вышла из леса на летное поле и стала прямо перед носом корабля. 
Еще раз прогремели фанфары. Толпа зрителей затихла, и Килен Элессдил поднял в приветствии руку. 
— Жители Арборлона! Друзья эльфов! — Его звучный голос разносился по всему летному полю. — Мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями эпохального события. Группа отважных отправляется сегодня в путь во имя нас, а также во имя всех свободных и благонамеренных людей всех Земель. Эта экспедиция отправляется, чтобы выяснить правду, которая была сокрыта от нас в течение тридцати лет. Эти люди постараются выяснить, какая судьба постигла экспедицию брата моего отца, пропавшую тридцать лет назад, какая судьба постигла корабли, людей и эльфийские камни, бывшие с ними. Во время путешествия они будут искать сокровища и магические силы, по праву принадлежащие нам. Эти силы могут быть правильно и по назначению использованы только теми, для кого они и были созданы. А созданы они были для эльфов! 
В толпе раздались радостные крики, которые быстро переросли в рев. Бек поглядел на стоящих рядом, но только у Квентина на лице появилось едва заметное удивление, которое тут же исчезло. 
— Мой брат Арен поведет экспедицию от имени королевской семьи и от имени всего нашего народа, — продолжил Килен, когда радостная толпа затихла. — Надо восхищаться его отвагой и чувством долга. С ним отправляются наши самые храбрые эльфы–охотники, наш добрый друг Странник — друид из Паранора, скитальцы — экипаж корабля и группа представителей из всех Четырех Земель, которые готовы применить свои навыки и свой талант во имя этого грандиозного дела. Выразим им свою благодарность, друзья! Слава участникам экспедиции! 
Толпа снова взревела, замахали знаменами, все было полно звуков и пестрых красок, и Бек, несмотря на свой цинизм, почувствовал гордость. 
Килен Элессдил поднял руки: 
— Недавно мы потеряли нашего доброго любимого короля. Мой отец Аллардон Элессдил пал жертвой коварного заговора. Перед смертью он хотел, чтобы эта экспедиция обязательно состоялась, и я был бы плохим сыном и подданным, если бы ослушался его воли. Эти люди, — он указал рукой на судно, которое было у него за спиной, — одного со мной мнения. Для успеха предприятия и их скорейшего возвращения было сделано все возможное. Мы от всей души желаем им успеха и будем пребывать в постоянной тревоге за них, пока они не вернутся. 
«Хитро, — подумал Бек, — все свалить на покойного короля». Килен уже научился некоторым политическим приемам. Если экспедицию постигнет неудача, то Килена никто ни в чем не обвинит. Если экспедиция удастся, то заслугу он припишет себе. 
Бек посмотрел на Квентина и покачал головой, тот в ответ только пожал плечами и грустно улыбнулся. 
Толпа снова ликовала, и в это время один из членов Эльфийского Верховного Совета подал королю большую бутылку из зеленого стекла, с длинным горлышком. Король взял ее и подъехал на своем коне к носу воздушного судна. Он снова поднял руки и обратился к толпе: 
— Как король эльфийских земель и самодержавный правитель Западной Земли, я желаю экспедиции успеха и даю этому судну дорогое нам имя. Я нарекаю корабль «Ярл Шаннара!» 
Он повернулся к кораблю, привстал на стременах и разбил бутылку о металлическую обшивку носового тарана. Стекло разлетелось, на высоту в пятьдесят футов ударила радужная струя, которая стала оседать на всех, кто стоял рядом с королем и находился на борту судна, тонким туманом из серебристых и золотистых кристалликов. Бек, который автоматически отпрянул и принялся отряхивать рукава своей рубахи, увидел, что дымка — это тонкий мелкий порошок, который легко стряхивается, шипит на коже, словно кипящая вода, и бесследно улетучивается. 
Толпа зрителей снова радостно закричала: 
— Да здравствует Ярл Шаннара! 
— Да здравствует Килен Элессдил! 
Гром оваций летел далеко за обрыв, разносился над лесом и возвращался с эхом. Зазвучали фанфары, забили барабаны, и на длинных древках закачались штандарты прежних эльфийских королей. Отдали концы, удерживавшие «Ярла Шаннару», черное обтекаемое судно быстро взлетело, развернулось в сторону леса и начало набирать скорость. Утес и все собравшиеся на нем остались позади, они становились все меньше, их стала скрывать легкая утренняя дымка. Овации и крики толпы затихли, и вот Арборлон и его жители были уже далеко. 

Первый день для Бека прошел быстро, хотя и не так быстро, как ему бы хотелось. Начался он довольно хорошо: Редден Альт Мер пригласил юношу в пилотскую кабину, позволил постоять рядом, пока сам проверял, как «Ярл Шаннара» слушается управления, совершая на нем разные маневры. Один раз скиталец даже дал юноше порулить кораблем и объяснил азы работы с рулями поворота и тягами. Бек повторил все, что он выучил предыдущим днем об устройстве судна и его отдельных узлов. 
Все это отвлекло Бека от качки, но не совсем. В конце концов, его желудок стал подавать недвусмысленные сигналы. Редден Альт Мер заметил, что юноша переменился в лице, и указал ему на стоявшее в кабине ведро. 
— Не сдерживайся, парень, — посоветовал он ему с понимающей улыбкой. — Даже с самыми лучшими из нас так бывает. 
В его последних словах Бек усомнился, но советом воспользоваться пришлось. Следующие несколько часов Бек мечтал о быстрой смерти и думал, что, если погода хоть немного ухудшится, он точно умрет. Между приступами рвоты он заметил, что молодая ясновидица Райер Орд Стар была не в лучшем положении, чем он. Она сидела в одиночестве в корме и держала в руках ведро. Даже у бывалого и крепкого Панакса и то лицо позеленело. 
Больше ни на кого качка не действовала, даже на Квентина, который в носовой части палубы вместе с эльфами–охотниками отрабатывал приемы фехтования. Под руководством невозмутимого Арда Патринеля они разучивали серии ударов, блоки, приемы атаки и защиты. Почти все, кто находился на корабле, как позднее сказал Рыжий Верзила, уже бывали в воздухе и привыкли к качке. Бек никогда бы раньше не поверил, что от такого едва заметного движения человеку может быть так плохо. Крепко пристегнув страховочный пояс, Бек заставил себя встать и постарался отвлечься. Он стал смотреть на то, что происходит вокруг, и к полудню ему полегчало. 
Несколько раз подходил Странник и интересовался его делами. Когда он разговаривал с Беком, угрюмое лицо друида ничуть не меняло своего выражения и в словах не слышалось ни сочувствия, ни досады. Он просто спрашивал и у юноши, и у капитана, как обстоят дела с обучением, и ответами остался доволен. Странник появлялся и уходил так быстро, что Бек даже сомневался, замечал ли он, как ему плохо, хотя не заметить, кажется, было невозможно. 
Как бы то ни было, Бек все это пережил и был рад, когда уже ближе к вечеру эльфийский целитель Джоад Риш дал ему пожевать какой–то корень, который должен был предотвратить последующие приступы тошноты. Бек откусил немного этого корня, обнаружил, что он горький и дерет горло, но решил, что ради того, чтобы успокоить свой желудок, можно съесть что угодно. 
Близился закат, уроки Бека по судовождению на сегодня были закончены, и самочувствие приходило в норму, когда к нему вдруг подошел Арен Элессдил. Бек стоял у левого борта и смотрел вниз на землю, на зеленую траву и коричневую почву, на то, как солнце клонилось к западу. В это время и подошел к нему молодой эльф и стал рядом. 
— Тебе уже лучше? — заботливо поинтересовался Арен. 
Бек кивнул: 
— Но одно время казалось, что вывернусь наизнанку. 
Эльф улыбнулся: 
— Для первого раза ты был молодцом. Лучше, чем я. Меня послали узнать, что такое воздушные корабли, когда мне было двенадцать лет. По приказу отца. Он считал, что детей надо как можно раньше знакомить с тем, как устроен реальный мир. Я не был сильным мальчиком, и полет оказался для меня просто мучением. В воздухе я провел две недели, и каждый день меня тошнило. Капитан корабля не сказал ни слова, но мне было очень неловко. В воздушных кораблях я так и не разобрался. 
— Я и сам удивился, как быстро меня начало тошнить. 
— Думаю, это незаметно накапливается. Когда ты, наконец, вдруг замечаешь, что тебе стало плохо, кажется, что это произошло неожиданно. — Эльф помолчал и повернулся к Беку: — Я Арен Элессдил. 
Бек пожал протянутую ему руку: 
— Бек Рау. 
— Тебя ведь взял друид? Тебя и горца. Значит, ты в чем–то необычен. Ты умеешь делать волшебство? 
Ну, вот опять. Бек грустно усмехнулся. 
— У Квентина волшебный меч. Правда, он еще не научился как следует им пользоваться. А я ничего не умею. — Он подумал о Феникс–камне, но промолчал. — А ты? 
Арен Элессдил пожал плечами. 
— Все знают, почему я здесь. Мой брат хочет, чтобы я был подальше от Арборлона. Он боится, что если с ним что–нибудь случиться, то займу трон я, а не его сын, так как он слишком мал, чтобы править. Странное опасение, правда? Какое тебе до этого дело, когда ты мертвый? — Арен говорил грустно и задумчиво. — Мой отец, вероятно, был бы со мной согласен. Он не задумывался о законах престолонаследия и о том, кто будет править после него. А Килен постоянно об этом думает. Он всю жизнь об этом думал, это для него важно. Мы недолюбливаем друг друга. Полагаю, это даже хорошо, что я тут, на воздушном корабле, а не в Арборлоне. Так мы, по крайней мере, друг друга не раздражаем. 
Бек кивнул, но ничего не сказал. 
— Тебе известно, что мой отец и Странник недолюбливали друг друга? — спросил Арен, пристально посмотрев на Бека. Бек отрицательно помотал головой. — Несколько лет тому назад между ними была страшная ссора из–за учреждения в Параноре нового Круга друидов. Странник хотел, чтобы мой отец ему помог, а отец не соглашался. Они много лет не разговаривали. Ведь странно, что они договорились об организации этой экспедиции, когда до этого не могли вообще ни о чем договориться, правда? 
Бек нахмурился: 
— Но, вероятно, в этот раз они нашли больше общих интересов, — продолжил Арен, не дожидаясь ответа Бека. — Речь идет о каком–то виде эльфийского волшебства, и они оба хотели его получить. Думаю, дело все в том, что в этот раз они были нужны друг другу. Есть карта, разобрать которую может только друид, и есть корабль, стоимость снаряжения которого может покрыть только мой отец. К тому же он мог дать для безопасности экспедиции эльфов–охотников. Можно подумать, что они чем–то могут помочь. У моего дяди были с собой эльфийские камни, но и это не помогло. 
Арен был так откровенен, что Бек решился задать ему вопрос, который не задал бы при других обстоятельствах: 
— После покушения на твоего отца Ард Патринель был смещен с должности капитана королевских гвардейцев. Если он в немилости у твоего брата и Верховного Совета, то почему его послали в эту экспедицию во главе эльфов–охотников? 
Арен улыбнулся: 
— Ты, Бек, не знаешь, как все это делается. Его и послали именно потому, что он в опале. Килен хочет удалить его из Арборлона так же, как и меня. Ард — мой друг и защитник. Отец распорядился, чтобы тренировал меня именно Ард. Все, что я знаю о тактике и владении оружием, я узнал от него. Килен ему не доверяет. Гибель моего отца дала моему брату прекрасный повод сместить Арда с должности, а экспедиция предоставила возможность убрать нас обоих из города. — Арен внимательно посмотрел на Бека: — Ты, Бек, кажется, очень сообразителен. Так что я кое–что тебе скажу. Мой брат считает, что никто из нас не вернется. А может быть, в глубине души, там, где он прячет свои самые мрачные тайны, он просто мечтает, чтобы экспедиция погибла. Он оказывает помощь экспедиции, потому что от этого ему никуда не деться. Он помогает нам, поскольку такова была предсмертная воля отца, а новый король не может отказаться от заветов, данных ему на смертном одре. Кроме того, это очень удачный для него повод избавиться разом от меня, от Арда Патринеля и друида. Всех троих он недолюбливает, да мы ему и не нужны. Если мы не вернемся, то это прекрасно решает все его задачи, ведь так? 
Бек кивнул. 
— Наверное, так. — Он помолчал, думая над тем, что все это может значить. — Я что–то перестал радоваться тому, что попал в экспедицию. 
Арен Элессдил задумчиво склонил голову набок: 
— Радоваться тут и нечему. Но может быть, мы сумеем его обмануть. Может быть, мы останемся в живых. 

Вечером, после ужина, когда судно плавно парило под действием рассеянного света, а экипаж и пассажиры уже начали устраиваться в своих каютах на ночлег, Странник созвал совет. Среди приглашенных были Бек и Квентин, что очень их удивило, так как они не причисляли себя к командному составу судна. Бек уже пересказал Квентину свой разговор с Ареном Элессдилом. Братья долго решали между собой, сколько еще человек на судне, кроме принца, понимают, что эльфийский король послал их практически на верную смерть. Конечно, Странник все это понимает. Понимает, вероятно, и Ард Патринель. И больше, наверное, никто. Все остальные наивно полагают, что Килен Элессдил полностью их поддерживает и ждет их счастливого возвращения. 
Кроме, вероятно, скитальцев, добавил про себя Бек, немного подумав. И Рыжий Верзила, и его сестра, кажется, сообразительны, да и в Четырех Землях все говорят, что у скитальцев уши повсюду. 
Бек решил, что он должен рассказать об этом Страннику, так как друид хотел знать все, что видел или слышал юноша на борту судна, но Беку еще не представилась возможность поговорить с друидом. 
Сейчас, когда они все собрались в капитанской каюте, Бек решил отложить разговор со Странником. Кроме друида и братьев–горцев здесь присутствовали Рыжий Верзила с сестрой, Арен Элессдил, Ард Патринель и хрупкая ясновидица Райер Орд Стар. Все собрались вокруг друида, стоявшего у стола, на котором лежала нарисованная от руки копия карты. Только ясновидица держалась поодаль в тени. С детскими чертами, с необычно блестящими глазами и бледной кожей, она робко стояла в стороне и смотрела на собравшихся, словно дикий зверек, который вот–вот ринется прочь. 
— Завтра в полдень мы достигнем побережья Синего Раздела, — начал Странник, глядя на каждого по очереди. — Как только мы там окажемся, к нам присоединятся Предд с двумя Крылатыми Всадниками. Они будут сопровождать нас в пути, разведывать территорию и пополнять наши запасы. Оттуда мы направимся на северо–запад, где будем искать три острова. На каждом острове нам придется добыть некий магический предмет, необходимый для успеха экспедиции. Никому из находящихся на борту эти острова не известны, в том числе и мне. Они находятся за пределами территорий, обследованных как воздушными судами, так и Крылатым Братством. На карте острова подписаны именами, но описаны плохо. 
— А также нам не известны расстояния до этих островов, — прибавил Редден Альт Мер, переведя всеобщее внимание на себя. — Направления обозначены четко, но расстояния не ясны. На скорость нашего продвижения очень сильно может повлиять погода. 
— Наш капитан считает, что до первого острова, возможно, придется идти неделю, — продолжил Странник. Он указал на карту: — Это копия той карты, по которой мы идем, и на нее может взглянуть каждый, кто захочет. Я ее увеличил, чтобы ее легче было разглядеть. Нужные нам острова находятся здесь, здесь и здесь. — Друид показал рукой на каждый из островов. — Первый остров называется Ползучий Ужас, второй — Камнелом, а третий — Мефитик. Тот, кто прятал магические предметы, выбрал эти острова не случайно. Каждый предмет наверняка находится под защитой. Каждый остров наверняка охраняется. Сходить на землю будет очень опасно, так что в поисковые партии будут включаться как можно меньше людей. 
— Какого рода магические предметы мы ищем? — негромко спросил Ард Патринель, глядя на карту. 
— Ключи, — ответил Странник. — Но какой они формы и размера, я не знаю. Из текста на карте я понял, что они одинаковы, но, может быть, это и не так. 
— И зачем они нам? — прямо спросил Арен Элессдил, с самым решительным выражением на лице. 
Странник едва заметно улыбнулся: 
— Для того, для чего и существуют ключи, принц. Они открывают дверь. Когда у нас будут все ключи, мы направимся к Ледяному Хребту. — Он показал на значок на карте. — Оказавшись там, мы будем искать Погребенный Замок. Ключи позволят нам проникнуть внутрь. 
Наступило молчание, и все с серьезным видом принялись разглядывать карту. Стоящая в тени Райер Орд Стар неотрывно смотрела на угрюмое лицо друида. Она смотрела так пристально, что Беку, который случайно взглянул на нее, показалось, что она этим взглядом впитывает что–то, что нашла в друиде. 
— Как ты собираешься высаживаться на эти острова? — нарушив тишину, спросила Руэ Меридиан. — Прямо с корабля или при помощи роков? 
— Когда возможно, буду пользоваться роками, так как они более маневренны, — ответил друид. 
Руэ медленно покачала головой: 
— Советую изменить решение. С корабля мы можем спустить тебя на лебедке в корзине или по веревочному трапу, не совершая посадку. Рокам же надо обязательно садиться на землю. На земле они очень уязвимы. 
— Смысл ясен, — сказал друид. Он оглядел собравшихся: — Кто–нибудь еще хочет высказаться? 
К удивлению Бека, заговорил Квентин: 
— А ведьме Ильзе все это тоже известно? 
Странник помолчал, внимательно глядя на горца, затем кивнул: 
— Почти все. 
— Значит, у нас что–то вроде гонки? 
Друид подумал некоторое время, прежде чем дать ответ. 
— У ведьмы Ильзе нет карты. Она, в отличие от меня, не имела возможности прочесть то, что на ней написано. Свои сведения она, скорее всего, получила из мыслей того эльфа, которого подобрали в море и у которого нашли карту. Но, полагаю, она знает в общих чертах и о нашем плане действий, и о нашем курсе. Полагаю, что многие подробности ей не известны. Тот человек почти потерял рассудок, к тому же, я думаю, он знал не все, что написано на карте. 
— Но раз ей известно хотя бы основное, значит, она уже наверняка отправилась на своем воздушном корабле, — вставил свое слово Ард Патринель. — Она наверняка ищет нас: либо преследует, либо обогнала и теперь ждет в засаде. 
Он сказал это так, словно констатировал факт, и Странник не стал ему противоречить. Друид снова оглядел всех собравшихся: 
— Думаю, все понимают опасность нашего предприятия. Очень важно, чтобы все это осознали. Мы должны быть готовы защищаться. А то, что нам придется защищаться, и не один раз, — это точно. И удача зависит от нашей готовности. Будьте бдительны. Где бы вы ни находились, внимательно смотрите по сторонам. Страшнее всего для нас неожиданность. — Друид махнул рукой. — Ладно, на сегодня хватит. Отправляйтесь спать. Завтра соберемся опять. Мы будем собираться каждый вечер и обсуждать наши планы. 
Оставив Редден Альт Мера в каюте одного, все разбрелись по коридорам. Бек пошел было за Квентином, но Странник тронул его за плечо и отвел в сторону. Квентин оглянулся и, не сказав ни слова, пошел дальше. 
— Иди за мной, — сказал Беку друид, свернув в коридор, ведущий к провизионной камере. Из него они вышли на палубу и остановились у левого борта. Они были одни под огромным пологом звездного неба. Лица овевал прохладой западный ветер, и Беку показалось, что он уже чувствует запах моря. 
— Расскажи, что тебе сказал сегодня Арен Элессдил, — тихо сказал Странник, глядя в темноту. 
Бек начал пересказывать свой разговор. Он удивился тому, что друид вообще заметил, что он говорил с эльфом. Когда Бек закончил, Странник долго молчал, задумчиво глядя в темную даль. Бек ждал. Он был почти уверен в том, что все, что он сейчас рассказал, друид знает и так. 
— Арен Элессдил не так прост, как думает его брат, — сказал наконец друид. Он посмотрел Беку в глаза: — Ты будешь с ним дружить во время экспедиции? 
Бек подумал, затем кивнул: 
— Буду. 
Друид явно остался доволен. 
— Внимательно смотри и слушай, Бек. Ты можешь узнать то, что мне не известно. Очень важно, чтобы ты обязательно сообщил мне о том, что узнаешь. Это может произойти не сразу, но, в конце концов, ты обязательно что–то узнаешь. И это может спасти мне жизнь. 
Бек недоуменно хлопал глазами. 
— Наша молодая ясновидица уже предсказала, что в какой–то момент меня предадут. Она не знает, кто меня предаст и когда это случится. Но она видела, что кто–то попытается меня убить, а кто–то другой — ввести в заблуждение. А может быть, это будет один и тот же человек. И сделает он это, может быть, умышленно, а может быть, случайно. Мне этого не узнать. 
Бек помотал головой: 
— На судне я не встретил никого, кто желал бы вам зла, Странник. 
— Этот кто–то не обязательно должен быть на борту судна. Это может быть враг, который идет по нашему следу, или кто–то, кого мы встретим на пути. Я говорю о том, что две пары глаз и ушей лучше, чем одна. Ты, Бек, все еще считаешь, что у тебя в экспедиции нет настоящего дела. Я вижу это по твоему взгляду и слышу по голосу. Но ты даже не представляешь, насколько ты важен для меня, для всех нас. Поверь. Однажды, когда настанет время, я все тебе объясню. А пока верь моим словам и прикрывай меня со спины. 
Друид бесшумно пошел прочь и скрылся в темноте, а Бек остался стоять и недоуменно смотреть ему вослед. Юноше хотелось верить в то, что сказал ему друид, но трудно было представить то, что у него есть какая–то действительно важная роль в экспедиции. Бек думал об этом и все никак не мог поверить в слова друида. Он, конечно, будет прикрывать Странника со спины, так как считает, что это правильно. Насколько это ему удастся, это уже другой вопрос, и об этом Беку было просто страшно подумать. 
Вдруг он почувствовал, что на него смотрят. Чувство это возникло резко и неожиданно. Это ощущение обрушилось на него, а не подкралось. Сила ощущения ошеломляла. Бек быстро оглядел всю палубу. На корме и на носу стояли темные неподвижные силуэты несущих вахту эльфов–охотников. В пилотской кабине находился Ферл Хокен. Никто из них не смотрел в сторону Бека, и, кроме них, на палубе никого не было. 
Однако Бек чувствовал на себе чей–то взгляд, почти осязал его. 
Ощущение исчезло так же неожиданно, как и появилось. Вокруг была только глубокая тишина и звезды. Бек постоял у борта еще немного, отгоняя свои страхи, пришел в себя и побежал в каюту. 

Глава 20 

На следующий день после полудня «Ярл Шаннара» достиг побережья и пошел над бескрайним простором Синего Раздела. Как только корабль перелетел через горы Ирайбис, в воздух взмыли Предд и еще двое Крылатых Всадников. Предд подлетел к кораблю, поприветствовал, отлетел чуть подальше и занял место с фланга. С этого момента Крылатые Всадники все время летели рядом с судном: двое — по бортам, один — за кормой. 
Бек спросил у Странника, что же Крылатые Всадники будут делать ночью, и друид ответил, что это зависит от обстоятельств. Иногда они летели рядом с судном до самого рассвета, подстраиваясь под скорость судна, которое в темноте шло медленнее. Роки — очень сильные и выносливые птицы, они могут три дня лететь без остановки. Но чаще всего Крылатые Всадники сажали своих птиц па какой–нибудь остров или атолл, кормили, поили их там и давали отдохнуть. Отдыхали они посменно, один всегда оставался рядом с кораблем даже ночью. Когда судно охраняется роками, никто не сможет подкрасться незаметно. 
Десять дней прошли без всяких происшествий, время для Бека Рау тянулось медленно и однообразно. По утрам он вставал и завтракал вместе с экипажем, затем сопровождал Редден Альт Мера во время обхода судна. После этого он обычно стоял в пилотской кабине радом с капитаном. Иногда в кабине были только они, иногда за штурвал становился кто–то еще. Вначале Бек повторял капитану то, что выучил о работе какого–нибудь судового устройства, затем Альт Мер объяснял ему что–нибудь новое. После этого ему давали перекладывать рули, регулировать световые полотна, расчехлять кристаллы или обтягивать радианные тяги. 
Иногда, когда Рыжий Верзила был занят где–нибудь в другом месте, Бека поручали Рыжей Крошке или даже Спаннеру Фрю. Корабел почти все время орал на него, гонял по всему судну, осыпал язвительными замечаниями и заставлял думать и действовать быстрее, чем обычно. Как ни странно, это помогало Беку успокоиться. После нескольких часов, проведенных со Спаннером Фрю, он чувствовал, что теперь готов ко всему. 
Помимо обучения он выполнял еще и обязанности юнги, то есть бегал с сообщениями между капитаном и матросами, прибирал каюты капитана и его сестры, каждые три дня проводил инвентаризацию провизии, помогал накрывать на стол и мыл посуду. Все эти обязанности были не очень приятны и интересны, но благодаря им он по нескольку раз в день видел всех находящихся на борту, имел возможность слышать их разговоры и наблюдать за их поведением. Все, что он видел, казалось малозначительным, но Бек делал так, как просил Странник: внимательно смотрел и слушал. 
В течение дня он мало виделся с Квентином, так как горец постоянно тренировался с эльфами–охотниками и учился у Арда Патринеля технике боя. Бек стал чаще видеться с Ареном Элессдилом, который никогда не тренировался вместе со всеми и часто оказывался без всякого дела. Бек решил делиться с молодым эльфом тем немногим, что узнавал об устройстве воздушных судов и технике их вождения. Он делился с ним наблюдениями, рассказывал разные истории. Арену он говорил почти столько же, сколько и Квентину. Они все больше времени проводили вместе, и Бек начал понимать, что имел в виду Странник, говоря, что Килен Элессдил недооценивает своего брата. Арен был молод, но ни семейное окружение, ни политическая ситуация, при которой он воспитывался, не способствовали тому, чтобы он вырос наивным и мягкотелым. Сила Арена сразу не бросалась в глаза, но Бек каждый день все больше проникался к нему уважением. 
Иногда он виделся с Панаксом и даже с Преддом, когда Крылатый Всадник поднимался на борт, чтобы поговорить со Странником или Редден Альт Мером. Бек почти всех скитальцев знал по имени, они приняли его в свою компанию, относились к нему дружелюбно, хотя и не посвящали в свои секреты. С эльфами Бек соприкасался мало, в основном потому, что они постоянно были чем–то заняты. Хотя он разговаривал с целителем Джоадом Ришем, высоким, сутулым человеком с добрым лицом. Целитель, как и Бек, был не уверен в пользе своего присутствия в экспедиции и от этого чувствовал себя очень неловко. Но он был хорошим собеседником и любил поговорить с юношей о нетрадиционных средствах и методах врачевания, которыми пользовались исключительно эльфийские целители. 
Бек даже несколько раз поговорил с задумчивой ясновидицей Райер Орд Стар, но она была такой застенчивой, что избегала всех, кроме Странника, за которым она ходила всюду. Она была словно зачарована друидом, на корабле была его тенью, ходила за ним следом, как ребенок, не пропускала ни одного его слова или жеста. Ее одержимость была постоянной темой разговоров, но только тогда, когда Странник не слышал. Никто не решался завести с друидом разговор о странной привязанности к нему этой женщины, так как самого друида это явно не интересовало. 
Трулз Рок так все еще и не показывался. Панакс утверждал, что он на борту, но Бек не находил этому никаких подтверждений. 
Но вот после десяти дней пути в открытом море показался остров Ползучий Ужас. Приближался полдень, небо было серым, затянутым облаками. Впервые после начала экспедиции погода начала портиться. На западе собирались грозовые облака и медленно подступали. Ветер был еще спокойным, но тепло солнечных лучей, пробивающихся сквозь просветы в облаках на востоке, постепенно отступало перед прохладным ветром. Внизу мерно колыхалось лазурное море, а там, где волны разбивались о берег острова, блестела серебристая пена. Но вдали, у горизонта, море было темным и страшным. 
Вид у острова был неприветливый. Ползучий Ужас был уныл и необитаем. Он представлял собой гладкие холмы, между которыми по всей поверхности проходила сеть глубоких промоин, заполненных на дне морской водой. Если не считать нескольких куцых деревьев и травы, росшей небольшими участками, остров был голым. Он был небольшим, едва достигал в ширину полмили. С южной стороны в море выдавалась скала, которая очень походила на голову ящерицы, разинувшей пасть и поднявшей гребень. На карте, которую Странник нарисовал для участников экспедиции, этот остров и был обозначен головой ящерицы. 
«Ярл Шаннара» медленно обогнул Ползучий Ужас. Редден Альт Мер вел корабль на высоте всего в несколько сотен футов, и все члены экспедиции собрались у борта. Бек смотрел вместе со всеми, но не видел ничего интересного. Не было никаких следов жизни, ничто не двигалось. Остров был явно необитаем. 
После того как они облетели остров несколько раз, Странник дал сигнал Предду, который вместе со своими товарищами тихо парил наверху. Предд подлетел на Обсидиане к судну и помотал головой. Крылатые Всадники тоже ничего не увидели. Бек знал, что Крылатые Всадники не станут приземляться, так как друид отдал строгий приказ не сажать птиц ни на один из трех островов, на которых спрятаны магические предметы. Вначале должна спуститься поисковая партия с судна, и лишь потом можно будет садиться рокам. Роками и Крылатыми Всадниками нельзя рисковать, замену им найти будет невозможно. 
Странник подозвал к себе Редден Альт Мера и Арда Патринеля. Бек и Квентин придвинулись ближе, чтобы слышать их разговор. 
— Что видишь? — спросил друид капитана, когда тот подошел. 
— То же, что и ты. Ничего не вижу. Но этот остров какой–то не такой. Откуда эти промоины, которые исполосовали весь остров? 
Как ни мрачно был настроен Редден Альт Мер, Ард Патринель был еще мрачнее. 
— То, что я вижу, мне совсем не нравится. Такой ландшафт я нигде не встречал. Его вид… Он какой–то не такой. Неестественный. 
Странник кивнул. Бек видел, что друид тоже взволнован. Было что–то странное в том, каким гладким был остров, в том, как по нему проходили промоины. 
Друид подошел к Райер Орд Стар и стал тихо ей что–то говорить. Ясновидица внимательно его выслушала, прижала свои худые ручки к груди, закрыла глаза и замерла. Бек, как и все остальные, с удивлением смотрел на то, что происходит. Девушка вдруг открыла глаза и начала что–то быстро говорить друиду. Когда она закончила, он посмотрел ей в глаза, пожал руку и отошел. 
Он вернулся к Арду Патринелю и Редден Альт Меру. 
— Я спущусь и посмотрю подробнее, — тихо сказал друид. — Спустите меня в корзине и будьте готовы по сигналу поднять меня снова. Если со мной что–то случится, не сажайте на остров ни корабль, ни птиц. 
— Считаю, что тебе не следует отправляться одному, — сказал Ард Патринель. 
Странник улыбнулся: 
— Ладно. Возьму с собой одного человека. — Друид подошел к Квентину Ли. — Горец, мне нужен тот, кто хорошо владеет мечом. Пойдешь со мной? 
Квентин сразу кивнул, и его загорелое лицо расплылось в улыбке. Он поправил у себя за спиной меч, подмигнул Беку и поспешил за друидом. Странник уже стоял рядом с Ферлом Хокеном, который готовил для спуска корзину. 
Рядом с Беком появился Арен Элессдил и положил ему руку на плечо. Панакс тоже подошел. 
— Что тут происходит? — громким басом спросил дворф. 
Бек ничего не мог ответить, так как был очень удивлен тем, что друид выбрал его неопытного брата, а не Арда Патринеля или кого–нибудь из охотников. Странник уже сидел в корзине, и туда же быстро залезал Квентин. Редден Альт Мер находился в пилотской кабине и управлял кораблем. Он развернул судно и снизился до высоты в двадцать футов над плоской поверхностью восточной оконечности острова. Беку хотелось что–нибудь крикнуть брату, чтобы подбодрить его, сказать ему, чтобы он был осторожен, пожелать ему счастливого возвращения. Но он не мог выговорить ни слова. Он просто стоял и смотрел, как матросы лебедкой подняли корзину с пассажирами и перенесли ее через борт. 
Все смотрели, как корзина с двумя людьми медленно опускается на Ползучий Ужас. 

Как только начался спуск к земле, мысль Странника быстро заработала, в голове все звучали слова ясновидицы: 
«Я вижу три дыры, Странник. Три дыры, которые тебя проглотят. Они находятся среди бескрайней голубой водной поверхности, над которой дуют ветры. Одна дыра слепа и ничего не видит, но все равно тебя найдет. У другой дыры есть пасти, которые могут проглотить тебя целиком. Третья дыра — и все, и ничего, и она похитит твою душу. Каждая охраняет ключ, и эти ключи совсем не то, чем кажутся, и кажутся совсем не тем, чем они являются на самом деле. Все это я вижу сквозь тень, которая следует за тобой повсюду и хочет окутать тебя, словно саван». 
Это были слова, которые ясновидица сказала ему прошлой ночью. Она неожиданно пришла к нему после полуночи. Перепуганная, обеспокоенная за Странника, она растолкала его, чтобы пересказать свой странный сон. Этот сон пришел неожиданно — как и все вещие сны, вперемешку с д ругими снами и видениями, — но она сразу поняла, что он предвещает будущие события. 
Странник успокоил ее, подержал за плечи, так как она вся дрожала и еще не совсем проснулась. Он знал, что она с ним связана, но каким образом — ни он, ни она еще не понимали. Она отправилась вместе с ним в экспедицию, так как считала, что это ей назначено судьбой, но ее притягивала к нему не только мистическая сила, но и чувство. Она нашла в нем родственную душу, вторую часть своей натуры, и поэтому полностью посвятила себя друиду. Страннику это не нравилось, и он предпочел бы, чтобы этого не случилось, но пока не видел способа освободить девушку. 
Глаза ее блестели от слез, она обеими руками вцепилась в его плечи, пересказывала свой сон и пыталась понять его значение. Она видела только то, что ей дано увидеть, она не могла дать никаких советов и поэтому считала себя бесполезной. Но друид сказал, что для него ясно значение ее сна и что ее помощь очень для него ценна. Он подержал девушку за плечи еще немного, она успокоилась и пошла спать. 
Но он солгал ей, и ее сон совсем был ему неясен, если не считать самого очевидного. Черные дыры — это острова, которые они ищут. На каждом острове их поджидает что–то таинственное и опасное. Ключи, которые он найдет, не будут похожи на привычные для него ключи. Тень, которая следует за ним повсюду и хочет окутать его, — это ведьма Ильзе. 
О том, что значат глаза, пасти и похищенная душа, он не имел ни малейшего представления. Приснились ли эти опасности ясновидице в том порядке, в каком и проявятся? Это реальные грозящие ему опасностью явления или иносказательное выражение чего–то другого? Друид подошел к ясновидице еще раз, перед самым спуском на остров, и попросил ее повторить ему весь рассказ. Он надеялся, что она сообщит что–нибудь новое, что–нибудь, что забыла сообщить от волнения ночью. Но она в точности повторила описание своего сна. И новых снов ей не являлось. Так что Странник не знал, что ждет его на острове, и ему надо быть готовым к любой из трех опасностей. 
Брать с собой горца было рискованно. Но из членов экспедиции только Квентин Ли, если не считать Трулза Рока, обладал настоящей волшебной силой. Нужно, чтобы кто–то прикрывал его со спины, пока он ищет ключ. Квентин молод и неопытен, но меч Ли — мощное оружие, к тому же Квентин уже почти две недели тренировался с Ардом Патринелем, которого друид считал самым лучшим фехтовальщиком. Другие эльфы ничего не говорили об искусстве бывшего капитана королевской гвардии, но друид каждый день видел, как они сражаются с горцем, и было ясно, что у Арда Патринеля талант. Горец быстро все усваивал и уже проявлял признаки того, что однажды может сравняться со своим учителем. Так что друид решил рискнуть и взять Квентина. 
Взять Трулза Рока было бы вернее, но для этого пришлось бы ждать ночи. Странник хотел обследовать остров до того, как его накроет приближающийся шторм, да и присутствие оборотня на судне лучше пока сохранить в секрете. 
Корзина ударилась о поверхность острова, и друид с горцем вылезли из нее. Горец уже обеими руками держал свой меч. 
— Не отходи от меня, Квентин, — приказал Странник. — Держись рядом. Прикрывай меня со спины и не забывай оглядываться. 
Они, пригнувшись и внимательно глядя по сторонам, быстро пошли по острову. Поверхность была каменной, скользкой от сырости и мха. Вблизи эти глубокие промоины или канавы имели еще более загадочный вид. Они были протерты в камне и походили на оросительные каналы, только слишком извилистые. Некоторые достигали глубины в четыре фута. Сеть промоин изрезала весь остров. Странник смотрел по сторонам, нет ли вокруг нор или пещер, из которых может что–нибудь выскочить, но ничего не находил. Вокруг был лишь гладкий камень и лужи с водой. 
Они шли дальше. Странник принялся искать какие–нибудь признаки, которые сказали бы, где спрятан ключ. Где же он может быть? Если ключ магический, то друид быстро почувствует его. Если же ключ не содержит в себе волшебства, то поиски потребуют больше времени — а времени у них было мало. 
Странник тревожно огляделся по сторонам. На острове не было никакого движения, только трава колыхалась от ветра. 
Внезапно друид почувствовал что–то незнакомое, не такое волшебство, какое ожидал почувствовать. Он ощутил, что рядом находится какой–то магический предмет, но природу этого волшебства Странник никак не мог определить. Предмет находился слева от него, среди нагромождения камней на возвышении у южной оконечности острова. Друид направился туда. Он шел вдоль одной из этих странных канав, стараясь выбирать такой путь, чтобы видеть, что находится вокруг. Сзади, не отставая, шел Квентин Ли с мечом, сверкающим в закатных лучах. 
Но вот солнце зашло за плотную тучу, и Ползучий Ужас накрыла тень. 
И в тот же момент море ожило. 

Стоявший у борта Бек Рау вскрикнул от неожиданности, когда воды, окружавшие остров, вдруг вскипели. Лазурный цвет померк, поверхность забурлила, и из океанских глубин поползли на остров десятки темных извивающихся тел. Гигантские угри, некоторые длиной более тридцати футов, пятнистые и блестящие, с разинутыми пастями, полными острых как бритва зубов, поползли из воды на остров. Они появлялись со всех сторон и заползали в канавы, которые в точности подходили под размеры их тел. Бек понял теперь, что именно они протерли эти канавы, в течение многих лет выползая на этот остров. Угри быстро ползли по канавам от одной лужи до другой, все ближе к людям, бежавшим к куче камней. 
— Черт! — проговорил сквозь зубы Панакс, видя, как наступает извивающаяся масса угрей. 
Разъяренные твари извивались, сталкивались друг с другом и неумолимо приближались к своей добыче. Некоторые, чтобы обогнать сородичей, выскакивали из канав. Некоторые, недовольные тем, что их затолкали, или просто изголодавшиеся, хватали других угрей и терзали их. Казалось, что весь остров кишит скользкими телами. Бек никогда не слышал о том, что угри бывают такими большими, и даже не мог вообразить, что такое количество может собраться в одном месте. Чем, интересно, питаются эти твари вокруг пустынного острова? Даже если им и попадаются случайные жертвы, этого им не хватит. 
Странник отчаянно копался среди камней, повернувшись к подступающим чудовищам спиной. Квентин выступил против них в одиночку. Он находился рядом с друидом, но встал на возвышение, чтобы удобнее было работать мечом. Он переминался с ноги на ногу на выбранной им для обороны позиции, смотрел на то, как приближаются к нему морские чудовища, и готовился дать им отпор. 
«Сколько же их! » — с ужасом подумал Бек. 
Вот первый угорь добрался до Квентина и, словно змея, бросился из канавы. Горец сделал короткое движение мечом, и тяжелый клинок вспыхнул волшебным огнем. Удар меча перерезал угрю горло. Чудовище упало на землю и забилось в агонии. На раненого угря тут же накинулись сородичи и растерзали его. На Квентина бросился второй угорь, но горец снова взмахнул мечом, и это чудовище тоже упало. Обратным движением меча Квентин отбил еще одну тварь, нападавшую сзади. 
Странник ненадолго распрямился и метнул заряд друидского огня. С кончиков его пальцев сорвалось голубое пламя, опалило наступавших чудовищ и отбросило их назад в канавы. Друид снова нагнулся и продолжил свой поиск. 
Как только кольцо огня ослабло, угри прорвались сквозь него и снова алчно разинули пасти. 
«Сколько же их! » — снова подумал Бек, вцепившись в палубное ограждение, когда на Квентина и друида хлынула новая волна чудовищ. 
— Капитан! — крикнул Ард Патринель Редден Альт Меру. 
Рыжеволосый скиталец тут же бросился в пилотскую кабину. 
— Страховочные пояса! — прокричал он. — Мы атакуем! 
Едва Бек успел пристегнуться, как «Ярл Шаннара» начал круто пикировать. 

Квентин Ли убил еще одно чудовище и тут же развернулся, чтобы встретить следующее. Ему удалось отбить первую волну нападения, но вторая атака была более яростна и настойчива. Горец уверенно работал мечом и ловко двигался таким образом, чтобы не оставлять спину открытой, делал все так, как учил его Ард Патринель. Горец был силен и ловок и не дрогнул пред лицом превосходящей силы. Он с самого раннего детства охотился в горах, и ему уже приходилось вступать в борьбу с более сильным противником. Но Квентин начал понимать, что здесь он может и не справиться. Угрей уничтожало волшебство его меча, но гибель отдельных тварей ничуть не останавливала основную массу. Квентин понимал, что они будут наступать, пока не добьются своего. Их так много, что, в конце концов, они наверняка одолеют. У него уже начали уставать руки, движения замедлились. Заключенное в мече волшебство отнимало у горца энергию и ослабляло волю. Он все это чувствовал, но ничего не мог с этим поделать. На обеих руках и на ноге от острых зубов были раны, а лицо заливал пот и соленые морские брызги. 
Странник довольно крякнул, разогнулся и быстро подбежал к Квентину. 
— Нашел! — крикнул он, прижимая что–то к груди. — Бежим! Сюда! 
Они отбежали от камней и помчались через мелкие скользкие лужи к находящейся всего в ста футах от них плоской открытой площадке. Угри, извиваясь по глубоким канавам, бросились за ними. Сверху быстро спускался «Ярл Шаннара». На всех парусах, с туго натянутыми радианными тягами, темный силуэт стрелой летел по пасмурному небу. Угри уже подступали к Квентину и Страннику, которые приготовились к последней схватке. С вытянутой руки Странника срывался друидский огонь, меч горца горел магическим пламенем. 
Но вот их накрыла тень воздушного корабля, и сверху был сброшен веревочный трап — их спасение. Они уцепились за него, и трап поднял их в небо перед самым носом разъяренных угрей. 
Через несколько секунд корабль уже отлетел от острова, и трап с Квентином и друидом подняли на судно. 

Бек был среди тех, кто помогал втаскивать трап на борт после того, как корабль стал набирать высоту над кишащим угрями островом. Когда Квентин, израненный, весь в крови, но улыбающийся, стоял перед братом, Бек пытался сказать ему что–то, но не мог подобрать слов, наконец бросил попытки и радостно обнял Квентина. 
— Ой, мне же больно! — воскликнул Квентин. Бек испуганно отпрянул, а Квентин заулыбался еще шире. — Рад тому, что я цел, Бек? Ты ведь не думал, что со мной может что–нибудь случиться. Ты же видел. Нам ничто не угрожало. 
Стоявший рядом Странник вынул из складок своего одеяния предмет, который он искал на острове. Вокруг собрались все члены экспедиции. Предмет оказался плоским металлическим прямоугольником с симметричным выпуклым узором. Линии орнамента сходились к небольшому выступающему квадратику, который едва заметно вибрировал. Вделанный в квадратик красный огонек постоянно мигал. Все с удивлением смотрели на этот ключ. Ничего подобного Бек раньше не видел. 
— Что это? — спросил наконец Панакс. 
— Ключ, — ответил Странник. — Но не такой ключ, к каким мы привыкли. Этот ключ дошел до нас из Старого Мира, из мира, существовавшего до Больших Войн. Он дошел от прежней человеческой цивилизации. Это какое–то техническое устройство. 
Он подержал его еще немного, чтобы все на него посмотрели, затем снова убрал его в складки своих одеяний. 
— Он может открыть нам тайны, — негромко произнес друид, благодарно похлопал Квентина по плечу и пошел прочь. 
Члены экспедиции разбрелись по своим делам. Ползучий Ужас лежал позади. Джоад Риш уже снял с Квентина рубаху и промывал раны. Квентин принимал поздравления от членов экспедиции, которые еще не разошлись, затем устало сел на бочку и стал морщиться, так как целитель принялся за него всерьез. Бек остался молча стоять рядом. Он увидел, как в глазах брата мелькнул неподдельный ужас, когда он взглянул на свое израненное тело и понял, насколько близко прошла смерть. 
Но вот он поднял взгляд и сделался прежним Квентином. Лихо улыбаясь, он загнул на руке один палец. 
«Один уже прошли», — имел в виду Квентин. 
Бек улыбнулся в ответ. «Один прошли, — подумал он тоже, — но два еще остались». 

Глава 21 

Потребовалось еще два месяца, чтобы добраться до Камнелома. Бек думал, что до этого острова они доберутся быстрее, так как до Ползучего Ужаса они шли всего десять дней. Но на карте этот остров был довольно далеко, как и оказалось на самом деле. 
Дни перехода до острова прошли быстро, их заполнила рутинная работа и маловажные происшествия. Бек продолжал изучать воздушные корабли — то, как их строят, благодаря чему они летают и что нужно для их обслуживания. Он попробовал свои силы почти во всем — от чистки диапсоновых кристаллов до продевания через блоки радианных тяг. Ему показали, как радианные тяги крепятся к световым полотнам. Ему дали постоять у руля и попробовать самому проложить курс по карте. По прошествии двух месяцев Редден Альт Мер уже оставлял Бека одного в кабине на несколько часов, чтобы он получше прочувствовал судно, то, как оно слушается управления. 
Большей частью погода им благоприятствовала. Случались штормы, но они не причинили ни вреда кораблю, ни беспокойства команде. Несколько раз шторм был такой, что приходилось укрываться в бухте какого–нибудь острова. Раза два их застал сильный ветер и дождь в воздухе, но «Ярл Шаннара» построен был на совесть. 
Очень хорошо, что тот, кто построил это судно, находился с ними на борту. Если что–то работало не так или ломалось, Спаннер Фрю почти мгновенно находил неполадку и все исправлял. Он очень ревниво относился к своему детищу и был похож на наседку с зубами, страшно ругал или даже наказывал того, кто небрежно относился к кораблю. Бек один раз видел, как он дал одному из матросов такой подзатыльник, что тот свалился на палубу. А все из–за того, что матрос неверно отсоединял диапсоновый кристалл. 
Спорить со Спаннером Фрю могла только Руэ Меридиан, которая вообще никого не боялась. На борту судна она, если не считать Странника, была самым спокойным человеком. Бек по–прежнему восхищался Рыжей Крошкой. Когда у него выдавалась такая возможность, он смотрел на нее с тоской во взгляде, которую никак не мог скрыть. Если она и замечала его взгляд, то ничего не говорила по этому поводу. Руэ была добра к Беку и всегда готова ему помочь. Иногда она шутила с ним и смешила своими остроумными замечаниями. На корабле она была штурманом, но Бек вскоре обнаружил, что она умеет делать и многое другое. С самого начала было понятно, что в воздушных судах она разбирается не хуже брата и всегда дает ему ценные советы. Руэ была совсем не проста и даже опасна. Она все время носила при себе ножи и умела с ними обращаться. Один раз Бек видел, как она соревновалась в метании ножей с другими скитальцами и с легкостью вышла победительницей. Ни ее брат, ни Ферл Хокен не брались состязаться с ней — и это говорило о многом. Бек решил, что даже Ард Патринель не захотел бы мериться с ней силами, хотя она наверняка не так искусна во владении оружием, как эльф. 
Много времени Бек проводил с Ареном Элессдилом. Они вместе расхаживали по кораблю и обсуждали все, что было им интересно. Или почти все. Кое о чем Бек никому не говорил. Он до сих пор скрывал ото всех то, что у него есть Феникс–камень. Он никому не рассказывал о своей встрече с Королем Серебряной реки. Но становилось все труднее держать это в тайне от Арена. Постепенно молодой эльф становился близок Беку, почти как Квентин. Иногда Бек даже думал, что Арен мог бы быть его лучшим другом, если бы Квентин первым не забрал себе это право. 
— Скажи мне, Бек, что бы ты хотел сделать в жизни? — спросил эльф однажды вечером, когда они стояли на палубе перед тем, как отправиться спать. — Что бы ты хотел сделать, если бы мог? 
Бек ответил не задумываясь: 
— Я бы выяснил правду о себе. 
Ну вот, сразу и проговорился. Он пожалел, что сказанных слов уже нельзя вернуть. 
— Что ты этим хочешь сказать? — Арен внимательно на него посмотрел. 
Бек колебался, он искал способ выкрутиться. 
— Я хочу сказать, что меня принесли к Корану и Лире, когда я был совсем маленьким. Мои родители умерли, и меня отдали им. О своих настоящих родителях я ничего не знаю. Ничего не знаю о прошлом своей семьи. 
— Ты ведь, наверное, спрашивал об этом родителей Квентина. Разве они тебе ничего не сказали? 
— Я мало их спрашивал. Пока я рос, для меня это не имело большого значения. Семья Квентина была и моей семьей. Но теперь мне хочется… Мне важно знать правду. — Он пожал плечами. — Глупо, конечно, думать об этом, когда находишься неизвестно где. 
Арен улыбнулся: 
— Когда находишься неизвестно где, как раз самое время думать о таких вещах. 
Ежедневно, в самый полдень, когда Бек обычно обедал с экипажем, стоял у руля в пилотской кабине или отдыхал с Панаксом в узкой тени фок–мачты, Арен Элессдил под руководством Арда Патринеля совершенствовал свое владение оружием. Иногда они работали с мечами и кинжалами. Иногда с луком, топорами или пращой. Изредка Арен Элессдил и Ард Патринель просто сидели и беседовали. Бывший капитан королевских гвардейцев жестко тренировал своего молодого ученика. Это было самое жаркое время дня, и задания были очень трудными. Но это было единственное время, когда Бек видел их вместе. В конце концов, он поинтересовался, почему так происходит. 
— Он ведь был твоим учителем, — сказал Бек. — Твоим другом. Почему ты подходишь к нему только во время тренировок? 
Арен вздохнул: 
— Это не моя идея. Ард так решил. Его сместили с должности после того, как мой отец был убит. Эльфы–охотники признают его власть, так как новый король, мой брат, отдал им такой приказ и потому, что они уважают опыт и умение Арда. Но они не примут нашей дружбы теперь, после смерти моего отца. Он может продолжать меня тренировать, так как это приказал мой отец. Все остальное они не примут. 
— Но мы же посреди океана. — Бек не понимал. — Какое это все имеет здесь значение? 
Арен пожал плечами: 
— Ард должен быть уверен, что солдаты беспрекословно исполнят его приказ. Ему необходимо их уважение. А что будет, если солдаты подумают, будто он заискивает предо мной, чтобы с моей помощью вернуть себе утраченное? Что будет, если они решат, что он служит двум господам? Поэтому он и тренирует меня в полдень, в самую жару. Поэтому и гоняет меня больше, чем своих солдат. И не замечает меня в остальное время. Он не выказывает мне никакого предпочтения. Не дает солдатам повода сомневаться в его преданности королю. Понимаешь? 
Бек не понимал, во всяком случае не совсем, но сказал Арену, что понял. 
— Кроме того, — продолжал Арен, — я второй сын покойного короля, а вторым сыновьям покойных королей надо учиться быть жесткими и независимыми, чтобы выжить. 
Панакс, прямой и грубый как всегда, сказал Арену, что эльфам лучше бы довериться своим врожденным чувствам, а не ставить друг другу подножки. Раньше такого не было. Все изменилось, когда к власти пришла эта ветвь Элессдилов. Как он пришел к такому выводу, живя в лесу за Депо Бент, Бек не знал. Но, несмотря на то, что дворф жил один в захолустье, он был в курсе всех событий, происходящих в Четырех Землях. 
— Они ввязались в эту бессмысленную войну между Свободнорожденными и Федерацией, — однажды негромко сказал Панакс, когда сидел с Беком и наблюдал за поединком Патринеля и Арена на шестах. — В чем смысл этой войны? Уже пятьдесят лет дерутся за один и тот же клочок земли, а за контроль над Приграничьем борются уже пятьсот лет. Война все идет, а ничего не меняется. Тебе не кажется, что уже давно пора найти способ заставить их сесть и подумать? Сложно ли это сделать? На первый взгляд речь идет о государственной самостоятельности и влиянии на территории, но, в сущности, дело в экономике. Надо найти способ заставить их прекратить спорить о том, кто обладает исконным правом на эти земли. Пусть они договорятся о торговых союзах и о том, как будет делиться прибыль этих союзов. И тогда война закончится сама собой. 
— Но Федерация твердо решила подчинить себе Приграничье, — заметил Бек. — Они хотят, чтобы Приграничье стало частью империи Южной Земли. Что делать с этим? 
Дворф плюнул: 
— Приграничье никогда не войдет частью ни в какую землю, так как оно с незапамятных времен является частью всех Четырех Земель. Простым жителям Южной Земли наплевать на то, входит Приграничье в Федерацию или нет. Простым людям важно, чтобы к ним поступали ясеневые луки, которые так хороши для охоты, шелковые платки, которые так нравятся женщинам, огромные сыры, эль из Варфлита и целебные травы со Стреллихеймских равнин. В присоединении Приграничья заинтересованы только члены Коалиционного Совета. Послать бы их на недельку на Преккендорранское плоскогорье и послушать, как они тогда запоют! 
За эти два месяца пути случались и небольшие происшествия. Однажды под воздушным кораблем появилось большое стадо китов, которое направлялось на запад. Киты весело резвились, выпускали фонтаны, взметали хвостами брызги. Бек и Арен долго смотрели на них и думали о том, как мал мир людей, и завидовали свободе этих гигантов. В другой день появились сотни дельфинов. Они выпрыгивали из воды, блестя спинами на фоне голубого моря. Временами проходили мигрирующие косяки макайр, ярко окрашенных и быстрых. Попадались гигантские кальмары со щупальцами длиной в тридцать метров и какие–то страшного вида хищники, которые резали воду плавниками, словно ножами. 
Время от времени на судне что–нибудь ломалось, а необходимого материала не оказывалось. Иногда подходили к концу запасы. В таких случаях прибегали к помощи Крылатых Всадников. В то время как один всадник оставался рядом с кораблем, другие два обследовали лежащие вокруг острова в поисках необходимого. Два раза Беку разрешили отправиться вместе с ними. Они отправлялись пополнить запасы воды и поискать разных овощей и фруктов, чтобы разнообразить корабельное меню. Один раз он летал с Преддом на его Обсидиане, а другой раз — с Крылатым Всадником по имени Гилл на его Ташине. Оба раза было очень интересно. Полет на роке давал ощущение свободы, чего не мог дать воздушный корабль. Огромные птицы летали гораздо быстрее и более плавно, они были маневреннее. Ощущение от полета на чем–то теплом и живом было совершенно не таким, как от полета на конструкции из дерева и металла. 
Крылатые Всадники всегда были очень независимы и держались от других в стороне. Однажды Бек набрался храбрости и спросил Предда, почему это так. Всадник спокойно объяснил, что сам их образ жизни требует, чтобы они считали себя непохожими на других. Все дело в том, что в полете они отбрасывают то, что другие, живущие на земле, считают надежным и постоянным. Крылатым Всадникам приходится постоянно принимать самостоятельные решения. Им просто необходимо считать себя независимыми. Их не должны обременять никакие привязанности, кроме привязанности к своим рокам и товарищам. 
Бек подозревал, что Крылатые Всадники считают себя лучше остальных просто потому, что летают на роках. Но ему нравились и Предд, и Гилл, и Бек решил, что не стоит дальше задавать им вопросы на эту тему. «Если бы я сам был Крылатым Всадником, — решил про себя Бек, — то наверняка думал бы точно так же». 
Когда Бек рассказал Арену о своем разговоре с Преддом, принц рассмеялся: 
— Каждый считает, что его образ жизни самый лучший, только большинство не проявляет это открыто. Крылатые же Всадники так откровенно выказывают свое отношение потому, что всегда могут вскочить на своих роков и улететь, не дожидаясь ответных слов! 
Тем не менее, за все время пути от острова Ползучий Ужас ссор было мало, и все были сравнительно довольны жизнью на судне. Но когда один из Крылатых Всадников заметил, наконец, остров Камнелом, все начало меняться. 

Первым остров увидел Гилл, который поздним вечером совершал патрульный полет. Экспедиция уже несколько дней искала этот остров, так как, по расчетам Редден Альт Мера, он должен был уже появиться. Экспедиция уже обнаружила группу из трех выстроившихся в ряд небольших островков, обозначенных на карте и служивших ориентиром. 
Странник стоял с капитаном в пилотской кабине. У руля в тот вечер стоял Ферл Хокен. Друид и капитан решали, стоит ли на рассвете им откорректировать курс, как вдруг Гилл явился со своим докладом. Все побросали свои дела и бросились к борту, а Рыжий Верзила развернул «Ярла Шаннару» и повел туда, куда указал Крылатый Всадник. 
«Наконец–то», — подумал друид, когда судно развернулось и пошло в направлении заходящего солнца. Ему не нравились долгая бездеятельность, обманчивый покой, который дает рутина, и отсутствие успехов. В членах экспедиции надо было поддерживать бдительность. Они уже начали расслабляться. Выход был один — скорее взяться за дело. 
Но когда вдали показался остров, друид почувствовал разочарование. Если Ползучий Ужас был мал и компактен, то Камнелом был огромен. Его горы поднимались прямо из вод Синего Раздела, а их вершины терялись в облаках. Берег имел неприступный вид, не было ни пляжей, ни отмелей — из океана поднимались голые каменные стены. Весь остров был пропитан влагой и покрыт пышной растительностью. Здесь росли громадные деревья, высокая трава, кустарник, лианы. Из туманной выси вниз на изумрудную зелень там и тут обрушивались водопады. Голыми, лишенными растительности были только горные пики и скалистые обрывы берегов. Из своих гнезд на скалах взлетали белые птицы и ныряли в море за пищей. Волны прибоя бились в отвесные скалы, рокотали и превращались в молочно–белую пену. 
Странник велел провести «Ярла Шаннару» дважды вокруг острова и стал выискивать ориентиры и пытаться прочувствовать местность. Если обследовать этот остров обычными способами, то на это уйдут недели, а может быть, и месяцы. Но и тогда они могут не отыскать ключ, если он запрятан глубоко в одном из ущелий. Странник поймал себя на том, что думает о предсказании Райер Орд Стар: каким из предсказанных ею ужасов охраняется этот ключ? Угри, наверное, и были той пастью, что могла проглотить его целиком. Значит, остается то, что слепо, но все равно может найти, и то, которое и все, и ничто. То, что похитит душу. Друид надеялся, что до того, как они найдут этот остров, у ясновидицы будут еще сны, но этого не случилось. Приходилось рассчитывать только на ее предыдущее пророчество. 
Друид смотрел на проплывающий внизу остров. До утра никаких действий предпринимать не следует. Приближалась ночь, а посылать поисковую партию в темноте ему не хотелось. 
«Но можно ведь направить туда Трулза Рока», — подумал вдруг друид. Оборотень ведь все равно предпочитает темноту, а близость волшебных предметов он чувствует почти так же хорошо, как и друид. 
Крылатые Всадники сели на один из утесов и, привязав своих роков, отправились разведать территорию. Ничего опасного они не обнаружили и решили остановиться там на ночлег. Любые попытки проникнуть вглубь острова были отложены до утра. Редден Альт Мер поставил судно на якорь недалеко от обрыва так, что судно висело над поверхностью острова на высоте в двадцать футов. До утра никому нельзя было покидать судно, и на палубе были расставлены вахтенные наблюдатели. Уже начинало темнеть, но было похоже, что небо и дальше останется ясным. При свете звезд и луны никто не приблизится к судну незамеченным. 
После ужина Странник собрал в каюте Редден Альт Мера своих советников и поведал им о своем плане на следующий день. Про Трулза Рока друид ничего не сказал, но решил пока не прибегать к его услугам. Он сам полетит с одним из Крылатых Всадников, пролетит над горами, спустится в ущелья и попытается при помощи друидского чутья отыскать место, где запрятан ключ. Так как ключ окружен сильной магической аурой и на острове он наверняка единственный такой предмет, то, вероятно, нетрудно будет определить его местонахождение. Если к месту, где лежит ключ, можно будет добраться, не подвергая опасности Крылатого Всадника и рока, то он заберет его сам. Но в узких ущельях огромной птице не развернуться, в этом случае, скорее всего, придется направить с корабля поисковую партию. 
Все признали план друида разумным, на том и разошлись. 
На следующее утро, когда на востоке загорелась заря, Странник вылетел с Преддом на Обсидиане, чтобы обследовать западную оконечность острова. Они искали весь день, спускались в каждое ущелье и каждую долину, пролетали над каждым пиком и каждой скалой, летали зигзагом от одного берега до другого, чтобы ничего не пропустить. День выдался ясным и солнечным, ветер был тихим, и поиску ничто не мешало. 
К закату Странник ровным счетом ничего не нашел. 
На следующий день он снова отправился на поиски, на этот раз с По Келлесом на его пегом роке Нициане. Они пролетели с сильным попутным южным ветром вдоль наиболее неприступного участка берега, и как раз в этом районе сразу после полудня Странник почувствовал присутствие ключа. Он был спрятан в глубокой прибрежной долине, которая начиналась расселиной между двумя скалами и, расширяясь, уходила более чем на пять миль в глубь заросшего джунглями острова. Установив примерное местонахождение ключа, Странник и По Келлес вернулись назад к судну. Странник попросил Редден Альт Мера на ночь пришвартовать корабль к утесу, расположенному рядом с долиной, чтобы с утра начать ее обследовать. 
Друид подождал, пока все на корабле, кроме вахтенных, не уснули, и вызвал Трулза Рока. Друид с первого дня экспедиции не видел оборотня, хотя чувствовал его присутствие и знал, что он рядом. Странник встал в корме судна, в тени полуюта, и послал Року беззвучный зов. Не успел друид оглянуться, как Рок был уже тут, он сидел рядом в тени, практически незаметный для стороннего наблюдателя. 
— Что надо, друид? — прошипел Рок таким тоном, словно он недоволен тем, что его позвали. 
— Я хочу, чтобы ты, пока не рассвело, обследовал лежащую под нами долину, — спокойно ответил Странник. — Быстро огляди ее, и все. В ней находится ключ. По ощущению, ключ вот такой… 
Он вынул первый добытый ключ и дал его подержать оборотню, чтобы тот прочувствовал его энергетику. 
Трулз Рок хмыкнул и вернул ключ. 
— Мне принести его? 
— Не приближайся к нему. — Странник строго посмотрел оборотню в глаза. — Это не значит, что тебе запрещено это делать. Просто там может быть опасность, о которой мы не подозреваем. Мне только надо знать, где находится ключ. Утром я сам за ним схожу. 
Оборотень тихо засмеялся: 
— С удовольствием уступлю возможность рискнуть жизнью, Странник. Я не такой храбрый, как ты. 
Ничего больше не говоря, оборотень перемахнул через борт и исчез. 
Страннику пришлось ждать его возвращения почти до самого рассвета. Друид стоял в полудреме, прислонившись спиной к палубному ограждению и глубоко погрузившись в свои мысли. Никто к нему не подходил, никто не пытался потревожить. Ночь выдалась тихой и теплой. Дувший днем сильный ветер затих, и теперь дул только легкий бриз, который доносил сюда на высоту запах океана. Сам остров скрывала непроглядная темнота. 
Может быть, друид незаметно для себя уснул, а может быть, и нет, но, как только Трулз Рок коснулся его, он тут же очнулся. 
— Что, снится остров блаженных, Странник? — тихо спросил оборотень. — Песчаные пляжи и красивые птички? Фрукты, цветы и теплый ветерок? 
Странник потряс головой, чтобы окончательно прийти в себя. 
— Пусть тебе это снится, так как в долине, куда ты собираешься направиться, нет ничего подобного. — Оборотень размытым темным пятном колыхался у палубного ограждения. — То, что ты ищешь, находится в трех милях от берега, почти на дне долины, в довольно большой пещере. Пещера эта хорошо скрыта джунглями, но ты ее найдешь. В каком месте пещеры спрятан ключ, не могу сказать. Я туда не входил, так как почувствовал: что–то ее охраняет. 
Странник вопросительно посмотрел на оборотня: 
— Что–то живое? 
— Что–то темное, огромное и бесформенное. Я не чувствовал на себе взгляда ничьих глаз, Странник. Я просто чувствовал, что там что–то есть, какое–то колебание в воздухе, что–то невидимое, всепроницающее и злое. 
Не чувствовал глаз. Может быть, оно слепое? Странник повторял про себя слова оборотня и раздумывал над ними. 
— Это нечто находилось рядом со мной все время, с того момента, как я оказался в долине, но оно ничем мне не мешало, пока я не добрался до пещеры. — Трулз Рок подумал. — Оно было в самой земле, друид. Оно было в почве, в траве, в деревьях этой долины. — Оборотень помолчал. — Если оно решит на тебя напасть, думаю, ты не сможешь убежать. Думаю, тебе некуда будет деться. 
Оборотень исчез, пропал так же неожиданно, как и появился, и Странник остался один. 

Над спокойной гладкой поверхностью океана загорелась розовая заря. Ветер затих полностью, небо было голубым и безоблачным. Вода была того же цвета, что и небо, и на горизонте океан и небо сливались. Кружили и кричали морские птицы и ныряли в воду. На острове вокруг горных пиков висела густая дымка и заполняла долины, пряча их тайны. Там стоял полумрак. 
Странник решил, что с ним пойдут Ард Патринель и три эльфа–охотника. Если в тесной долине произойдет конфликт, то больше пригодятся опыт и быстрота, а не просто сила. Так что сейчас друид решил взять закаленных воинов. Альт Мер проведет «Ярла Шаннару» по долине настолько, насколько позволит ее ширина. Затем друид и эльфы спустятся в корзине на дно долины и остаток пути проделают пешком. Если повезет, то идти, может быть, придется недалеко. Как только Странник возьмет ключ, все пятеро вернутся к корзине и их поднимут на борт. 
Когда члены экспедиции собрались, Странник заметил волнение в глазах бывалых воинов и тревогу в глазах остальных. Больше всех переживала Райер Орд Стар. Ее худое лицо побелело от страха. Все, вероятно, вспоминали угрей с Ползучего Ужаса, их зубастые пасти, хотя никто вслух об этом не говорил. На том острове друиду удалось добыть ключ, и обошлось без потерь. Вероятно, все думали, не подведет ли их удача на этот раз. 
Дав команду пристегнуть страховочные пояса, Редден Альт Мер медленно отвел «Ярла Шаннару» от вершины утеса и начал снижать корабль вдоль скальной стены в заполненную дымкой долину. По мере того как судно бесшумно снижалось между огромными скалами, свет зари мерк, и все вокруг погружалось в полумрак. Видимость снизилась до двух десятков ярдов. Альт Мер стоял у руля и осторожно продвигал судно вперед на самом малом ходу. Руэ Меридиан стояла в носу, всматриваясь в туман, и выкрикивала брату указания, куда вести судно. Все остальные в напряжении стояли у палубных ограждений, внимательно вглядываясь и прислушиваясь. Туман оседал на лицах, собирался каплями на коже, отчего люди постоянно моргали и облизывали губы. Если не считать тумана, который медленно двигался, словно какое–то огромное древнее чудовище, все вокруг было неподвижно. 
Минуты шли, мрак сгущался, и Странник уже начал беспокоиться о том, смогут ли они что–нибудь разглядеть на дне долины. Если там такая же видимость, как и здесь, в воздухе, как они найдут дорогу, когда спустятся с судна? Друидское чутье, конечно, немного поможет, но никакое волшебство не заменит зрение. Они окажутся просто слепыми. 
Он поймал себя на слове. Слепой. Он вспомнил о пророчестве Райер Орд Стар, что на одном из островов их поджидает нечто слепое, которое все равно их найдет. Он сосредоточился на своих ощущениях, чтобы почувствовать то, что чувствовал здесь прошлой ночью Трулз Рок, когда приходил сюда один. Но друид ничего не заметил. 
Дымка впереди немного рассеялась, и показались скальные стены, которые были совсем рядом. Редден Альт Мер остановил судно и ждал, пока Рыжая Крошка что–нибудь ему сообщит. Она свесилась с носа на своем страховочном тросе, вгляделась во мрак, затем дала команду осторожно двигаться вперед. Из тумана выступили ветви деревьев, которые словно тянулись к кораблю, чтобы схватить его. С деревьев и со скальных обрывов свисали переплетшиеся лианы. 
Но вот дымка совсем исчезла, и «Ярл Шаннара» оказался в неожиданно широком каньоне. Наверху снова появилось небо, голубое и приветливое, а внизу показалось дно долины — море зелени. Редден Альт Мер опустил корабль еще ниже, пока он не оказался всего в нескольких футах от вершин деревьев, затем снова осторожно повел его вперед. Странник увидел, что впереди каньон превращается в узкую расселину. По воздуху дальше им не пройти. С этого места придется идти пешком. 
Редден Альт Мер снизил «Ярла Шаннару» так, что вершины деревьев заскребли по днищу корабля. Странник и четверо эльфов отстегнули свои страховочные пояса и залезли в корзину. Корзину перенесли через борт и начали медленно опускать в лес. 
Как только они опустились на землю и вылезли из корзины, Странник дал Рыжей Крошке сигнал, что все в порядке. Руэ Меридиан все еще висела на своем страховочном тросе. Друид замер и молча прислушался к своим ощущениям, чтобы определить направление, а также попытаться почувствовать, нет ли скрытой угрозы. Ничего. Он тщательно прощупал окружающую местность, но не обнаружил ничего грозящего им опасностью. 
Но что–то было не так. 
Он вдруг понял, что именно. Густые джунгли стояли, словно непроницаемая глухая стена, беззвучная и безжизненная. Ни птиц. Ни зверей. Ничего. Даже насекомые не стрекочут. Кроме растений, здесь не было ничего живого. 
Странник увидел впереди ту расселину между скал и кивком указал Арду Патринелю, куда надо идти. Командир эльфов ничего не ответил, молча повернулся к своим солдатам и жестом передал им приказ друида. Впереди шел крепкий эльф по имени Киан. За ним шел Странник, а следом Патринель с худощавым Брае. Замыкал группу высокорослый Дейс. Они из каньона вошли в расселину и пошли, внимательно глядя по сторонам, помня, что на каждом шагу их может подстерегать опасность. Странник продолжал прощупывать окружающий мрак своими невидимыми волшебными нитями, которые вытягивались, как щупальца, легко, словно перышком, касались предметов и снова втягивались. Расселина сделалась уже, превратилась в коридор шириной меньше пятидесяти футов, заросший деревьями и лианами. Пройти было можно, но приходилось совершать обходы или продираться сквозь заросли. В джунглях стояла тишина. 
Группа продвигалась вперед, не встречая пока никаких признаков жизни. Расселина вывела их в другой каньон, и над головой снова появилось небо. Сквозь листву проникало солнце и освещало сырую траву. Друид с эльфами прошли еще по одной узкой расселине и оказались в третьем каньоне, который был больше предыдущих. 
Вдруг Странника что–то сотрясло, ему показалось, что его, словно маленького жучка, схватила огромная рука. Это что–то хлынуло из земли, охватило друида со всех сторон так быстро, что он не успел среагировать и оказался ошеломлен. Это нечто, вероятно, все время было здесь, рядом, и просто маскировало свое присутствие, а может быть, оно только сейчас обнаружило друида. Оно было всепроницающим и мощным, не имело никакой определенной формы, никакой телесности. Оно находилось сразу повсюду, обступало друида со всех сторон, и, хотя для глаз было невидимо, оно было бесспорно реально. Странник расслабился, не стал сопротивляться — пусть оно подумает, что он бессилен. Эльфы с недоумением смотрели на друида, не понимая, что происходит. Он ничего им не сказал, вел себя так, словно их тут и нет. Друид ушел внутрь себя, спрятался там, где до него уже никак было не добраться. 
Через некоторое время это нечто отступило, снова откатилось внутрь земли, удостоверившись, очевидно, что ему ничто не угрожает. 
Странник стряхнул с себя оцепенение и сделал глубокий вдох, чтобы прийти в себя. Он испытал сильное потрясение. Он просто карлик по сравнению с силой этого живущего в долине нечто. Оно было очень старым — друид это почувствовал, — оно, возможно, дошло еще из мира фей. Жестом он показал эльфам, что с ним все в порядке, затем быстро огляделся. Друид не хотел оставаться на этом месте. В середине каньона он увидел пологий голый скальный выступ, ровный бугор, — солнечный островок среди мрака джунглей. Оттуда, может быть, лучше будет видно, куда идти дальше. 
Жестом велев эльфам идти следом, он пошел из мрачных зарослей на солнечное каменное возвышение. Все следы того страшного нечто исчезли, когда друид начал подниматься на каменный бугор. «Странно», — подумал он и встал в центре возвышения. С этого места он снова оглядел каньон. В дальнем конце каньон расширялся, и там начинался пологий склон, который уходил вверх и терялся в тумане и тени. Что лежало за склоном, друид определить не мог. Он осмотрел ту часть каньона, где они находились, и ничего интересного не увидел. 
Но все–таки что–то не давало ему покоя. Что–то находящееся совсем рядом. Друид закрыл глаза, очистил свое сознание и начал осторожно прощупывать все вокруг своими чувствами. То, что он искал, он обнаружил почти сразу. Он тотчас открыл глаза, и они подтвердили то, о чем говорили ему другие чувства. 
На расстоянии примерно в сотню ярдов сквозь зеленую стену джунглей он разглядел в скале что–то темное. Это была найденная прошлой ночью Трулзом Роком пещера. 
Друид стоял и неподвижно глядел на это темное пятно. Второй ключ там, лежит и ждет. Но и то, что его охраняет, тоже ждет. Друид поразмышлял над тем, как бы им лучше добраться до пещеры. Ничего хитрого не приходило на ум. Он повернулся к эльфам и жестом дал команду оставаться на месте. Сам же он спустился с бугра и направился к пещере. 
Он почувствовал, что неведомое снова тут как тут, но он уже заранее все свои мысли направил внутрь себя. Для внешнего мира он был неодушевленным предметом, просто вещью безо всякой цели, неспособной мыслить. Друид оградил себя стеной до того, как хранитель ключа успел разгадать его намерения или узнать его цель, и прошел прямо в пещеру. 
Оказавшись внутри, он остановился, чтобы собраться с мыслями. Он больше не чувствовал близости того жуткого нечто. Оно оставило его перед входом в пещеру, так же как оставило его тогда, когда он начал подниматься на каменный бугор. Друид решил, что камень не пропускает это. Только почва, из которой оно и берет свою силу. Но сможет ли это хоть как–то ему помочь? 
Он отбросил эту мысль и стал внимательно смотреть по сторонам. В пещере было несколько залов, в которые попадал тусклый свет сквозь трещины в скале. Странник принялся искать ключ и нашел его почти сразу. Он лежал на виду, на небольшом каменном выступе, и никто его не охранял, и никто за ним не следил. Странник посмотрел на ключ, взял его и посмотрел на него еще раз. По форме ключ был таким же, как и тот, что уже был у него. Такой же плоский источник энергии и такой же мигающий красный огонек, но рубчики на этом ключе образовывали другой узор. 
Странник еще раз оглядел пещеру — он искал охранявшего ключ стража, смотрел, не поднята ли тревога, нет ли какой опасности, но ничего не увидел. 
Он подошел к выходу из пещеры и остановился, глядя наружу. Ард Патринель и его солдаты сгрудились на каменном бугре и смотрели на друида. В джунглях не было никакого движения. Странник остался стоять на месте. Что–то наверняка попытается его остановить. Просто должно попытаться. То, что охраняет этот ключ, наверняка не даст ему уйти просто так. Друид чувствовал, что оно его ждет. Там, в лесу. Там, в почве, из которой оно берет свою силу. 
Странник все размышлял над тем, что же ему делать, как вдруг земля перед ним взорвалась зеленью. 

На борту «Ярла Шаннары», который висел в дымке над первым каньоном долины, Бек Рау смотрел на то, как Руэ Меридиан открепляет в носу судна радианную тягу. Внезапно у него в голове раздался резкий крик Странника: 
Бек! На нас напали! В третьем каньоне! Пусть Альт Мер подгонит туда корабль! Сбросьте корзину и вытащите нас! Быстрее! 
Юноша подпрыгнул от неожиданности. В следующее мгновение он уже несся к пилотской кабине. У него даже не возникло вопроса, не померещился ли ему этот голос. Услышав призыв о помощи, он бросился по палубе к Рыжему Верзиле и заорал как ужаленный. 
Судно тут же поднялось над скалами и пошло над узкими проходами на помощь оказавшимся в беде. 

Странник смотрел на эльфов, оказавшихся отрезанными на каменном бугре. Со дна каньона взмыли в воздух извивающиеся лианы и ветви, которые хватали все, до чего могли дотянуться. Они схватили охотника Брае, который не успел даже ничего сделать, стащили с бугра и разорвали на части. Остальные отступили в центр островка, выхватили мечи и принялись отчаянно отбиваться от тянущихся к ним щупальцев. 
Друид засунул второй ключ поглубже в складки своей одежды и друидским огнем ударил по образовавшейся перед ним зеленой стене. Синее пламя ударило по переплетению ветвей и сожгло все, к чему прикоснулось, моментально расчистив участок пути. Странник продолжал свою атаку, жег извивающуюся массу растительности, старался проделать дорогу, чтобы пробраться к своим товарищам. Но джунгли не сдавались, они наступали с обеих сторон образовавшейся просеки, смыкались и оттесняли друида назад. На друида навалилась огромная тяжесть, отчего у него начали подкашиваться колени. Друид отошел в глубь пещеры, и ощущение тяжести исчезло. Страж не может до него добраться, пока его защищают каменные стены пещеры. Но он может никогда его оттуда не выпустить. 
Друид вдруг понял, что произошло здесь и на острове Ползучий Ужас. Охрана была установлена против любого постороннего присутствия и против любых попыток похитить ключ. Хранители не были разумными существами, они не рассуждали, а просто действовали в ответ на импульс. Угри и джунгли были приспособлены служить одной цели. Как это было устроено и кем, Странник понятия не имел. Но сила, которой обладают хранители ключей, огромна, и, хотя действует она, вероятно, на ограниченном пространстве, ее более чем достаточно, чтобы победить любого посягнувшего на ключ. 
Джунгли начали тянуться к нему сквозь вход пещеры, и Странник ответил друидским огнем, стал жечь ветви деревьев и лианы, отчего воздух наполнился дымом. Если Редден Альт Мер не поторопится, то им конец. Эльфы на бугре долго не продержатся. Да и магическим силам друида есть предел. 
Подгоняемый отчаянием, друид снова пошел в нападение, твердо решив вырваться наружу. Он принялся пробивать стену джунглей, чтобы выбраться из пещеры. Поливая стену огнем, он вдруг увидел через образовавшееся отверстие, как наверху проплывает «Ярл Шаннара», и услышал крики на борту. Эльфы, оказавшиеся отрезанными на каменном островке, тоже посмотрели вверх. Они на мгновение отвлеклись, и высокорослый Дейс за это тут же поплатился. Трава ударом свалила Дейса и опутала его ноги. Дейс стал отчаянно бить ногами, пытаясь вырваться. Патринель и Киан тут же поспешили к нему на помощь, но трава уже стянула охотника с бугра. Он погиб. 
Вдруг на траву вокруг островка с эльфами хлынул сверху поток горючей жидкости. Ее лили из бочек с борта «Ярла Шаннары». Жидкость лилась на траву и лианы и вспыхивала пламенем. Тут же сбросили подъемную корзину. Она повисла рядом с Ардом Патринелем и Кианом. Прекратив битву с джунглями, эльфы поскорее забрались в корзину, и их подняли наверх. 
Теперь джунгли бросили все силы на Странника. Лианы, высокая трава, гибкие ветви и стволы деревьев начали извиваться с еще большей яростью. Странник стоял у входа в пещеру и жег растения друидским огнем, не позволяя им стащить себя вниз. Еще чуть–чуть, и он вырвется. 
Но хранитель ключа твердо решил не отпускать Странника. Сбоку из тени, как змея, бросилась ветка терновника и хлестнула друида, пытаясь попасть по лицу. Двухдюймовые шипы впились в кожу, разодрали руку и бок. Странник тотчас почувствовал, как из шипов в его тело проник яд и обжег холодом. Он сорвал с себя терновую ветку, бросил на землю и превратил в золу. 
Но вот перед ним опустилась корзина, и он забрался в нее. За ним потянулись лианы и попытались оплести корзину. Собрав последние силы, Странник спалил их, сжег каждую по очереди, стараясь не потерять сознание. Корзина освободилась, закачалась и начала быстро подниматься. Корабль тоже стал подниматься в небо. Странник видел, как на него с корабля смотрят встревоженные лица, но они начали быстро расплываться и исчезать. Друид попытался сфокусировать взгляд, но у него ничего не вышло. Он упал на дно корзины и потерял сознание. 
Внизу в огне корчилась горящая масса растений, но вскоре все скрыли клубы черного дыма. 

Глава 22 

Почти шесть суток Странник лежал при смерти. Быстрый и коварный яд из того терновника глубоко проник в его тело. Когда друида подняли на борт «Ярла Шаннары», он уже был в тяжелом состоянии. Эльфийский целитель Джоад Риш тут же определил симптомы, ненадолго привел друида в себя, чтобы тот принял противоядие, и стал накладывать на раны компрессы из бобовых листьев, чтобы вытянуть яд. 
Усилия целителя замедлили действие яда, но полностью победить его не сумели. Редден Альт Мер настоял на том, чтобы Странника положили в капитанской каюте. Джоад Риш завернул друида в простыни, чтобы сохранить тепло, давал ему обильное питье, регулярно менял повязки и ждал. В борьбе за жизнь организм Странника делал больше, чем мог сделать целитель. 
Бек Рау почти все время находился рядом. После того как он услышал от друида призыв о помощи, Бек чувствовал какую–то новую связь со Странником. Все члены экспедиции были очень удивлены тем, что только Бек услышал крик Странника. Никто этого еще вслух не сказал, но Бек знал, что они думают. Если бы друид мог вызвать любого, то он бы вызвал Редден Альт Мера, который стоял у руля и отреагировал бы быстрее, чем Бек. Но Рыжий Верзила ничего не слышал. Ничего не слышали ни Квентин, ни Панакс, ни даже Райер Орд Стар. Наверное, даже Трулз Рок ничего не слышал. Только Бек. Как так могло быть? Почему только Бек смог принять послание такого рода, и никто другой? Откуда Странник знал, что Бек услышит и обращаться надо к нему? 
Вопрос этот мучил юношу, и, если друид не поправится, ответа он так и не получит. Поэтому Бек не отходил от друида. Он боялся, что Страннику, лежащему без сознания, находящемуся в плену у своего тела, может потребоваться помощь, а позвать он может только Бека. Когда друид был здоров, большое расстояние не было препятствием, но кто знает, может, оно будет препятствием теперь, когда он болен? Если Бек не окажется рядом, крик о помощи может никто не услышать. Бек не хотел, чтобы его потом мучила совесть. Если есть способ спасти друиду жизнь, то Бек должен быть рядом и делать все, что в его силах. 
Так что Бек сидел в каюте Редден Альт Мера и молча наблюдал за тем, как работает Джоад Риш. Время от времени Бек дремал, но недолго. Арен Элессдил приносил Беку еду, его навещали Квентин и Панакс. Удалить его из каюты никто не пытался. Члены экспедиции, во всяком случае, считали, что Бек и должен находиться рядом с друидом. 
То, что он дежурил у постели Странника не один, никого не удивляло. Вместе с ним все время сидела молодая ясновидица Райер Орд Стар. Она и раньше не отходила от друида, став его тенью. Пристально, сосредоточенно смотрела она на друида. Смотрела, как работает Джоад Риш, спрашивала иногда, что он делает, кивала в ответ, молча одобряя действия целителя. Иногда она говорила с Беком, произносила одно или два слова — не больше, но не отводила взгляда от друида. Бек украдкой разглядывал ее, словно пытался прочесть ее мысли, проникнуть в ее сознание. Он гадал, не стало ли ей что–то известно о будущей судьбе Странника. Но молодое лицо ясновидицы было непроницаемо, словно маска. 
Один раз, когда Джоад Риш вышел, и они остались сидеть в полумраке при свете свечи, Бек спросил ясновидицу, выживет ли, по ее мнению, Странник. 
— Воля его сильна, — ответила она негромко. — Но я ему необходима. 
Бек не понял, о чем она говорит, но переспросить не решился. Они так и молчали до возвращения Джоада Риша, но Бек никак не мог отделаться от чувства, что эта молодая женщина пыталась сказать ему, что жизнь Странника каким–то необъяснимым образом связана с ее жизнью. 
Через двое суток Бек убедился, что догадка его была верна. Джоад Риш сказал, что все, что в его силах, он для Странника сделал и теперь все будет зависеть от самого друида. Целитель не отбросил надежду и не прекратил лечение, но он не видел изменений в состоянии больного, и это его беспокоило. Бек понимал, что близится кризис. Раньше друид просто тихо спал, сейчас же он метался в постели без сознания, бредил и покрывался испариной. Казалось, что его огромная сила воли натолкнулась на стену, в которую с другой стороны упирался яд и неумолимо надвигал эту стену на друида. Бек чувствовал, что Странник проигрывает в этой борьбе. 
Райер Орд Стар, должно быть, пришла к такому же выводу. Близилась полночь. Девушка вдруг встала и заявила Джоаду Ришу, что он должен позволить ей попытаться помочь Страннику. Целитель поколебался, но все–таки согласился. Может быть, он знал о ее способности вчувствования и решил, что она сможет как–то облегчить страдания больного. А может быть, подумал, что раз он сам ничего больше сделать не может, то почему бы не попытаться кому–то другому. Целитель сел рядом с Беком. 
Ясновидица молча склонилась над друидом и осторожно положила свои руки на его лицо. Она начала что–то тихо и нежно говорить, что именно — ни Бек, ни Джоад Риш не могли разобрать. Ее слова сливались со звуками, которые издавало парящее в ночи судно. Она долго так говорила — устанавливала связь со Странником при помощи голоса и прикосновения, решил Бек. Она хотела, чтобы друид почувствовал ее присутствие. Хотела, чтобы он знал, что она рядом. 
Затем она прижалась щекой к его лбу, не снимая рук с лица, и замерла. Она закрыла глаза и стала дышать медленно и размеренно. У Странника начались судороги, он выгибался на постели, хватал ртом воздух, стонал. Он бился, а ясновидица все сидела, склонившись над ним, и ее тело тоже начало подергиваться. На ее худом лице выступил пот, лоб от страдания покрылся морщинами. Джоад Риш привстал, хотел было подойти к ним, но снова сел. Ни целитель, ни Бек не смотрели друг на друга, взоры их были прикованы к разыгрывающейся перед ними драме. 
Этот обмен резкими движениями был похож на какой–то странный танец и продолжался долго. Бек, глядя, как корчится ее тело и искажается лицо, понял, что ясновидица впитывает в себя яд вместе с болезнью и страданием. То, что убивает друида, она забирает себе. Но разве ее это не убьет? Насколько это маленькое, хрупкое существо сильнее друида? Бек, глядя на то, что она делает, начинал чувствовать, что все бесполезно. Но помочь ничем не мог. 
Вдруг ясновидица упала на палубу каюты. Целитель и Бек вскочили на ноги, чтобы помочь ей. Она была без сознания. Они постелили ей на палубе матрас и накрыли простынями. Девушка крепко спала, ушла в себя, взяв с собой яд Странника, его болезнь и страдание. Странник спокойно спал, судороги прошли, бред прекратился. Джоад Риш обоих осмотрел, послушал сердцебиение, пощупал пульс, проверил температуру, послушал дыхание. Закончив осмотр, он посмотрел на Бека и неопределенно покачал головой. Он не знал, получилось ли что у ясновидицы или нет. Оба были живы, но целитель не мог сказать, будут ли они жить и дальше. 
Целитель сел и снова стал ждать. 

На рассвете налетел самый сильный с начала путешествия шторм. Редден Альт Мер еще ночью понял, что шторм будет мощным: резко похолодало и изменилось направление ветра. Когда загорелась кроваво–красная заря, он приказал взять рифы и оставить только главные радианные тяги. На северо–западе засверкали длинные зигзаги молний, и из–за горизонта налетели огромные тучи. Поставив к рулю Ферла Хокена, Рыжий Верзила отправился на палубу руководить работой матросов. Все, что еще было не закреплено, надо было принайтовить. Всех пассажиров отправили вниз и запретили выходить на палубу. Руэ Меридиан пришла проверить, прикреплен ли Странник к койке, и предупредить о надвигающемся шторме Бека, Райер Орд Стар и Джоада Риша. 
Когда она вернулась на палубу, в такелаже уже свистел ветер. Из туч полил дождь, и сильно стемнело. Редден Альт Мер сменил Ферла Хокена у руля, но велел ему оставаться рядом. Спаннер Фрю уже занял свою позицию на носу, откуда мог видеть все, что делается впереди. Рыжая Крошка направилась на бак. Все матросы пристегнули страховочные пояса и укрылись за высоким фальшбортом. 
Шторм накрыл их мгновенно, погрузил в темноту и заглушил все звуки. Хлестал дождь, и ветер бил такими шквалами, что казалось, судно вот–вот развалится. Стараясь отыскать место, где можно было бы укрыться от разбушевавшейся стихии, Рыжий Верзила снизил «Ярла Шаннару» до высоты не более сотни футов над поверхностью океана. Ниже спускаться он не стал, так как океанские волны опаснее ветра. И то, что капитану удавалось разглядеть внизу, когда вспышки молний освещали Синий Раздел, подтверждало, что он принял правильное решение. Поверхность океана превратилась в клокочущий котел, где бурлила пена и темные валы вздымались на тридцать или даже сорок футов. Воздушный корабль сильно трепало, но обычный рисковал бы здесь гораздо сильнее. 
Однако капитан начал опасаться, что корабль не выдержит. На палубу с грохотом рушились реи и падали за борт. Корпус воздушного корабля был обтекаемым, так что мог выдержать боковые порывы ветра огромной силы, но все равно корабль сильно раскачивало и трясло. Он рыскал из стороны в сторону так резко, что у всех захватывало дух. Редден Альт Мер уверенно стоял в пилотской кабине и пытался удерживать судно на ровном киле и не потерять ориентацию, но вскоре и это стало невозможным. Он уже не знал, ни в каком направлении их несет, ни с какой скоростью. Все, что ему удавалось, — это держать судно носом к ветру и не давать ему упасть в океан. 
Борьба со стихией продолжалась все утро. Несколько раз Рыжий Верзила передавал руль Ферлу Хокену и садился в пилотской кабине, чтобы хоть немного отдохнуть. Он уже не замечал воя ветра, а кожа на руках и лице покраснела. Все тело болело, руки и ноги ныли от усилия, которое требовалось для того, чтобы удержать руль. Но ему все равно каждый раз казалось, что он отдыхает слишком долго. Он не мог позволить себе расслабиться больше чем на несколько минут. Ведь ответственность за судно и людей лежит на нем, и он ни на кого не мог переложить эту ответственность. Ферл Хокен справился бы с управлением не хуже, но за судно и людей отвечает все–таки капитан. Ему не помешала бы здесь и Рыжая Крошка, но он понятия не имел, где она сейчас. Он уже несколько часов ее не видел. Он вообще уже не видел ни носа, ни кормы. 
Шторм, наконец, закончился. Все на борту промокли до нитки, были измотаны, но рады тому, что остались живы. Это был самый сильный шторм, в какой доводилось попадать Альт Меру. Он думал о том, что им повезло с кораблем. Альт Мер сразу же после того, как примерно определил курс, передал руль Ферлу Хокену и пошел к Спаннеру Фрю, чтобы похвалить его за превосходное судно. Проверка показала, что все по–прежнему на месте, правда, не обошлось без небольших травм. С бака вернулась Рыжая Крошка и доложила, что они лишились нескольких реев, потеряли несколько радианных тяг, но обошлись без крупных поломок. Сейчас главной проблемой было то, что крышка носового трюма провалилась внутрь и разбила все бочки с пресной водой. Так что необходимо поискать воду. 
Только сейчас Альт Мер вспомнил о Крылатых Всадниках и роках, которым пришлось справляться со штормом самостоятельно. Он оглядел небо вокруг, но никого не увидел. Все трое исчезли. 
Ладно, с этим он ничего поделать не мог. Оставалась еще половина светового дня, и ее надо использовать с толком. Они все еще следовали по пути, отмеченному на карте друидом, и направлялись к последнему из трех островов. И хотя друид сейчас ничем помочь не мог, было больше смысла продолжать путь, чем возвращаться назад или стоять на месте. Если друид умрет, тогда надо будет поменять решение, но только тогда. 
— Организуй палубные работы, — сказал он сестре. — И проверь, как там друид. 
Она тут же отправилась выполнять его распоряжение, но ответ на вопрос, который так его волновал, принес Бек Рау. 
— Ему уже лучше, и Джоад Риш думает, что он поправится. — Вид у Бека был изможденный, но радостный. — Мне уже не нужно сидеть там внизу. Я могу помогать здесь, на палубе. 
Альт Мер улыбнулся и похлопал юношу по спине: 
— Ты боевой парень. Я рад, что у меня такая правая рука. Ладно. Делай что хочешь. Найди сам, кому надо помочь. 
Юноша тут же отправился к Руэ Меридиан, которая убирала один из сломанных реев. Рыжий Верзила посмотрел на него, затем пошел в пилотскую кабину к Ферлу Хокену и оттуда снова посмотрел на Бека. 
— Хокен, да этот парень в нее влюбился, — заявил он, грустно вздохнув. 
Ферл Хокен кивнул: 
— В нее все влюблены. Только ей–то что от этого? 
Редден Альт Мер задумчиво поджал губы: 
— Может быть, Бек Рау нас удивит. 
— Может быть, и коровы летать начнут. 
Они переключили свое внимание на лоцию, стали определять положение судна, снимать показания с компаса и секстанта и приступили к поиску ориентиров. Пока им оставалось только ждать. Когда стемнеет, по звездам они сориентируются лучше. Завтра погода обещает быть хорошей. Может быть, появятся Крылатые Всадники. Может быть, Странник встанет на ноги. 
Редден Альт Мер еще раз взглянул на свою сестру и Бека Рау и улыбнулся. Может быть, и коровы начнут летать. 

Только через сутки на востоке показались Крылатые Всадники. Небо было ясно, океан спокоен. Всадники направились к кораблю. Впереди летел Предд. Он был спокоен и уверен и, подлетев к борту, крикнул: 
— Привет, капитан! Все в порядке? 
— У нас все нормально! Почему вы отстали? 
Предд поморщился. Уж этот скитальческий юморок. 
— Мы увидели, что приближается шторм и укрылись на острове! Нельзя, чтобы такой шторм застал тебя на роке в воздухе! Вас сильно снесло с курса, вы знаете? 
Альт Мер кивнул: 
— Мы как раз на него возвращаемся. Нам нужна пресная вода. Найти сможете? 
Крылатый Всадник помахал рукой: 
— Ладно, поищем! Не уходите далеко, пока нас не будет. 
Предд развернул своего Обсидиана и вместе с Гиллом и По Келлесом направился на юго–запад в поисках какого–нибудь острова. От шторма Крылатые Всадники укрывались на острове, расположенном в нескольких милях к востоку. Там они спрятались в защищенной холмами и деревьями бухте. Воздушный корабль они совершенно потеряли из виду, но поделать с этим ничего не могли. Если бы они полетели на роках в такой ветер, они бы все погибли. Опыт им говорил, что при приближении шторма надо прятаться в первое попавшееся укрытие. На острове они провели ночь и на рассвете снова отправились в путь. Роки — очень умные птицы, у них отличное зрение и превосходные способности к поиску. Крылатые Всадники воспользовались старым испытанным методом: они стали облетать территорию по расширяющейся спирали и, в конце концов, нашли «Ярла Шаннару». 
Предд вздохнул. Ни штормы, ни другие навигационные трудности не беспокоили его так сильно. А вот потеря Странника — другое дело. Он решил, что друид еще жив, так как в противном случае Редден Альт Мер сообщил бы ему о его смерти. Может быть, ему даже стало лучше. Временный выход друида из строя выявил слабое место этого предприятия — только Странник знал о конечной цели экспедиции. Правда, о ключах, островах и общей цели знают и другие. Да и ясновидице являются вещие сны с важными сведениями. Может быть, кто–то еще обладает какими–то знаниями, необходимыми для успеха экспедиции. 
Но Странник был тем звеном, которое соединяло всех этих людей, он был единственным, кто видел общую картину. Друид сказал Крылатому Всаднику, что для успеха экспедиции ему необходимы его опыт и интуиция. Он просил его зорко наблюдать. Но у Предда почти все время было впечатление, что он пробирается на ощупь в темноте. Он не знал, за чем ему зорко наблюдать, кроме тех редких случаев, когда обстоятельства делали задачу более конкретной. Было трудно действовать даже тогда, когда Странник был здоров. Но если друид окажется выведен из игры, что будут делать остальные, которым почти ничего не известно? Придется действовать наугад. 
Предд решил, что такое положение не должно продолжаться. Разведывать неизвестную территорию вдали от континента и без того опасно. Но заниматься этим, не имея ясного представления о цели, было просто невыносимо. Другие члены экспедиции наверняка считают так же. Что могут думать Бек Рау и Квентин Ли? Им ведь друид дал те же наставления, что и ему. Он почти не говорил с ними с самого начала экспедиции, и их, конечно, мучат те же сомнения. 
Но все же спешить в этом вопросе Предд не хотел. Он был дисциплинированным охотником и понимал важность беспрекословного выполнения приказов. Командиры не всегда все сообщают подчиненным. Он и сам не все говорил Гиллу и По Келлесу. Они должны были просто выполнять его распоряжения. 
Он покачал головой. Без приказов появляется риск анархии. Если приказов слишком много, появляется риск бунта. Здесь необходимо тонкое равновесие. Размышляя над этим вопросом и пытаясь прийти к какому–то решению, он вдруг увидел остров. 
Впереди в небе еще летели остатки грозовых облаков, и вначале Предд принял остров за тучу. Но когда он подлетел ближе, то заметил, что за облака принял серые голые скалистые утесы, примерно такие же, как на острове Камнелом. С подветренной стороны остров покрывала пышная растительность. Крылатый Всадник сощурился от блеска длинных серебристых струй водопадов и солнечных бликов на зеленой листве. Пресная вода здесь есть, решил он. 
Но вдруг он заметил что–то странное. Утесы были усеяны сотнями темных пятнышек, словно скалы так выветрились, что сделались рябыми от множества глубоких впадин. 
«Что это?» — спросил про себя Предд. 
Он развернул Обсидиана и жестом дал команду Гиллу лететь слева, а По Келлесу — справа. В планирующем полете, они стали приближаться к острову, глядя против солнца на его утесы. 
Предд поморгал, чтобы лучше видеть. Не показалось ли ему, что одно из темных пятнышек пошевелилось? Он посмотрел на По Келлеса. Молодой Крылатый Всадник кивнул в ответ. Он тоже это заметил. Предд отдал ему команду разворачиваться назад. 
Он хотел отдать ту же команду Гиллу, но Гилл отвлекся, глядя на проплывающее внизу стадо китов. Вдруг несколько пятен совсем отделились от скалы. 
Обсидиан напрягся и тревожно закричал. Темные пятнышки качали расправлять крылья и приобретать более отчетливую форму. Предд похолодел. Рок распознал опасность раньше его. Сорокопуты! Боевые сорокопуты! Самый неукротимый и жестокий вид. Этот остров, на который нечаянно натолкнулись Крылатые Всадники, должно быть, гнездовье боевых сорокопутов. Боевые сорокопуты ни за что не потерпят вторжения на их территорию. Роки их заклятые враги, так что сорокопуты сейчас нападут. 
Предд поспешно развернул Обсидиана и увидел, что По Келлес на своем Нициане следует его примеру. Но, к его удивлению, Гилл продолжал лететь в прежнем направлении. Он либо не увидел сорокопутов, либо принял их за что–то другое. Кричать ему с такого расстояния было бесполезно, так что Предд воспользовался сигнальным свистком. Гилл удивленно обернулся и увидел, что товарищи ему на что–то показывают. Только тут заметил он сорокопутов. Он тут же потянул за поводья Ташина. Но рок перепугался и, вместо того чтобы развернуться, круто спикировал, по спирали начал спускаться к воде и выправился лишь в самый последний момент. 
Теперь Ташин бросился за Обсидианом и Ницианом, но он сильно отстал, а сорокопуты уже приближались. Сорокопуты могли очень быстро летать на короткие расстояния. Року при встрече с ними лучше иметь в запасе расстояние и высоту. Предд понял, что Ташин потерял и то и другое и уйти уже не сможет. 
Предд снова быстро развернул Обсидиана и полетел прямо на сорокопутов, стараясь отвлечь их. По Келлес на своем Нициане не отставал от Предда. Оба рока, видя приближающихся сорокопутов, злобно кричали. Они ненавидели сорокопутов так же, как и сорокопуты ненавидели их. Крылатые Всадники были прикреплены к седлам ремнями и крепко сжимали своих птиц коленями. Предд и По Келлес вынули свои большие луки и стрелы с отравленными наконечниками и, подлетев поближе, начали стрелять по сорокопутам. 
Стрелы попали в цель. Некоторые из сорокопутов даже прекратили нападение и полетели назад на остров. Но основная часть, больше двадцати птиц, словно черная туча опустилась на Гилла и Ташина и настигла их, когда те находились еще почти у самой воды. Сорокопуты при первом же заходе сорвали Гилла со спины рока. Острые когти и клювы разорвали в клочья тело Крылатого Всадника. Ташин продержался лишь на несколько секунд дольше. Его осыпали ударами, он попытался вырваться, но тут же скрылся под тучей черных тел. Его сбросили в океан и разорвали на куски. 
Предд с ужасом смотрел на то, что творится внизу, и понимал, что ничем уже не помочь. Все произошло так быстро. Только что человек был рядом — и вот его уже нет. Был жив — и вот от него лишь только воспоминание. Бессмысленная жертва, которой можно было бы избежать. Но что можно было сделать? 
Предд развернул Обсидиана. По Келлес на Нициане последовал за ним. Они быстро набрали высоту, затем расстояние и через несколько секунд были уже в безопасности. Сорокопуты не стали их преследовать. У них было другое занятие: они кружили над волнами, где плавали перья и пятна крови. Крылатые Всадники, не оглядываясь, полетели назад. 

Глава 23 

Экспедиция потеряла за короткое время трех человек, но следующие полтора месяца путешествия прошли без происшествий. Однако чаще, чем раньше, стали вспыхивать ссоры. Возможно, причиной этому была долгая изоляция в замкнутом пространстве корабля, или все увеличивающийся страх перед будущим, или просто перемена климата — судно шло все время на север, воздух становился все холоднее, а штормы все чаще. Как бы то ни было, все были на взводе. 
В Страннике произошли заметные перемены. Он поправился после того случая на острове Камнелом, но сделался очень замкнутым, и к нему стало еще труднее подступиться. Он был по–прежнему уверен в себе и целеустремлен, но явно отстранился ото всех и предпочитал одиночество. Он регулярно справлялся у Редден Альт Мера о продвижении судна и со всеми был вежлив, но сохранял дистанцию. Он больше не созывал советов в капитанской каюте, заявив, что в этом нет больше необходимости. Райер Орд Стар по–прежнему ходила за ним, словно брошенный щенок, но друид ее не замечал. Даже Беку стало трудно с ним говорить, так что юноша все не мог спросить, почему там, на острове Камнелом, друид мысленно вызвал именно его. 
Перемены стали заметны и в других членах экспедиции. Ард Патринель ежедневно занимался с эльфами–охотниками, а также с Квентином Ли и Ареном Элессдилом, но в остальное время его было почти не видно, Спаннер Фрю был похож на тучу, из которой вот–вот грянет гром. Один раз он разругался с Редден Альт Мером, отчего все выбежали на палубу. Руэ Меридиан со всеми, кроме своего брата и Бека, разговаривала мрачно, поджав губы. Ей явно нравилось быть рядом с Беком, и она большую часть своего времени обменивалась с ним историями. Никто не понимал, что она нашла в юноше, но Бек был на вершине блаженства от ее внимания. Панакс на все качал головой и постоянно вырезал из дерева фигурки. Трулз Рок не показывался. 
Однажды на борт поднялся Предд и о чем–то шепотом спорил со Странником. Результатом спора оба остались недовольны, а Крылатый Всадник был просто зол. 
Экспедиция длилась уже почти четыре месяца, и люди начали уставать. По нескольку дней, а то и недель не было видно никакой земли. Острова попадались все реже, и потребление воды и пищи пришлось строго ограничить. Свежие фрукты стали редкостью, и на палубе из брезента были устроены сборники для дождевой воды. Рутина выматывала. Дни тянулись, похожие один на другой, и настроение у всех было отвратительным. 
— С этим ничего не поделать, — однажды сказала Руэ Меридиан Беку, когда они сидели и разговаривали. — Так действует на человека жизнь на корабле, и чем дольше путешествие, тем острее это проявляется. 
Отчасти это можно было объяснить тем, что путешественники и искатели приключений терпеть не могут находиться в ограниченном пространстве. Даже скитальцам стало здесь тесно. Никто из них не совершал таких длительных путешествий, и они обнаружили такие черты своего характера, о существовании которых даже не подозревали. Все это изменится, когда они достигнут цели путешествия, а пока всем надо потерпеть. 
— Жизнь тех, кто связан с кораблями, во многом зависит от удачи, Бек, — сказала Руэ. — Полет на воздушном корабле опасен даже с таким опытным капитаном, как Рыжий Верзила. Матросы любят его больше за удачу, чем за умение. Скитальцы — народ суеверный, и они всегда смотрят на приметы. Новое им не по душе, тем более, если это стоит жизни их товарищам. Неизвестность их притягивает, но покой они находят в знакомом и привычном. Здесь есть противоречие, да? 
— Я думал, что скитальцы лучше приспосабливаются к переменам, — ответил Бек. 
Руэ пожала плечами: 
— Скитальцы — это парадокс. Мы любим движение и новые места. И не любим неизвестности. Мы с подозрением относимся к волшебству. Мы верим в судьбу и серьезно относимся к предсказаниям. Моя мать бросала кости, чтобы узнать будущее своих детей. Мой отец читал судьбу по звездам. Во всем этом мало смысла, но в чем он вообще есть? Лучше ли быть дворфом, чем скитальцем? Лучше ли, когда твоя жизнь размеренна и определенна или когда она меняется с каждым поворотом ветра. Все зависит от того, как на это посмотреть. В этой экспедиции мы встречаем много нового, и каждый должен это как–то пережить. 
Бека это не пугало. Он от природы мог легко адаптироваться и уже давно научился жить в таких условиях, какие ему преподносила судьба. Может быть, оттого, что он — сирота, воспитанный в чужой семье. Может быть, это от особого мировосприятия. Бек привык во всем сомневаться, и неопределенность, с которой все столкнулись в этой экспедиции, не так сильно его угнетала. Во всяком случае, он отправлялся в эту экспедицию не с такими радужными надеждами, как другие, так что ему было проще сохранять душевное равновесие. 
Бек даже обнаружил, что он действует успокаивающе на других членов экспедиции. Рядом с ним они чувствовали себя спокойнее, меньше раздражались. Бек не знал, почему так происходит, но был рад тому, что может принести какую–то ощутимую пользу, и, когда видел, что где–то назревает ссора, делал все возможное, чтобы ее уладить. В этом отношении Квентин тоже был полезен. Горца ничто не могло изменить. Он был по–прежнему полон энтузиазма. Пожалуй, он был единственным членом экспедиции, который получал действительное удовольствие от каждого прожитого дня и с нетерпением ждал следующего. У него просто был такой характер, что немного воодушевляло тех, кто не обладал таким оптимизмом. 
Вскоре после встречи с сорокопутами корабль повернул еще больше на север, следуя проложенному на карте курсу. С каждым днем становилось холоднее. Небо большую часть времени было пасмурным, и иногда по утрам палубные ограждения покрывал тонкий слой льда. Ферл Хокен выдал членам экспедиции тулупы, варежки и сапоги, а вахтенные ночью на палубе для тепла разжигали жаровни. Дни становились короче, а ночи длиннее, и солнце все ниже поднималось над горизонтом. 
Первый раз пошел снег, а через двое суток «Ярл Шаннара» подошел к острову Мефитик. 

Странник стоял на носу и разглядывал приближающийся остров. Крылатые Всадники его обнаружили несколько часов назад, когда совершали обычный разведывательный полет. Получив известие о том, что остров найден, Редден Альт Мер тотчас внес в курс поправки, и теперь Мефитик лежал прямо по курсу — зеленый самоцвет, ярко сверкающий под полуденным солнцем. 
Этот остров, как Странник и предполагал, был непохож на два предыдущих. Берега его были низкими. Остров покрывали холмы, густые леса и широкие луга. Здесь не было ни высоких скал, как на Камнеломе, ни голых скальных отмелей, как на Ползучем Ужасе. Этот остров был больше предыдущих, такой большой, что при осеннем полуденном солнце и дымке Странник не видел, где он кончается. Остров совсем не казался страшным. Его ландшафт походил на ландшафт Западной Земли между Стреллихеймскими равнинами и озером Мериан. Когда воздушный корабль снизился и стал совершать медленные круги над побережьем, друид увидел мирно пасущихся ланей и кружащие стайки птиц. Ничто не говорило ни о какой странности или опасности. Ничто не настораживало. 
Странник заметил то, что искал, уже при первом заходе. Массивный замок, стоящий на невысоком холме с обрывом с западной стороны. С одной стороны замка находился дремучий лес, с другой — широкая равнина. Замок был старым, стены его осыпались, двери и окна зияли пустотой, на стенах и во дворах было пусто. Когда–то, в другие времена, это было мощное фортификационное сооружение, его вспомогательные укрепления тянулись в разные стороны примерно на милю по поросшей травой равнине. Замок был так же огромен, как Паранор, и так же грозен. 
В отличие от других островов, которые были отмечены только названиями, Мефитик на карте, найденной у Каэля Элессдила, был прорисован тщательно. В частности, был отмечен замок. Третий, последний ключ спрятан именно в нем. 
Странник, завернувшись в свои темные одеяния, пристально смотрел на замок. Друид знал о все нарастающем недовольстве среди членов экспедиции. Он понимал, что отчасти причина этому — он сам. Он действительно подчеркнуто отдалился от всех людей, но поступил он так, прекрасно сознавая последствия, и у него были на то причины, но не те, о которых подозревали его спутники. Их недовольство — это неизбежное побочное явление. Ему было известно то, что не известно им, и кое–какие соображения заставили его после выздоровления не подпускать к себе близко остальных. 
Все это изменится, как только он завладеет третьим ключом и тем самым даст членам экспедиции почувствовать, что скоро они доберутся до тайника, который открывается этими ключами. 
Но все не так просто, как кажется на первый взгляд, да и вообще все совсем не так, как кажется. 
Друид уже знал правду, но это его ничуть не утешало. Предд имел полное право упрекать его за скрытность. У них у всех есть такое право, и они даже не представляют себе, в сколь многом его можно упрекнуть. Это напомнило ему о том, как он сам относился к друидам прошедших времен. Он понимал, в чем особенность их ордена. Друиды — обладатели власти и хранители тайн. Они манипулируют людьми и обманывают. Их главная задача — инспирировать события и направлять жизнь людей во имя большего блага всех Четырех Земель. Странник не хотел иметь ничего общего с ними раньше и не хотел сильно походить на них сейчас. Несмотря на то, что стал друидом, вступил в их орден, он дал себе клятву, что не будет действовать прежними методами. Он поклялся, что для достижения необходимой, по общему признанию, цели — для объединения всех народов — он не станет прибегать к старой тактике друидов. 
Страннику все труднее было держать ту клятву. Он начинал понимать, насколько глубоко он предан делу ордена и своему долгу. 
Друид приказал Редден Альт Меру опустить «Ярла Шаннару» над равниной перед замком и стать на якорь в нескольких сотнях ярдов от него на открытом пространстве, так чтобы были видны все подходы к кораблю. Странник созвал всех членов экспедиции и объявил, что поисковую группу в замок поведет прямо сейчас, пока не стемнело. Может быть, они найдут ключ сразу, как на тех двух островах. Может быть, им даже удастся сразу взять его и уйти. Но он не хотел, чтобы повторилось то, что было на Камнеломе, так что здесь он будет действовать осторожно. Если он почувствует хоть малейшую опасность, они тотчас вернутся и продолжат поиск только завтра. Если соображения осторожности потребуют времени, то пусть так и будет. 
В поисковую группу странник выбрал Панакса, Арда Патринеля и еще шестерых эльфов–охотников. Он подумал, не взять ли Квентина Ли, но покачал головой и отказался от этой мысли. На Бека он даже не взглянул. 
Поисковая группа спустилась по веревочному трапу с корабля и направилась по полю к замку. Они прошли по доходящей им до пояса траве и подошли к западному входу замка. Подъемный мост был опущен, а опускающаяся решетка поднята и прочно схвачена ржавчиной. Все остановились перед входом и оставались стоять там до тех пор, пока друид подробно не осмотрел каждую тень в каждом темном отверстии и в каждой темной нише в каменных стенах. Наконец они осторожно прошли по подъемному мосту и оказались на главном дворе. Вокруг в стенах были десятки дверей, и десятки лестниц вели в башни. Странник осмотрел их все и ничего опасного не нашел. Не было никаких признаков жизни и никаких намеков на опасность. 
Друид чувствовал, что ключ где–то здесь. Ощущение было слабым, но совершенно определенным. Что за хранитель оберегает этот ключ? Все, и ничего, и похитит твою душу  — звучали у него в голове таинственные слова ясновидицы. 
Странник долго стоял во дворе, прислушиваясь к своим ощущениям, затем, наконец, решился. 
Они прочесали развалины от вершин башен до подвалов, осмотрели подземелья, залы, дворы, парапеты. Они шли по этому лабиринту быстро, но искали внимательно. Ничто не мешало их поиску, им не встретилось ничего опасного. Два раза Странник решил, что они уже близко от ключа: друид отчетливо чувствовал его присутствие, эту особенную смесь ощущения металла и энергии. Но стоило друиду решить, что они уже рядом, ключ куда–то вдруг исчезал. Он даже разделил солдат на пары и двух солдат послал с Ардом Патринелем, двух — с Панаксом и двух повел сам, чтобы подобраться к ключу с разных сторон. Но найти им ничего не удалось. 
Их поиск принес только одно неприятное открытие. Замок оказался хитрым лабиринтом из комнат, дворов, залов, и как только поисковая группа входила в него — чувство направления тут же исчезало. Друид и эльфы постоянно замечали, что ходят кругами, оказываются там, откуда уходили. А несколько раз происходило и хуже: доверившись ложному чувству направления, они, пройдя поворот коридора или лестницы, оказывались вообще за пределами стен. Друида это немного раздражало, но он считал, что они не могут найти дорогу только из–за планировки замка. Наверное, его специально таким построили, чтобы сбивать с толку врага. Как бы то ни было, попытки найти ключ оканчивались неудачей, и поиск приходилось начинать каждый раз заново. 
В конце концов, они бросили это занятие. День уже клонился к вечеру, и Странник не хотел, чтобы темнота застала их в стенах замка. В темноте замок может оказаться отнюдь не гостеприимен, и друиду не хотелось почувствовать это на собственной шкуре. Но хотя они и не нашли ключ, они убедились в том, что он совсем рядом. Со временем они его обязательно найдут. 
Друид вернулся на корабль и в первый раз за два месяца созвал совет, на котором рассказал о предпринятом поиске и выразил свою уверенность в успехе. Редден Альт Мер, Руэ Меридиан, Ард Патринель, Арен Элессдил, Райер Орд Стар, Квентин Ли и Бек Рау — все были здесь, и всех обрадовало то, что они услышали. Завтра они снова начнут искать этот последний ключ и на этот раз обязательно его найдут. 
На рассвете Странник взял с собой всех, кроме матросов, Райер Орд Стар, Трулза Рока и Бека. Он заметил во взгляде Бека разочарование и обиду, но поделать с этим ничего было нельзя. Они снова тщательно искали, потратив весь день, и снова ничего не нашли. Странник отчетливо чувствовал ключ, как и в предыдущий день. Но найти его не мог. Он проверил, нет ли в замке волшебной силы, скрывающей ключ, и не обнаружил ее. Он тщательно выискивал то, что этот ключ охраняет, но ничего не мог найти. 
Странник искал еще три дня. Каждый раз он брал с собой одних и тех же людей, только разделял их по группам по–разному. Он надеялся, что в одной комбинации люди заметят то, что пропустили в другой. От рассвета до начала сумерек они бродили по развалинам. Снова и снова они обнаруживали, что ходят кругами. Снова и снова они, начиная свой поиск внутри замка, неожиданно оказывались снаружи. Ничего нового найти им не удалось. 
На пятый вечер, усталый и разочарованный, друид вынужден был признаться себе — хотя никому другому он об этом не сказал, — что поиск безрезультатен. Он почти достиг точки отчаяния. Терпение его кончилось, и он начал терять уверенность в себе. Что–то в этом деле было не так. 
Когда все члены экспедиции легли спать, он остался стоять на носу и долго думал, что делать дальше. Чего–то ему недостает. Ключ здесь, он его чувствовал. Но почему так трудно определить его местонахождение? Что его прячет? Если его не защищает волшебство, то почему ключ все время ускользает? 
Нужен иной подход. Надо изменить тактику. Может быть, кто–то должен попытаться войти в замок ночью. Вдруг в темноте все будет выглядеть по–другому? 
Пора прибегнуть к услугам Трулза Рока. 

Далеко за кормой «Ярла Шаннары», на юго–восток от острова, за горизонтом, на якорном канате над водой тихо висел поставленный на ночь «Черный Моклипс». По его бронированной палубе крадучись расхаживали вахтенные мвеллреты. Предоставленные Федерацией матросы находились в кубриках — все, кроме рулевого, жилистого, мускулистого бывалого моряка, которому были противны эти похожие на ящериц твари, которых заставили принять на борт его корабля. 
Ведьма Ильзе разделяла его чувства. Мвеллреты мерзки на вид и коварны, но с этим она ничего не может поделать. Ей приходилось терпеть любимцев Моргавра. Присутствие их на корабле — вот цена, которую она вынуждена была заплатить за то, чтобы состоялась ее экспедиция. Ее бы воля, она бы ими накормила рыб. 
Вообще–то, у капитана судна Адена Кетта и его команды к ведьме отношение было не лучше, чем к мвеллретам. Матросы Федерации ненавидели ее почти так же. Она была похожа на тень, держалась в стороне от них и не объясняла мотивов своих действий. К тому же в самый первый день она показала на матросе, который ее ослушался, на что она способна. Лучше мвеллретов она только тем, что она — человеческое существо. Она владела силами, бывшими за пределами понимания команды, остальных она рассматривала только как инструменты, за это матросы изо всех сил старались ее избегать. 
Так, естественно, и должно быть. Так всегда и было. 
Она стояла перед фок–мачтой, кутаясь в свое просторное одеяние, и глядела в ночную темноту. Она незаметно преследует «Ярла Шаннару» с тех самых пор, как тот вылетел из Арборлона. «Черный Моклипс» — грозный и надежный корабль, и экипаж у него самый опытный. Все как Сен Дунсидан и обещал. Команда сделала все возможное, чтобы следить за эльфийским судном. Потерять его след, правда, и так было невозможно — ведьма Ильзе сделала все, чтобы эльфы никуда от нее не делись. 
Но что там сейчас происходит? Почему их корабль так долго стоит на якоре? Она уже шесть суток ждет, пока друид возьмет последний ключ. Почему ему до сих пор это не удается? Очевидно, третий остров задал задачку посложнее, чем два предыдущих. Может быть, здесь Странник уже не справится? Друид уже не справится без ее помощи? 
Ведьма презрительно фыркнула при этой мысли. Он–то не справится? Хоть у него только одна рука, одолеть его не так просто. Она может ненавидеть и презирать его, но не должна недооценивать его силу и ум. Он обязательно решит эту задачу и продолжит свой путь к сокровищу, к которому стремятся они оба. Там они и решат свой спор, и со злобой и ненавистью будет покончено. Все будет так, как она предсказала. Он ее не разочарует. 
Но она все равно чувствовала сомнение. Вдруг она слишком высокого о нем мнения? Догадался ли он уже, как она манипулирует его экспедицией? Понял ли он, как поняла она, скрытую цель того, зачем вообще оказался в море тот эльф с картой? 
Ведьма нахмурилась. Надо полагать, что понял. Надеяться на то, что не понял, — слишком рискованно. Но все–таки интересно знать точно. Вероятно, ее шпион мог бы это ей сообщить. Но вступать в контакт со шпионом сейчас очень опасно: это может его выдать. 
Она прошла к самому носу, немного постояла, глядя в темноту, затем из складок своего одеяния вынула небольшой шар матового стекла. Ведьма поднесла шар к свету и начала тихо напевать ему. Матовое стекло прояснилось, и внутри сферы показался «Ярл Шаннара», стоящий на якоре над полем рядом с развалинами замка. Ведьма внимательно смотрела на изображение в шаре — она искала друида, но его нигде не было. На корме и носу дежурили эльфы–охотники, а у руля в непринужденной позе сидел крепкого сложения скиталец. В центре палубы стоял загадочный ящик, который друид принес на корабль. Ящик все так же оставался закрыт брезентом и обмотан усиленными волшебством цепями. 
Что, интересно, в том ящике? Почему он так усиленно охраняется? 
— Эльфы не подозревают, что мы здесь, госпожа, — произнес шипящий голос. — Может, поубивать их всех, пока они спят? 
Ведьма закипела злобой оттого, что ее прервали. 
— Если еще раз приблизишься без разрешения, Кри Бега, я забуду, кто тебя сюда послал и зачем, и сдеру с тебя шкуру. 
Мвеллрет склонил голову, признавая свою провинность: 
— Прошу прощения, госпожа. Но мы зря тратим время и упускаем хорошую возможность. Давай их убьем и покончим с этим делом! 
Ведьма терпеть не могла Кри Бега. Главарь мвеллретов прекрасно понимал, что она не причинит ему вреда — ему дал личную гарантию безопасности Моргавр. Ведьма Ильзе была вынуждена в его присутствии дать Моргавру обещание не причинять вреда Кри Бега. Когда она вспоминала об этом, ее начинало тошнить. Как бы то ни было, он ее не боялся. Хотя мвеллреты и не обладали перед ней неуязвимостью, они сопротивлялись попыткам влиять на них волшебной силой, и больше всех сопротивлялся Кри Бега. Он вел себя с ведьмой дерзко и презирал ее. Их союз был очень непрочен. 
Но она — ведьма Ильзе, и поэтому она не проявила открыто свое раздражение. Никто не проникнет сквозь ее оборону, если только она сама этого не захочет. 
— Они делают за нас нашу работу, рет. Пусть сделают ее до конца. А потом убьете всех, кого захотите. Кроме одного. 
— Знаю, что друид — твой, — прошипел он. — Остальные — наши. Мы будем довольны. Эта мелюзга, эти эльфы, принадлежат нам. 
Ведьма провела ладонью по стеклянному шару. Образ «Ярла Шаннары» исчез, и шар снова помутнел. Она убрала его в складки одежды, даже не взглянув на стоящую рядом тварь. 
— Вам принадлежит только то, что я изволю вам дать. Запомни. А теперь вон с моих глаз! 
— Слушаюсь, госпожа, — ответил он ровным тоном, в котором не было ни капли уважения или страха, и плавно заскользил прочь, словно масло, текущее по черной поверхности металла. 
Ведьма не обернулась, чтобы посмотреть, ушел ли он. Не стала до этого опускаться. Она подумала сейчас, что данное ею Моргавру обещание ничего не стоит. Когда дело будет сделано, настанет конец и этим коварным жабам. Всем, и не важно, что она обещала Моргавру. И первым будет Кри Бега. 

Ночь была тиха и безветренна, она нежно качала «Ярла Шаннару», словно спящего ребенка. Бек Рау вдруг проснулся и сел. В кубрике было темно. Слышался храп и сопение Квентина, Панакса и других. Но кто–то позвал его по имени. Прошептал голосом, который он не узнал, какие–то слова, которые, проснувшись, он тотчас позабыл. Может, все это ему только показалось? 
Бек встал, надел сапоги, плащ и пошел на палубу. На вершине трапа он неподвижно постоял и огляделся по сторонам, словно в темноте он мог найти ответ. Он ведь отчетливо слышал, как произнесли его имя. Кто–то его произнес. Бек зачесал назад свои волнистые волосы и протер глаза. На черном бархате неба ярко светили луна и звезды. Очертания судна и острова видны были ясно. Все было неподвижно, словно заморожено в прозрачном льду. 
Бек прошел к фок–мачте, у которой стоял загадочный ящик, который так тщательно охранял Странник. Бек снова огляделся по сторонам. Он искал то, что позвало его сюда не только вокруг, но и внутри себя. 
— Что–то ищешь, юноша? — послышался совсем рядом тот же голос. 
Трулз Рок. Бек невольно вздрогнул. Оборотень притаился в тени где–то совсем рядом, так близко, что Беку казалось, что если он протянет руку, то коснется его. 
— Это ты меня позвал? — шепотом спросил Бек. 
— Хорошая ночь для того, чтобы выяснить истину, — ответил оборотень своим грубым, не совсем человеческим голосом. — Хочешь попытаться? 
— Что ты имеешь в виду? — Бек старался говорить ровным, спокойным голосом. 
— Напой мне. Просто тихонько помурлычь, как котенок. Напой так, словно пытаешься сдвинуть меня назад своим голосом. Понимаешь? 
Бек кивнул, хотя сам недоумевал, что Трулзу Року вообще от него надо. Помурлыкать? Сдвинуть назад голосом? 
— Давай попробуй. Не задавай вопросов. Подумай о том, что собираешься сделать, и начни напевать. Сосредоточься. 
Бек сделал так, как его просили. Он представил себе, что перед ним в темноте стоит оборотень, и начал напевать, думая о том, что звук, вибрация голоса может сдвинуть Трулза Рока. Звук получился еле слышным, ничем не примечательным и, как Бек понял, никаких действий не произвел. 
— Нет! — сердито прорычал оборотень. — Постарайся получше! Разозлись, парень! 
Бек сделал вторую попытку. Он напрягся, раздраженный тем, что его отругали. Звук завибрировал и стал подниматься из гортани и выходить через рот и ноздри уже по–новому. От натуги Беку стало казаться, что воздух вокруг него заколыхался, словно стал жидким. 
— Да, — проговорил Трулз Рок довольным голосом. — Я так и думал. 
Бек замолчал и стал вглядываться в тени. 
— Ты так и думал? Что именно? 
Самому Беку его пение не сказало ничего. Что же особенного в нем нашел Трулз Рок? 
Часть темноты, окружавшей ящик, отделилась и обрела форму — форму, лишь едва напоминающую человеческую фигуру, огромную и страшную. Бек собрал все силы, чтобы не отпрянуть. 
— Я знаю тебя, юноша, — прошептал оборотень. 
Бек недоуменно на него посмотрел: 
— Откуда? 
Трулз Рок тихо засмеялся: 
— Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Правда о тебе — это тайна. И не я должен открыть ее тебе. Друид должен все тебе рассказать. Но я могу показать тебе кое–что из этой правды. Хочешь? 
Бек подумал, не развернуться ли ему и не уйти. Оборотень говорил о чем–то мрачном, о чем–то таком, что, как только станет известно, изменит юношу раз и навсегда. Бек это почувствовал. 
— Мы с тобой похожи, ты и я, — сказал оборотень. — Мы совсем не те, кем кажемся и за кого нас принимают люди. Мы связаны удивительным образом. Возможно, связаны и наши судьбы. То, что произойдет с одним, зависит от того, что произойдет с другим. 
Бек не мог представить себе ничего подобного. Он едва успевал следить за словами оборотня и не мог понять их смысл. Бек молчал. 
— Ложь скрывает нас, как маска — вора. Со мной это происходит потому, что я так хочу, с тобой — потому, что ты обманут. Мы — привидения, живущие в тени, и кто мы на самом деле — это тщательно оберегаемая тайна. Но твоя тайна намного глубже моей. Она связана с махинациями друида и с тем, какой огромной силой может обладать волшебство. Моя тайна просто результат странного поворота судьбы и безрассудства родителей. — Он помолчал. — Пойдем со мной на остров, и я тебе об этом расскажу. 
Бек покачал головой: 
— Мне нельзя… 
— Да ну? — резко перебил его Трулз Рок. — Нельзя спускаться на остров и заходить в замок? Идем со мной, и мы принесем третий ключ еще до того, как друид проснется. Ключ там лежит и ждет нас. Ты и я, мы можем сделать то, что не может друид. Мы найдем ключ и принесем его сюда. 
Бек глубоко вздохнул: 
— Ты знаешь, где лежит ключ? 
Оборотень пошевелился, точнее, среди лунного света колыхнулось темное пятно. 
— Главное то, что я знаю, как найти ключ. Друид просил меня сегодня вечером поискать его, и я его нашел. Но теперь я решил вернуться и взять его самостоятельно. Хочешь пойти со мной? 
Юноша не знал, что ответить. Что вообще происходит? 
— Для тебя это должно быть просто. Я знаю твое сердце. До сих пор тебе ничего не разрешали делать. Ты даже не знаешь, зачем тебя взяли на корабль. Тебе все время лгут и отмахиваются от тебя, словно ты ничего не стоишь. Тебе это еще не надоело? 
Как раз два дня назад Бек набрался смелости и спросил Странника о том случае на острове Камнелом, когда он услышал мысленный зов друида. Друид сказал, что он случайно сконцентрировал свои мысли на нем. Он просто думал о юноше как раз перед тем, как на них напали, и машинально связался с ним. Это была такая явная ложь, что Бек просто повернулся и, обиженный, ушел. Слова Трулза Рока напомнили ему об этой обиде. 
— Это твой шанс, — настаивал оборотень. — Идем. Мы можем то, что не может Странник. Боишься? 
Бек кивнул: 
— Боюсь. 
Трулз Рок рассмеялся низким басом: 
— Тебе нечего бояться. Но я все равно буду тебя защищать. Идем. Забери у друида хоть немного правды о себе. Пусть он подумает. Пусть он изменит к тебе свое отношение. Узнай кое–что о себе, о том, кто ты на самом деле. Или не хочешь? 
Бек не знал. Он растерял всю свою и без того не очень крепкую уверенность в чем бы то ни было. Оборотень сильно его напугал. И сильнее всего пугали его слова о том, что Бек совсем не тот, за кого себя принимает. Истины такого рода обычно оказываются не только целебными, но и тлетворными. Бек раздумывая, хочет ли он, чтобы истину открыл этот человек и таким способом. 
— Я сдержу свое обещание, юноша, — шепотом сказал Трулз Рок. — Я расскажу тебе правду о себе. Совсем не то, что ты слышал от Панакса. Не то, что ты себе вообразил. А истинную правду. 
— Панакс сказал, что ты обгорел на пожаре… 
— Панакс не знает. Не знает никто, кроме друида. 
Бек удивленно на него посмотрел: 
— Почему ты решил рассказать это мне? 
— Потому что мы с тобой похожи, как я уже говорил. Мы похожи, и, может быть, узнав правду обо мне, ты узнаешь правду и о себе. Может быть. В тебе я вижу себя таким, каким я был очень давно. Я вижу, каким я был, и от воспоминания щемит сердце. Рассказав о себе, я немного уйму эту боль. 
«И передашь эту боль мне», — подумал Бек. Но ему было интересно услышать рассказ оборотня. Очень интересно. Бек посмотрел на залитый лунным светом замок. Про ключ Трулз Рок решил правильно. Бек не хотел просто служить юнгой. Ему было обидно, что ему никогда не разрешают сходить с судна. Он хотел чувствовать себя полноправным членом экспедиции, делать что–нибудь еще, а не просто изучать воздушный корабль. Он хотел внести в дело экспедиции какой–нибудь важный вклад. Если он найдет третий ключ, это будет очень важным вкладом. 
Но Бек вспомнил угрей на Ползучем Ужасе и джунгли на Камнеломе, и его охватил ужас при одной мысли о том, что может их поджидать на Мефитике. Трулз Рок вроде спокоен, но еще неизвестно, зачем он зовет его с собой. Но другие ведь уже высаживались на остров и вернулись целыми и невредимыми. А он что, единственный будет отсиживаться на борту? Он знал, когда соглашался отправиться в эту экспедицию, что на пути встретятся опасности. Не может же он прятаться от всего! 
Но стоит ли самому лезть на рожон? 
— Идем, — все настаивал Трулз Рок. — Ночь скоро пройдет, а нам надо действовать, пока темно. Ключ ждет. Я буду тебя защищать. А ты защищай меня. Там мы откроем то, что мы о себе не знали. Идем! 
Бек еще немного поколебался, затем набрал в грудь воздуха и решительно выдохнул: 
— Ладно, идем. 
Трулз Рок рассмеялся своим жутким басом. Через несколько секунд они уже перелезли через борт и исчезли в темноте. 

Глава 24 

Трулз Рок был результатом горячей страсти, безрассудства и нечаянной встречи, которой не должно было бы случиться. Его отец был жителем Приграничья. Его родители и родители его родителей были дровосеками и проводниками и всю свою жизнь прожили в диких Рунных горах. В пятнадцать лет его отец ушел из дому и жил уже самостоятельно. К двадцати годам он уже был легендой — разведчиком, исходившим Вольфстааг вдоль и поперек. Он проводил через горы караваны переселенцев, сопровождал охотничьи партии и обследовал районы, в которые до него мало кто отваживался заглянуть. Отец был крупным, волевым, сильным и ловким. Он знал о том, что за существа живут в Вольфстааге. Он их не боялся, но всегда помнил о том, на что они способны. 
В тридцать три года он встретил ту, что стала матерью Трулза Рока. Отец уже больше половины своей жизни водил караваны, обследовал незнакомые районы и в безлюдных местах чувствовал себя уютнее, чем в островках цивилизации. Постепенно он все больше отдалялся от людей. Искал успокоения в одиночестве. Тот мир, которому он отдавал предпочтение, был не всегда безопасен, но он был знаком и близок сердцу. Опасности там подстерегали на каждом шагу, но он это понимал и принимал. Он считал их справедливой платой за право жить среди красоты и чистоты необжитой природы. 
Ему всегда везло, ему удавалось избегать серьезных ошибок, и бессмысленно он никогда не рисковал. Он научился пользоваться удачей и приобрел уверенность, которая не раз спасала ему жизнь. Научился действовать осторожно, но в то же время никогда не терял уверенности. Он считал, что, если вести себя рассудительно, ничто не сможет причинить ему вред. У него бывали и травмы, и болезни, но он всегда полностью выздоравливал. 
Но в тот день, когда он встретил будущую мать Трулза Рока, удача его подвела. В горах его застала гроза. Он искал укрытие, как вдруг в дерево, росшее выше по склону, ударила молния. Дерево раскололось и рухнуло, и вместе с ним осыпалось полсклона. Отец, который прежде в таких случаях успевал увернуться, в этот раз не успел. Огромная ветвь придавила ему ноги. Посыпавшиеся камни оглушили его, и он потерял сознание. Через несколько секунд его засыпала груда камней и почвы. 
Когда отец очнулся, гроза уже прошла и наступила ночь. Он с удивлением обнаружил, что снова может двигаться. Он лежал на поляне, в стороне от места, где его придавила ветвь и засыпал оползень. Все тело болело. Лицо было в крови, но он был жив. Он попытался приподняться и заметил, что на него кто–то смотрит. В темноте горели чьи–то ярко светящиеся глаза. «Волк», — подумал отец. Он не потянулся к оружию. Не стал паниковать. Он наблюдал за тем, кто на него смотрел, и ждал, что тот станет делать. Тот ничего не предпринимал, и тогда отец сел, подумав, что движение заставит существо уйти. Но оно не ушло. 
Тогда он все понял. Тот, кто смотрел сейчас на него, и был тем, кто вытащил его из–под ветви, выкопал из–под камней, из могилы. То существо спасло ему жизнь. 
Они еще долго смотрели друг другу в глаза и сидели неподвижно. Наконец отец заговорил, обращаясь к нему, поблагодарил за спасение. Существо не сдвинулось с места. Отец говорил долго. Он говорил спокойным низким голосом и все больше убеждался, что смотрит на него не человек. Должно быть, решил он, это дух. Дитя Вольфстаага. 
Только с приближением рассвета существо подошло ближе, так что его можно было разглядеть. Существо было женского пола. Она вышла из тени, полупрозрачная, и на ходу стала постоянно менять свой облик: то зверь, то человек, то нечто среднее. Казалось, она пробует принять какую–нибудь форму, но не уверена, какую выбрать. Во всех своих проявлениях она была красива и привлекательна. Женщина опустилась на колени рядом с отцом и начала поглаживать его лоб и лицо своими нежными, странными пальцами. Она шептала какие–то непонятные слова, но интонация была нежная, шелковая, сладострастная. 
Отец понял, что она — оборотень, существо из Старого Мира, обладающее таинственными магическими способностями. Вероятно, что–то в натуре отца привлекло ее. Она глядела на него с такой дикой страстью, что он загорелся ее огнем. Ее страсть была первобытной, ничем не сдерживаемой, и у него возникло к ней такое же непреодолимое желание. 
Они соединились прямо там, на поляне, быстро и бурно. Это была запретная связь. Человек и существо из мира призраков — ничего хорошего из этого не получится, как говорят старики. 
Она отнесла его в свое логово. И там три дня они не отрывались друг от друга. Отец позабыл о своих ранах, о своих опасениях. Он совсем потерял разум, обо всем позабыл ради этого удивительного существа. Он полностью потонул в страсти. 
Но страсть прошла, и женщина исчезла. На четвертый день он проснулся, и вокруг было тихо и пусто. Он лежал один, покинутый. Он встал, покачиваясь от слабости, и одновременно чувствуя необычное воодушевление. Ее вкус и запах остались в воздухе вокруг него, на его коже, у него в горле. Ее присутствие, ощущение ее тела, отпечаталось у него в памяти. Он зарыдал. Без нее он уже никогда не сможет стать прежним. Она навсегда его изменила. 
Отец искал ее. Он прочесывал Вольфстааг из конца в конец, забросив все остальные дела. Он только ел, пил, спал и искал. Искал непрерывно. Менялась погода, одно время года сменялось другим. Прошел год. Два. Он не мог ее найти. И так и не узнал, куда она исчезла. 
Но вот однажды, когда прошло уже больше двух лет, когда он потерял уже всякую надежду, женщина–оборотень снова пришла к нему. Стояла осень, листья начинали опадать и лежали на земле яркими рыжими и желтыми пятнами. Отец искал какой–нибудь родник, чтобы напиться и продолжить свой поиск. Он не знал, ни где находится, ни куда направляется. Он просто шел, так как больше ему ничего не оставалось делать. 
И вдруг на берегу небольшого озерца он встретил ее. 
Она была не одна. Рядом с ней стоял мальчик, по чертам лица которого сразу было видно, что он только наполовину человек. Его ребенок. Мальчик ростом уже догнал мать, с обычным двухлетним ребенком его нельзя было сравнить. Он внимательно и с опаской смотрел на своего отца. По его взгляду было видно, что он понимает, кто перед ним. Что он смиряется с этим. Мать рассказала правду о его отце. 
Отец подошел ближе и неловко остановился перед ними, не зная, что делать. Женщина заговорила низким голосом, тоном, не допускающим возражений. Смысл ее слов был предельно ясен. Она сошлась с ним, когда влечение было непреодолимо. Они разные и не подходят друг другу. Но он должен узнать, что у него есть сын. Он должен узнать это и забыть о них обоих. 
Для него это было ударом. Отец искал ее, а она почти позабыла о нем. Она и не хотела быть с ним, он был ей не нужен. У нее своя жизнь, в которой ему нет места. Она не понимала, что погубила его, что он не может ее позабыть, не может стать прежним. Он принадлежит ей, точно так же как его сын принадлежит ему. И неважно, что они происходят из разных миров. Он принадлежит ей, и так просто его не прогнать. 
Он умолял ее остаться. Он опустился перед ней на колени, этот сильный, но отчаявшийся человек. Этот человек, который столько вынес и вытерпел, умолял ее. Он безудержно рыдал. Но все было тщетно. Его поведение было ей не понятно. Все эти слова и жесты были ей чужды. Призраки не рыдают и не умоляют. Они действуют импульсивно, по потребности. Для нее выбор был ясен. Она — существо из леса, из мира призраков. Он — нет. Она не может быть с ним. 
Когда она повернулась, чтобы уйти, уже почти выбросив его из головы, его отчаяние переросло в ярость. Ни о чем не думая, чувствуя, что жизнь для него потеряна, не в состоянии больше сносить муку, он бросился на нее и вонзил ей в спину охотничий нож, прямо в сердце. Она упала на землю уже мертвой. 
Отец тут же вскочил, выдернул нож, чтобы убить и сына, но мальчик исчез. 
Отец, совсем потерявший рассудок, кинулся его искать. В руке он держал нож, с которого стекала кровь оборотня, он бил им в каждую тень. Он бегал по лесу и искал мальчика. Он обезумел окончательно. Им двигала только жажда крови. 
Он бегал, пока не свалился от изнеможения и не уснул. 
Когда он спал, мальчик подошел к нему, вынул нож из руки спящего и уверенным движением перерезал ему горло. 

Трулз Рок замолчал. Он, низко пригнувшись, шел впереди Бека, невидимый в высокой траве. Бек ждал, когда оборотень продолжит свой рассказ, но тот молчал. По загорелому лицу юноши стекал пот, выступивший не только от физической нагрузки, но и от страха. Видеть, как у тебя на глазах отец убивают твою мать, и затем убить отца такое страшно даже вообразить. Каково пережить такое, когда тебе всего два года? Даже если ты не совсем человек, а оборотень, — каково это? Хуже, чем можно себе представить, решил Бек, так как Трулз Рок, хотя и получеловек, обладает человеческой способностью чувствовать и переживать. 
— Пригнись, — низким басом сказал оборотень. 
Он остановился и повернулся к Беку. Лицо оборотня скрывал капюшон, а тело — свободный плащ, но Бек чувствовал, как от него исходит жар. 
— Я похоронил их там, где их никто не найдет. Вначале я ничего не чувствовал. Чувства нахлынули потом. — Голос Трулза Рока сделался задумчивым. — Я с ужасом понял, что потерял единственных близких мне людей. Тех, с кем я был связан кровными узами. Это ведь были мои родители. Никто, кроме них, не стал бы обо мне заботиться так, как могли бы заботиться они. Даже отец, возможно, полюбил бы меня, если бы не сошел с ума. Теперь я оказался один, и не человек, и не призрак. Я был отчасти и тем, и другим, а это значит, что ни к тем, ни к другим я не принадлежал. — Он засмеялся, тихо и горько. — Я никогда не пытался жить среди людей. Я знал, как они ко мне отнесутся. Они несколько раз замечали меня в горах и начинали за мной охотиться, словно я дикое животное. 
Я попытался жить с оборотнями. Они живут группами далеко в горах, и я мог отыскать, где они прячутся. Но они учуяли во мне мою человеческую часть и поняли, кто я такой. Они сказали, что моя мать пресекла запретную черту. Ее поступок непростителен. И погибла она из–за своей глупости. И мне лучше всего тоже умереть. Они не примут меня. Я был обречен на одиночество. — Он посмотрел на Бека: — Ты еще не понял, в чем наше сходство? 
Бек помотал головой. Он понятия не имел, что имеет в виду оборотень. И он не был уверен, что хочет это узнать. 
— Ты поймешь, — шепотом произнес оборотень. 
Он отвернулся и снова пошел по высокой траве. Они уже были недалеко от входа в замок. Бек шел следом. Он все еще ждал, что ему скажут, в чем их сходство, все еще думал, что должно с ним произойти. Он пошел сюда, потому, что поверил оборотню и потому, что ему надоело наблюдать за всем со стороны. Не совершил ли он ошибку? 
Перед ними высился замок, лабиринт из осыпающихся стен и черных провалов там, где раньше были двери и окна. Луна склонилась к горизонту, и тени от башен лежали на земле, словно длинные черные шлейфы. Среди развалин стояла тишина. Ничто не двигалось в темноте. 
Трулз Рок остановился и снова повернулся к Беку: 
— Друид думает, что сторож, охраняющий ключ, находится где–то в стенах замка. Ему даже в голову не пришло, что сторожем может быть сам замок. Это его первая ошибка. Друид ожидал, что сторож нападает и уничтожает всех пришедших со стороны. Ему даже и в голову не пришло, что сторож может действовать обманом. Это его вторая ошибка. Друид искал ответы, полагаясь на разум и волшебство. Он был уверен, что либо то, либо другое даст ему необходимый ответ. Ему даже и в голову не пришло, что его противник не полагается ни на то, ни на другое, — и это его третья ошибка. 
Оборотень бесшумно приблизился к Беку и стал рядом. Бек немного отпрянул: ему было неприятно смотреть на пустую черноту под капюшоном, в которой светились глаза. 
— Страж третьего ключа — дух, и он обитает в самих этих стенах. Единственная видимая форма этого духа — сам замок. Этот дух одинаково охраняет все свои сокровища. Ключ — лишь один из хранимых им предметов, и ничем особенным он для духа не ценен. Тот, кто поместил сюда ключ, знал это. Замок все охраняет одинаково, все скрывает, ничего не проявляет. Непоколебимый страж. Он обманывает. Как я. Как ты. 
— И как нам проникнуть сквозь этот обман? — спросил Бек на этот раз с неподдельным интересом. 
Глаза под капюшоном мигнули. 
— Мы будем смотреть иначе. 
Они подошли почти к самому подъемному мосту, дальше трава уже кончалась. До этого они все время шли пригнувшись, прячась среди высокой травы не потому, что страж мог их увидеть, если они станут в полный рост, — у этого стража не было глаз. Но он их все равно мог почувствовать, если они пойдут открыто. 
— Теперь будем прятаться иначе, — сказал Трулз Рок, пригнувшись еще сильнее. — Мне — просто. Я ведь оборотень и могу стать чем угодно. Тебе — сложнее. Но у тебя есть все, что для этого нужно. Напой мне снова. Представь, что ты все еще прячешься в траве, что она вокруг тебя. Вот, накинь это. 
Он дал Беку плащ, рваный, потертый и грязный. Бек послушно накинул его на себя. Плащ пах травой, с которой Бек и должен был слиться. Он поправил на себе плащ и недоуменно посмотрел на Трулза Рока. 
Оборотень кивнул: 
— Давай. Делай, как я сказал. Напой мне. Звуком измени вокруг себя воздух. Возмути его, словно воду палкой. Все, что можешь, оттолкни от себя. То, что не можешь оттолкнуть, спрячь глубоко внутри. Слейся воедино с этим плащом. 
Бек погрузился в запах и ощущение плаща, в мысленный образ поросшего травой поля, глубоко зарылся в почву среди корней туда, куда проникали только насекомые и звери. Бек начал тихо напевать. Он напевал некоторое время, затем замолчал и снова взглянул на оборотня. 
— Уже немного понял? — спросил оборотень. — Понял, какой ты? Но это еще только начало. Еще не все. Пошли. 
Он вывел Бека из травы на открытое пространство. Облик оборотня заметно изменился, сделался неясным, потерял в темноте четкость. Бек негромко напевал, обволакивая себя ощущением и запахом своего плаща, маскируясь, пряча всю свою сущность глубоко внутри. Они без труда вошли в замок и из двора прошли во внутренние залы. Они шли в глубь развалин спокойно, не останавливаясь, словно они ветерок, залетевший сюда с поросшей травой равнины. Перед ними возникали стены, непроницаемые на вид, но Трулз Рок проходил прямо сквозь них, и удивленный Бек шел следом. Появлялись лестницы там, где только что их не было, и Бек и Трулз Рок поднимались или спускались по ним. Перед ними возникали двери и снова исчезали, когда они проходили через них. Иногда менялся окружающий воздух, он был то светлым, то мрачным, то непроглядным, то ясным и прозрачным, отчего менялось и все, что они видели вокруг. Постепенно Бек понял, что замок совсем не такой, каким кажется. На самом деле этот замок — огромный лабиринт миражей и иллюзий из камня. Все было сделано для того, чтобы обманывать: открывать двери и коридоры, которые никуда не вели, показывать препятствия, которых на самом деле нет, сбивать с толка и путать. 
«Если это не волшебство, — думал Бек, — то что же это такое? Или, может быть, волшебство так глубоко во все проникает, что не может быть отделено от всего остального? » 
Они дошли до стены, покрытой толстым слоем пыли и паутиной. Это была стена из массивных древних каменных блоков. Трулз Рок остановился сам и жестом остановил Бека. Оборотень стал к стене лицом и рукой перед собой в воздухе описал круг. Воздух замерцал, изменился, и оборотень стал почти невидим — стал лишь намеком на тень, тонкой пылью, поднятой порывом ветра. И вот он исчез, растворился в камне, словно его вообще тут и не было. Бек поискал его и не нашел. Трулз Рок исчез бесследно. 
Но вскоре он снова возник из ниоткуда. Появился из мрака, такой же неотчетливый, как и окружающие его тени. Он остановился, протянул руку, разжал ладонь и показал третий ключ. 
Это было ошибкой. От волнения, от радости успеха Бек перестал напевать. 
Тотчас его маскировка исчезла, и замок повел себя иначе. Это было заметное изменение: резкий порыв ветра, клубы пыли и мусора, жуткий вздох, пронесшийся по каменным залам и дворам, дрожь самой земли. Бек попытался снова спрятаться, но было уже поздно. Что–то страшное с воем неслось по коридорам, словно вырвавшийся из клетки зверь. У Бека душа ушла в пятки. Он стоял на месте и пытался найти в себе силы для защиты, которых у него не было. 
Спас его Трулз Рок. Оборотень подхватил его, словно младенца, взял под мышку и побежал. Он помчался через залы, коридоры и дворы. Он перескакивал через камни, пробегал по канавам и уносил юношу от разъяренного духа. Этот дух был повсюду, в каждом камне замка, и он подбирался к ним со всех сторон. Двери перед ними захлопывались. С лязгом падали железные решетки. Из земли выскакивали пики и старались их проткнуть. Под ногами открывались люки–ловушки. Трулз Рок уворачивался от всех опасностей, он прыгал, вертелся, иногда пробегал по стенам и даже по потолку. Ничто его не останавливало. Он бежал, словно у него пятки горели. 
Бек попытался помогать своим голосом, он начал напевать снова. Он сам не понимал, что делает, но считал, что стоит хотя бы попытаться. Он стал напевать, чтобы сделать их с Трулзом Роком такими же быстрыми, как птицы, текучими, как вода, бесплотными, как воздух. Он хватался за все, что только приходило в голову, постоянно менял тактику — делал все, чтобы оттолкнуть духа, который их преследовал. Бек слился с существом, которое несло его, растворился в его запахе земли и травы, в его железных мускулах, в его диких инстинктах и быстрой реакции. Он полностью слился с существом, которое еще и не начал понимать. Он совершенно перестал ощущать самого себя. Он сбросил с себя свое «я» и рассеялся в ночи. 
Неожиданно он заметил, что лежит растянувшись в высокой траве, и понял, что они выбрались из замка. Трулз Рок сидел на корточках рядом и тяжело дышал. Дыхание его походило на рычание животного. Вдруг оборотень начал смеяться, вначале низко и сдавленно, затем все более громко. Бек тоже засмеялся, он чувствовал необычайную радость оттого, что им удалось избежать гибели, которой грозил им дух старого замка. 
— Ты ведь совсем не тот, кем кажешься, — сквозь смех проговорил оборотень. — Совсем не тот, кем тебя называли все эти годы! Ты знал, что у тебя голос, который может такое делать? — Оборотень показал в сторону замка. 
— Что я такое сделал? — спросил Бек, еле выговорив слова сквозь смех. 
— Волшебство! 
Бек тотчас притих, перестал смеяться. Он лежал в траве, глядел на звезды и слушал, как в мозгу эхом отдается это слово. Волшебство! Волшебство! Волшебство!  «Нет, — думал он. — Этого не может быть». Он не владеет никаким волшебством. Никогда им не владел. Хотя у него есть Феникс–камень, магический предмет, что висит у него на шее, подаренный ему Королем Серебряной реки. Может быть, это как раз из–за него… 
— Ты нас спас, — сказал Трулз Рок. 
— Это ты нас спас, — возразил Бек. 
Оборотень придвинулся ближе. 
— Я только помог убежать от духа, но не подпускал его к нам ты. Без твоей помощи он схватил бы нас. Он всюду в этих руинах. Он скрывает истину о том, кто он такой и как выглядит. Он защищается обманом. Но сегодня ты ничем не уступил ему. Разве не понимаешь? Ты вводил в заблуждение еще лучше — и движением, и звуком, и цветом… превосходно! — Оборотень пригнулся ближе, неразличимый под своим плащом и капюшоном. — Послушай меня. Сегодня ты спас нас, но когда–то я спас тебя. Я вынес тебя из развалин твоего дома, спас тебя от судьбы, постигшей твоих родителей. Теперь мы квиты! 
Бек удивленно на него посмотрел: 
— Что ты хочешь сказать? 
— Мы с тобой одинаковы, — сказал Трулз Рок. — Мы оба родились из праха своих родителей, и то, что заложено в нашей крови, свою судьбу, нам не изменить. О многом ты можешь пока только догадываться. Правду трудно ухватить. Часть ее ты выяснил этой ночью. Остальное ты должен потребовать у человека, который ее удерживает. — Оборотень вложил третий ключ в руку Беку: — Отнеси это друиду. Он должен быть благодарен за то, что ему не пришлось забирать его самому. И в качестве благодарности пусть он расскажет правду, которую не по праву скрывает. Доверие порождает доверие. Внимательно следи, чтобы твое доверие было действительно разделено. То, что ты узнал сегодня ночью, держи в тайне. Помни мои слова. 
И вдруг он исчез, исчез так быстро и неожиданно, что Бек даже не заметил, как он ушел. Бек удивленно глядел на раскачивающуюся траву, в которой скрылся Трулз Рок. Вскоре он заметил, как по одному из якорных канатов проскользила вверх какая–то тень и перелезла через борт. 
«Ярл Шаннара» четко выделялся на фоне уже светлеющего неба, а Бек все стоял и ждал, что увидит еще что–нибудь. Ничего не дождавшись, он устало поднялся и пошел к кораблю. 

Глава 25 

— Ты не послушался меня, Бек, — тихо сказал друид таким холодным тоном, что юношу пробрал озноб. — Тебе велели не сходить ночью с судна, а ты все равно сошел. 
Они находились одни в каюте Редден Альт Мера. Здесь во время собраний могли разместиться девять человек, но в это утро Беку казалось, что друид заполняет собой все пространство и вот–вот раздавит его. 
— Отданный мною приказ относится ко всем, ты не исключение. Приказ был предельно ясен. Никому нельзя покидать судно без моего разрешения. И тем более не ходить в замок. 
Бек неподвижно стоял перед друидом, вытянув вперед руку с третьим ключом. Бек ожидал какой угодно реакции, но только не этой холодной ярости. Он, конечно, ждал, что его упрекнут в импульсивности. Может быть, прочтут нотацию о важности исполнения приказов. Но, в конце концов, Странник поблагодарит его за третий ключ. Не надо будет снова обыскивать развалины и подвергать опасности членов экспедиции. Задержки больше не будет. Имея три ключа, они могут направиться к своей конечной цели. 
Бек не видел никакой благодарности в глазах друида. 
Только поднявшись на борт, Бек понял, что его план передать друиду ключ в присутствии других членов экспедиции, несмотря на всю его эффектность, не сработает. Если он передаст ключ при всех, ему придется объяснять, как он его достал. Значит, придется рассказывать о Трулзе Роке, что друид точно не одобрит, и о своих волшебных способностях, а их оборотень рекомендовал не раскрывать. Ему придется передать ключ друиду наедине и быть довольным тем, что хотя бы руководитель экспедиции похвалит его. 
Но сейчас друид явно не собирался его хвалить. Он даже не потрудился поинтересоваться тем, как Бек добыл ключ. Как только он увидел его в руках у Бека, он тут же пришел в ярость. 
Друид, сердито глядя на юношу, взял у него ключ. На палубе члены экспедиции готовились к очередному поиску ключа, не зная, что он уже найден и больше не надо сходить на берег. В каюте было слышно, как они ходят по палубе. 
— Сожалею, — проговорил наконец Бек. — Я не думал, что… 
— Это Трулз Рок тебя подговорил? — перебил его Странник, собираясь снова разразиться грозой. 
Бек кивнул. 
— Говори. Расскажи обо всем, что произошло. 
К своему собственному удивлению, Бек не стал рассказывать все. Он рассказал почти все. Как к нему подошел оборотень и стал звать с собой в развалины замка за ключом. Он рассказал о том, что Трулз Рок утверждал, что они с ним похожи, и пересказал историю оборотня о его родителях. Он рассказал, как они подобрались к замку и как вошли в него, как нашли ключ и как бежали. Но он ни словом не обмолвился о волшебной силе, которую обнаружил в себе. Он ничего не сказал о том, что эта волшебная сила, по–видимому, заключена в его голосе. Бек решил, что сейчас не время заводить об этом разговор. 
Объяснение, похоже, друида удовлетворило, и взгляд был уже не таким гневным, а голос не таким холодным. 
— Трулзу Року не следует втягивать тебя в это. Ему не следует без необходимости подвергать твою жизнь опасности. Он импульсивен и непредсказуем, так что мне нечего удивляться тому, что он так себя повел. Но ты–то должен соображать, Бек. Не позволяй водить себя за нос. Что было бы, если бы с тобой что–нибудь случилось?! 
— И что бы было? 
Эти слова вырвались у Бека сами собой. Он не собирался их говорить, не собирался этим утром задавать друиду никаких вопросов. Достаточно было уже и того, что его отругали за то, что он принес ключ. Но юноша считал, что все–таки заслужил похвалу, и теперь разозлился сам. Во всяком случае, за нос его водит не Трулз Рок, а Странник. 
— Что бы изменилось, — настаивал Бек, — если бы я вдруг не вернулся? 
Друид удивленно на него посмотрел. 
— Скажите правду, Странник. Я здесь не только из–за того, что вам нужна еще одна пара глаз и ушей? Вы меня взяли не просто потому, что я брат Квентина. — Бек зашел в своих расспросах уже далеко и остановиться не мог. — На самом деле я ведь вообще ему не родственник? Перед тем как я отправился в экспедицию, Коран рассказал, что принес меня к нему не Хольм Рау. Это сделали вы. Корану вы объяснили, что меня передал вам его родственник, но Трулз Рок сказал, что вынес меня из развалин моего дома и спас от судьбы, постигшей моих родителей. Это его слова. Так кто говорит правду, Странник? 
Настала долгая пауза. 
— Каждый, — сказал друид наконец. — Насколько может. 
— Но я ведь не Ли и не Рау? 
Друид покачал головой: 
— Нет. 
— Тогда кто же я? 
Странник снова покачал головой: 
— Я еще не готов тебе об этом сказать. Ты должен немного подождать, Бек. 
Бек сдержал свою злость и отчаяние, так как понимал, что если даст волю своим чувствам, то разговор закончится, и возможность что–либо узнать будет потеряна. Терпение даст ему больше. 
— Вы ведь не случайно там, на Камнеломе, связались именно со мной, когда на вас напали джунгли? — спросил Бек, пытаясь подойти к вопросу иначе. — Вы знали, что можете мысленно меня вызвать. 
— Знал, — вынужден был согласиться друид. 
— Откуда? 
Друид опять покачал головой, отказываясь объяснять. 
— Ладно. — Бек приложил усилие, чтобы сохранить спокойствие. — Я расскажу кое–что, о чем я умолчал. На пути из Лии в Арборлон кое–что произошло, о чем я никому не рассказывал, даже Квентину. Первой же ночью после того, как мы выехали и разбили лагерь у Серебряной реки, ко мне кое–кто приходил. 
Бек быстро рассказал о своей встрече с Королем Серебряной реки. О том, как этот дух явился сначала в образе девочки, которая казалась знакомой, затем преобразился в похожее на рептилию чудовище, затем — в старика. Он пересказал все, что помнил из их разговора, и закончил тем, что рассказал друиду о Феникс–камне. Лицо друида оставалось неподвижным на протяжении всего рассказа, но глаза выдавали смятение чувств. 
Бек закончил говорить и стоял, переминаясь от волнения с ноги на ногу и ожидая новой волны гнева. Но Странник просто молча удивленно смотрел на него, словно увидел сейчас его совсем в ином свете. 
— Это был действительно Король Серебряной реки? — спросил наконец юноша, прервав долгое молчание. 
Друид кивнул. 
— Зачем он ко мне приходил? Что он хотел? 
Странник отвернулся, словно искал ответ на переборках каюты. 
— Образы девочки и чудовища должны были кое–что тебе сообщить, помочь тебе принять определенные решения. Феникс–камень дан тебе на тот случай, если эти решения окажутся опасны. 
Настала очередь Бека удивляться. 
— Что за решения? 
Друид покачал головой. 
— Больше вам нечего мне сказать? 
Друид снова покачал головой. 
— За это вы тоже на меня сердитесь? — возмущенно спросил Бек. — За то, что не рассказал раньше? 
— Было бы неплохо, если бы ты рассказал. 
Бек развел руками: 
— Я бы рассказал, если бы не начал думать, для чего я тут на самом деле! Как только я понял, что вы от меня слишком многое скрываете, я решил, что тоже не обязан все вам рассказывать! — Бек кричал, но не мог ничего с собой поделать. — Я вам все это говорю потому, что хочу знать правду уже сегодня! Я требую не так уж много! 
Друид иронично улыбнулся: 
— Ты даже не представляешь себе, как много ты требуешь. 
Юноша все не унимался: 
— Пусть так. Но я все равно требую. Я хочу знать правду! 
Друид был неумолим: 
— Еще не время. Тебе надо потерпеть. 
Бек почувствовал, что начинает густо краснеть от гнева. Он уже позабыл о своем решении сдерживаться. 
— Легко так говорить тому, кто все знает. Но вам самому бы не понравилось, будь вы на моем месте. Я не могу заставить вас рассказать мне то, что вы скрываете. Но я не буду вашими глазами и ушами, пока вы не расскажете! Если вы мне не доверяете, то я не вижу причин, почему я должен вам помогать! 
Странник спокойно кивнул: 
— Это тебе решать, Бек. Но мне будет недоставать твоей помощи. 
Бек посмотрел на друида, подумал, что бы еще сказать, ничего не придумал, развернулся и гордо вышел из каюты, хлопнув дверью. Когда он вышел на палубу, в глазах его стояли слезы. 

Странник постоял немного, обдумывая происшедшее, пытаясь решить, правильно ли он поступил, не рассказав того, что знал. В конце концов, рассказать все–таки придется. Ведь от этого зависит все. Но если рассказать это слишком рано, если у юноши будет слишком много времени, чтобы над этим размышлять, то, когда настанет час действовать, он может оказаться парализован страхом или сомнением. Лучше как можно дольше не наваливать на него этого бремени, пусть даже Бек будет сердиться. Лучше оставить его пока в неведении. 
Страннику очень хотелось открыть Беку все, что он знал и все эти годы носил в тайне. Он хотел поделиться тем, что так тщательно скрывал не ради своей выгоды. 
Друид посмотрел на переданный ему ключ, на сходящиеся металлические рубчики и на мигающий огонек в источнике питания. Теперь они у него все, все три ключа, и теперь ничто не мешает им войти в Погребенный Замок. 
Ничто. 
Это слово, словно эхо, прозвучало у него в мозгу. Горькая и страшная ложь. Из всей лжи, к которой он вынужден был прибегнуть, эта ложь была самой коварной. Друид закрыл глаза. Как же ему уберечь их от гибели? 
Он вышел из каюты, прошел на верхнюю палубу и созвал всех членов экспедиции. Когда все собрались, он поднял вверх третий ключ и объявил, что благодаря неоценимой помощи Бека Рау у них есть третий ключ. Пора снова отправляться в путь, идти к Ледовому Хребту и дальше — к сокровищу. 
Раздались приветственные возгласы, Ферл Хокен поднял Бека, посадил к себе на плечи и проделал с ним круг почета. Эльфы–охотники отдавали ему честь своими мечами, а Панакс похлопал его по спине так сильно, что Бек чуть не свалился с Ферла Хокена. Наконец, Руэ Меридиан обхватила юношу за плечи и поцеловала прямо в губы. Бек улыбался и махал в ответ руками, довольный этой неожиданной славой. Однако старался не смотреть на Странника. 

Они шли к Ледовому Хребту, и с каждым днем становилось все холодней. Дул северный ветер, и судно шло с подобранными световыми парусами. Тулупы и рукавицы немного согревали, но холод все равно подбирался к людям, делая их вялыми и угрюмыми. Рацион питья и пищи был сокращен, так как провизию надо было экономить. Никто не знал, каким долгим будет этот последний переход, но, судя по карте, расстояние было довольно большим, и, значит, потребуется много времени. 
После Мефитика островов больше не было, и рокам приходилось спать на плотах, сооруженных из запасного дерева. Днем плоты привязывали к понтонам «Ярла Шаннары», а ночью их спускали на воду и буксировали за собой. Судно в результате теряло скорость. 
Бек продолжал учиться у Альт Мера. Теперь он уверенно чувствовал себя у руля воздушного судна и уже не просил постоянно помощи. Когда Квентин тренировался с эльфами–охотниками; Бек проводил свое свободное время с Ареном Элессдилом. Они делились рассказами и рассуждали о жизни. С начала экспедиции изменились все, но сильнее всех — Арен Элессдил. Беку казалось, что Арен вырос, окреп физически благодаря тренировкам и сейчас владел оружием не хуже других. Арен всегда был способным учеником, но здесь Ард Патринель сотворил с ним просто чудо. На вид Арен казался таким же юношей, как и Бек, но теперь он обрел уверенность в себе и не чувствовал себя на корабле чужим. 
О Беке же сказать этого было нельзя. После ссоры со Странником он еще больше ушел в себя, замкнулся, решив, что пока так будет лучше. Этому решению способствовало и то, что он намеревался больше не попадать под влияние друида. Он старательно избегал его и держался в кругу тех, кого считал своими товарищами, — был с Квентином, Ареном, Панаксом, с Рыжим Верзилой и Рыжей Крошкой. Но теперь Бек вел себя с ними более сдержанно, поскольку теперь его обременяла тайна. Его постоянно преследовали вопросы. Он несколько раз хотел было поделиться своей тайной с кем–нибудь — с Квентином или Ареном, — но все никак не мог решиться. Да и что это даст? Он просто возложит груз еще на чьи–то плечи, но своего бремени не облегчит. Никто, кроме друида, не мог помочь ему узнать то, что ему необходимо. Бек понимал, что ему придется просто ждать, пока друид сам не решит все ему рассказать. А ждать, возможно, придется долго. 
Через неделю после Мефитика погода поменялась — с юга пришел теплый фронт. Направление ветра изменилось, нагнало густых облаков, и немного потеплело. На смену ясному, холодному воздуху пришел густой туман. Дул слабый сырой ветерок, и все цвета вокруг поблекли. Когда фронт только подошел, в небе еще оставались просветы, так что ночью можно было сориентироваться по звездам. Но на следующий день чистое небо показывалось местами лишь случайно. На третий день все вокруг затянул туман. Вначале вместо солнца в небе осталось яркое пятно, затем там был лишь едва различимый светлый мазок, и, наконец, все затянула плотная пелена тумана. 
На четвертые сутки видимость сократилась. Она теперь не превышала десяти ярдов, а смену дня и ночи можно было определить лишь по тому, что днем было немного светлее. Рыжий Верзила попытался вывести судно из затянутой туманом области, но безуспешно. Крылатые Всадники были вынуждены посадить своих птиц на плоты и ждать, пока не прояснится. «Ярл Шаннара» был окутан непроглядным клубящимся туманом. 
В конце концов, Редден Альт Мер отдал приказ совсем убрать паруса и прекратить подачу энергии на двигатели. Он боялся, что при такой видимости они могут налететь на скалы. «Лучше переждать эту погоду, — сказал он, — чем напрашиваться на неприятности». Все восприняли эти слова спокойно и занялись своими делами. Все равно ведь ничего не поделать. Неприятно, когда ничего не видишь, ни неба, ни воды, не можешь различить цвета. Сквозь окутавшую их мглу не проникали даже крики птиц и всплеск рыб. Казалось, во всем мире они остались одни. Люди собирались у палубных ограждений и молча подолгу вглядывались в непроглядную тьму, пытаясь хоть что–нибудь разглядеть. В таком густом тумане даже скитальцам было не по себе. У побережья туман держится обычно дня два, после чего его уносит ветер. Здесь же казалось, что он продлится вечно. 
Прошли четвертые сутки, пятые и шестые, а все оставалось без изменений. Почти неделю люди видели только корабль и друг друга. Тишина начинала раздражать. Попытки поднять настроение музыкой и песнями только усугубили проблему. Как только музыка и пение прекращались, тишина становилась еще оглушительнее. Судно стояло, и матросам заняться было нечем. Даже тренировки эльфов–охотников были сокращены, и люди все больше и больше времени просто стояли и вглядывались во мглу. 
На шестую ночь, когда Бек стоял на корме с Квентином и говорил с ним о тумане, который иногда покрывал их горы, юноша вдруг услышал, как тишину нарушил какой–то незнакомый звук. Бек тотчас притих и сделал знак рукой, чтобы Квентин замолчал. Они стали прислушиваться. Снова послышался какой–то скрип, похожий на скрип такелажа. Но звук издавал не «Ярл Шаннара». Звук шел откуда–то из тумана. Братья недоуменно переглянулись и принялись снова вглядываться в темноту. Они опять услышали скрип и шорох, и Бек оглянулся, чтобы посмотреть, не слышит ли это кто–нибудь еще. В пилотской кабине находился Спаннер Фрю, и сейчас он обернулся и через плечо смотрел в сторону братьев. На палубу вышел и Редден Альт Мер и стал рядом с корабелом. На лице Рыжего Верзилы тоже читалось недоумение. У палубных ограждений стояли еще люди. 
Все молчали и прислушивались. 
Бек пригнулся к Квентину и начал шептать: 
— Как ты думаешь… 
Он вскрикнул и не договорил фразы. Из тумана появилось что–то огромное и черное, гигантская тень вдруг возникла из ниоткуда и повисла прямо над ними. Она была уже так близко, что времени отреагировать почти не оставалось. Что–то черное наползало из полумрака, Бек попятился и потащил за рукав Квентина. Послышались голоса людей, закричали роки. Братья сбежали с полуюта и тут же упали на палубу, так как в это время это нечто ударило в «Ярла Шаннару». Раздался скрежет металла и треск дерева. Воздушное судно содрогнулось и закачалось. Вокруг стали слышны крики и проклятия. 
Все вдруг завертелось в полном беспорядке. Бек поднялся на ноги и увидел, что за кормовые тараны «Ярла Шаннары» зацепилось что–то огромное, и был потрясен, когда понял, что это воздушный корабль. От удара оба судна закрутились по часовой стрелке, и Беку трудно было устоять на ногах. Рядом резко вылетел из тумана и снова исчез один из роков. 
Неожиданно на корме показался какой–то силуэт в плаще и капюшоне и бросился в сторону братьев. Бек неподвижно глядел на него, ошеломленный внезапностью его появления. Он даже не додумался протянуть руку к оружию, просто стоял. Силуэт сделался отчетливее, из–под капюшона показалась морда рептилии с глазами без век и разинутой пастью. Рептилия потянула к Беку когтистые лапы. 
— Мелюзга, — прошипела тварь. 
Бек замер от ужаса. 
— Стой спокойно, — тихо, гипнотически прошипело чудовище, продолжая тянуться к Беку. 
— Нет! — закричал он. 
Это произошло само собой, как простая реакция на опасность. Но Бек, закричав, использовал свой голос так же, как тогда ночью на Мефитике, когда ходил с Трулзом Роком в развалины замка. Он наполнил свой голос волшебной силой, которую открыл у себя тогда. Он почувствовал, как сила его голоса ударила по чудовищу, и оно отпрянуло. 
Но тут подскочил Квентин, оттащил Бека в сторону и сам преградил путь рептилии. Меч Ли, блеснув в полумраке, одним ударом отсек чудовищу голову. Рептилия, не издав ни звука, повалилась и забрызгала все вокруг своей кровью. 
У палубного ограждения черного корабля показались еще чудовища, подобные этому. Они глядели на людей сверху, и было видно, как поблескивает их оружие. Эльфы и скитальцы бросились в атаку, выхватив свое оружие. С черного судна посыпался град стрел, некоторые из членов экспедиции упали на палубу и скорчились от боли. Квентин оттащил Бека за сложенные штабелем ящики и крикнул ему, чтобы тот пригнулся и не высовывался. 
В следующий момент снова послышался скрежет металла и треск дерева, корабли содрогнулись, расцепились и начали расходиться. Огромные сооружения двигались медленно, грузно. Экипажи и пассажиры обоих судов собрались у бортов и молча смотрели друг на друга. 
— Всем по местам! — прокричал Редден Альт Мер из пилотской кабины. 
Быстро заработав рычагами, капитан поставил грот, чтобы поймать хоть сколько–то рассеянного света, расчехлил диапсоновые кристаллы и развернул судно в ту сторону, куда ушел столкнувшийся с ними корабль. Матросы забегали по палубе, стали крепить радианные тяги, а эльфы, вооружившись, заняли места у амбразур. Когда Бек поднялся на ноги, все вокруг уже бегали. 
— Что случилось? — попытался узнать Бек у Квентина, но брат тоже убежал. 
Бросив быстрый взгляд на убитое чудовище, Бек побежал к Рыжему Верзиле. Капитан выкрикивал приказы. Его обветренное лицо было полно решимости, и он пристально вглядывался в туман. Бек стал смотреть вместе с ним. На мгновение то судно снова показалось. Огромное, трехмачтовое, оно быстро шло в полумраке, рассекая туман своим обтекаемым корпусом. И быстро исчезло. 
— Это же «Черный Моклипс», — не веря своим глазам, воскликнул Редден Альт Мер. 
Они искали тот корабль еще некоторое время, но так и не нашли. Появился Странник и велел дать отбой тревоге. 
— Ну и правильно, — тихо проговорил Рыжий Верзила, все еще потрясенный увиденным. — Вести воздушный бой в таком тумане все равно невозможно. 
Эльфы–охотники собрались вокруг убитого чудовища и рассматривали его, и Бек слышал, как шепотом произносилось слово «мвеллрет». Что такое мвеллрет Бек не знал, но он знал то, что мертвая рептилия очень похожа на то чудовище, в которое преобразился Король Серебряной реки при их встрече. 
Джоад Риш находился на палубе и обслуживал раненых. Он доложил Страннику, что тяжелораненых нет. Друид велел Рыжему Верзиле подготовить доклад о повреждениях судна и предложил удвоить ночную вахту. Когда друид давал распоряжения, Бек стоял рядом, но они не разговаривали. Только когда все ушли и Редден Альт Мер передал руль Спаннеру Фрю, Странник нагнулся к юноше и прошептал, что Трулз Рок исчез. 

Глава 26 

На борту «Черного Моклипса» царил хаос и назревала ссора. 
Когда произошло столкновение, ведьма Ильзе спала и от толчка свалилась с койки на пол каюты. Она быстро встала, надела свои серые одежды и поспешила на палубу. Там бегали солдаты Федерации и мвеллреты, все кричали и ругались. Ведьма подошла туда, где толпилось больше всего людей и мвеллретов, и увидела мачты «Ярла Шаннары». Один из мвеллретов лежал мертвым на палубе того судна. Уже полетели первые стрелы и копья, и вот–вот должно было начаться полномасштабное сражение. 
Ни Кри Бега, ни капитана Адена Кетта рядом не было. 
Разгневанная, она вошла в пилотскую кабину и встала рядом с рулевым. Тот недоуменно смотрел на бегающих солдат и матросов и неподвижно держался за рычаги управления. 
— Задний ход, быстро! — приказала ведьма. 
Рулевой пришел в ужас, когда увидел, кто стоит рядом, но не сдвинул рычаги. 
— Быстро дай задний ход! — крикнула она так, что у него подкосились колени. 
Рулевой быстро заработал: подал энергию со световых полотен и расчехлил диапсоновые кристаллы. «Черный Моклипс» дернулся назад, с треском и скрежетом отцепился от «Ярла Шаннары» и беззвучно заскользил по воздуху. Рулевой молча взглянул на ведьму, ожидая дальнейших инструкций. 
— Что произошло? — спросила она грозно. 
— Госпожа? — ответил он недоуменно. 
— Как мы умудрились столкнуться с другим судном? Как вообще могло это случиться? 
— Не знаю, госпожа, — промямлил рулевой. — Я лишь выполнял приказ… 
— Чей приказ? Я не давала приказа идти вперед! Я приказала стоять на месте! — Ведьма была вне себя от ярости. 
Рулевой сделал неясный жест в сторону носа судна: 
— Капитан Кетт сказал, что рет ему приказал… 
Не дослушав его объяснений, ведьма вышла из кабины. Окруженный со всех сторон туманом, «Черный Моклипс» был словно одинокий остров. Матросы уже занимались ремонтом носовых таранов и палубы. На носу у борта вокруг Кри Бега, который наконец объявился, собралось несколько мвеллретов. Ведьма прошла прямо к нему. 
— Кто отменил мой приказ? — спросила она. 
Кри Бега посмотрел на нее сонным взглядом. Она прекрасно понимала, что он думает: «Эта девчонка говорит со мной так, слово она важнее меня. Но мне на нее плевать. Она человеческое существо, а человеческие существа ниже нас. Кто она такая, чтобы так со мной разговаривать? » 
— Госпожа. — Он приветствовал ее едва заметным формальным кивком головы. 
— Кто отменил мой приказ стоять на месте? — спросила она снова. 
— Это была моя ошибка, госпожа, — признал он без тени сожаления или раскаяния в голосе. — Не было смысла стоять на месте. Нельзя было отдаляться от той мелюзги. Я опасался, что они могут слишком далеко от нас отойти. 
Ведьма долго и пристально на него смотрела и лишь затем заговорила. Она понимала, к чему может привести этот разговор, но не могла себе позволить отступить. 
— Кто командует экспедицией, Кри Бега? 
— Вы, госпожа, — холодно ответил он. 
— Тогда почему ты берешься отдавать приказы, не посоветовавшись со мной? С чего ты взял, что тебе позволено отменять мои приказы? Может быть, ты решил, что сможешь лучше командовать экспедицией, чем я? 
Мвеллрет медленно повернулся к ней лицом, и она поняла, что сейчас он решает, не напасть ли на нее. Прямо за его спиной стояли пятеро его сородичей, она же была одна. По отдельности ведьма справится с каждым. Все вместе они могли оказаться равны ей по силе. Мвеллрет ненавидел ее и хотел убить. Он, без сомнения, считал, что и без нее справится с экспедицией. Если она вдруг исчезнет во время путешествия, Моргавр никогда не узнает, что с ней случилось. 
Но то же самое, конечно, может произойти и с ним. 
— Она говорит с нами как с детьми, — прошипел, сжимаясь, словно готовящаяся к броску змея, мвеллрет, стоявший справа от Кри Бега. 
Ведьма Ильзе не стала колебаться. Она сделала шаг в сторону, отойдя с линии атаки остальных, и направила свою волшебную силу на говорившего. Ее голос ударил по нему с огромной мощью. Ведьма вложила в свой голос всю силу, какая у нее была. Эта сила подняла мвеллрета в воздух, разорвала в мелкие клочья, по которым уже нельзя было определить, чьими останками они являются, и все это выбросила за борт. Все произошло в считанные секунды. Мвеллрет был уничтожен так быстро, что его товарищи едва успели сообразить, что происходит. 
Ведьма спокойно повернулась лицом к остальным мвеллретам. Ей надо было на ком–то показать свою силу, чтобы усмирить остальных. Лучше всего это было сделать на ком–то менее известном, чем Кри Бега, который пользовался авторитетом. Лучше оставить известного врага, чем обрести нового. Да и смена руководства может вызвать новые проблемы. Пока должно хватить этой демонстрации. Ильзе посмотрела в глаза Кри Бега и увидела там то, что и ожидала. Ненависть к ней по–прежнему была сильна, но теперь к ней примешивались страх и сомнение. Он уже не смотрел на нее как на хрупкую слабую девчонку. Или, точнее, он уже не примерял к ней гроб. 
— Госпожа, — прошипел он, покорно поклонившись. 
— Не спорь больше со мной, Кри Бега, — пригрозила она. — Не вздумай впредь вмешиваться в мои приказы. Повинуйся мне, рет, или я найду кого–нибудь другого, кто будет повиноваться. 
Она посмотрела ему в глаза, затем повернулась спиной. Она не стала оглядываться, не стала вести себя так, словно боится его. Пусть думает, что она считает себя неуязвимой, и тогда он, может быть, решит, что она действительно неуязвима. Надо дать ему понять, что ей незачем волноваться за свою безопасность, и тогда он с такой легкостью не пойдет на конфронтацию. 
Возвращаясь в свою каюту, ведьма тщательно прощупывала все вокруг своим внутренним чутьем, чтобы определить, нет ли еще неприятностей, и почувствовала — что–то не так. Она тут же остановилась и замерла. Ведьма уже привыкла к ощущениям, которые вызывают все на «Черном Моклипсе»: каждый член команды, все запасы продовольствия, оружие, каждый деревянный и металлический элемент конструкции. Она пропитала себя ощущением корабля, слилась с ним, чтобы всегда улавливать любые изменения. И сейчас она поняла: что–то немного изменилось, совсем немного, едва заметно. Она начала тщательно прощупывать корабль. Что–то двигалось, какое–то живое существо, которого раньше не было. 
Ведьма продолжала свой поиск, но тут к ней подошел Аден Кетт: 
— Госпожа, судно в полном порядке и готово по вашему приказу двинуться в путь. Сейчас мы дрейфуем на месте, пережидая туман. Будут ли какие–то указания? 
Он был перепуган и бледен — он видел смерть мвеллрета. Но он был капитаном корабля и был готов исполнять свой долг, невзирая на личные чувства. Ильзе разозлило то, что ее прервали, но она не подала виду. 
— Благодарю, капитан. Других указаний не будет, — сказала она. 
Капитан поклонился и ушел. 
Во время этой беседы она потеряла тот слабый контакт, который ей удалось установить с этим новым незнакомым существом. Ведьма огляделась и снова попыталась его нащупать. На этот раз ничего не было. Наверное, она почувствовала просто какую–нибудь пролетавшую мимо морскую птицу. А может быть, это последствия соприкосновения с «Ярлом Шаннарой». 
При мысли о столкновении Ильзе поморщилась. В открытом океане не смогли разойтись со своим врагом. Это и горько, и смешно. Однако столкновение ничего не меняло. Странник наверняка и так знал, что она за ним следит. И сегодняшняя встреча не раскрыла никаких карт. Теперь, конечно, Странник узнал, что она совсем рядом, и будет с большим усилием пытаться оторваться, но все равно не сможет этого сделать. Она будет поджидать его всюду, куда бы он ни направился. Она позаботилась о том, чтобы все было именно так. 
Ведьма еще немного посмотрела на мглу, окружавшую судно, еще раз попыталась обнаружить то существо, что от нее ускользнуло, затем повернулась и пошла в каюту спать. 

Бек молча смотрел вслед Страннику. «Трулз Рок исчез», прошептал друид юноше на ухо и ушел. Когда смысл этого сообщения дошел до Бека, он поступил так, как поступил бы каждый. Он пошел за друидом. 
Позднее, подумав над этим, Бек решил, что Странник и рассчитывал на такую его реакцию, так он хотел заставить Бека снова с ним говорить. Что же, его метод сработал. Бек догнал друида, когда тот замедлил шаг, и сразу заговорил: 
— Где он? — спросил он. 
Странник покачал головой: 
— Думаю, на том судне. 
«С ведьмой Ильзе», — подумал Бек, но произнести это вслух у него не хватило духу. 
— Зачем он это сделал? 
— Трудно сказать. Трулз в основном действует инстинктивно. Наверное, захотел посмотреть, что там есть. А может быть, у него какой–то план, которым он с нами не поделился. 
— Но ведь если ведьма Ильзе его найдет… 
Странник покачал головой: 
— С этим мы ничего не можем поделать, Бек. Он решил туда пойти. — Друид помолчал. — Я видел, что ты сделал с тем мвеллретом до того, как вступился Квентин. Как ты использовал голос. Ты это делал сознательно? 
Юноша поколебался, затем кивнул: 
— Да. 
— Ты давно узнал, что обладаешь этой волшебной способностью? 
— Недавно. На Мефитике. 
Странник нахмурился: 
— Опять Трулз Рок. Это он показал тебе, что ты владеешь волшебством? Почему ты мне об этом не сказал? 
Бек вместо ответа с укором посмотрел на друида. 
— Ладно. Я ведь и сам многое о тебе скрываю, так? — Он пристально посмотрел на юношу. — Может быть, настало время все это изменить? 
У Бека всколыхнулась надежда. 
— Вы скажете мне, кто я такой? 
Странник отвернулся и стал глядеть в затянутое туманом пространство. По глазам было видно, что сейчас он мыслями перенесся в другое место и время. 
— Да, — сказал друид. 
Бек ждал, когда же он снова заговорит, но тот молчал, погрузившись в свои мысли. В корме матросы устраняли полученные во время столкновения повреждения. Удар в основном приняли на себя кормовые тараны, но была повреждена часть палубы и палубного ограждения. Матросы работали почти в полной темноте. Большинство остальных членов экспедиции, кроме вахтенных, ушли спать. Даже Квентин куда–то ушел. 
В пилотской кабине сидел Спаннер Фрю и грозно смотрел по сторонам, словно говоря своим видом: пусть только еще что–нибудь попробует случиться. 
— Я бы тебе и раньше многое рассказал, но я считал, что лучше подождать, — тихо проговорил Странник. — Мне так же тяжело скрывать все это от тебя, как и тебе мучиться догадками. Я хотел рассказать тебе это, когда мы ближе подойдем к нашей цели, к Ледовому Хребту и Погребенному Замку. Даже после происшедшего на Мефитике, когда Трулз Рок зародил в тебе подозрения, я считал, что лучше подождать. 
Но теперь, когда ты знаешь, что обладаешь волшебной силой, опасно оставлять тебя в неведении о том, откуда эта сила и что она может. Это очень сильное волшебство, Бек. Ты коснулся лишь самой его поверхности, и я не хотел бы, чтобы ты снова решил воспользоваться этой силой до того, как будешь готов с ней справиться. Если ты будешь понимать, как она действует и что может, ты сможешь управлять ею. Иначе тебе грозит большая опасность. И для того чтобы ты мог себя подготовить, я должен рассказать тебе все, что знаю о твоем происхождении. Тебе будет нелегко это услышать. Более того, нелегко будет жить, зная все это. 
Бек молча стоял рядом и слушал. Внешне юноша был спокоен, но внутренне напряжен как струна. Бек заметил, что друид смотрит на него и ждет ответа, ждет разрешения продолжить. Бек посмотрел ему в глаза и кивнул, дав понять, что он готов слушать. 
— Ты не Ли и не Рау и даже никому из них не родственник, — сказал друид. — Твоя фамилия Омсворд. 
Юноша сразу узнал эту фамилию и вспомнил все, что с ней связано. Ему вспомнились все слышанные им истории о Ли и друидах. В этих историях фигурировали также и Омсворды. Они упоминались в связи с событиями, происходившими в течение последних ста тридцати лет, с того самого времени, как прапрадед Квентина, Морган Ли, сражался с Порождениями Тени. А в историях более старых времен говорится, что Шиа и Флик Омсворды сражались вместе с Алланоном против Чародея–Владыки, что Вил Омсворд сражался вместе с эльфами и Эвентином Элессдилом против полчищ демонов, что Брин и Джайр Омсворды отправлялись в Восточную Землю на поиски Идальч. 
Но все это было очень давно, и род Омсвордов пресекся. Так ему говорил Коран. 
— Твоя волшебная сила, Бек, — это семейное наследство. — Друид снова стал смотреть в туман. — Эту волшебную силу вобрал в свое тело Вил Омсворд много сотен лет тому назад, когда использовал эльфийские камни, чтобы спасти двух женщин, одна из которых стала Элькрис, другая — его женой. В нем слишком мало было эльфийской крови, чтобы безопасно пользоваться теми камнями, так что в нем произошли необратимые перемены. Эти перемены проявились не столько в нем, сколько в его детях, Брин и Джайре, у которых была врожденная способность, как и у тебя, творить волшебство при помощи голоса. Эта способность была сильна у обоих детей, но в особенности у девочки. Брин могла при помощи пения преображать живые существа. Она могла исцелять их или убивать. Такой вид магических действий называли просто песнью желаний. 
Друид глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Бек внимательно на него смотрел. 
— Эта способность к волшебству проявлялась и в других поколениях, но лишь эпизодически. В достаточно сильной форме она проявилась только через пятьсот лет. На этот раз она проявилась у братьев Пара и Колла Омсвордов, которые вместе со мной и эльфийской королевой Рен Элессдил сражались против Порождений Тени. У Пара Омсворда эта способность была очень сильна, очень. Он был твоим прапрадедом, Бек. — Друид отвернулся от борта и посмотрел на юношу: — Я тоже твой родственник, только я не смогу объяснить все генеалогические связи. Оба мы — потомки Брин Омсворд. В то время как ты унаследовал ее способность песни желаний, я унаследовал обет, данный ей умирающему Алланону. Она обещала, что один из ее потомков станет первым новым друидом. Я и оказался этим самым потомком, хотя долго еще не мог принять свое предназначение. Я неохотно вступил в орден друидов и служил с не покидавшим меня плохим предчувствием. — Он грустно вздохнул: — Вот. Я и рассказал. Мы с тобой родственники, Бек, ты и я. Нас объединяют не только магические способности, но и узы крови. — Друид горько улыбнулся. — Это сочетание и позволило мне связаться с тобой там, на Камнеломе. Ни с кем другим это бы не получилось. Это было не случайно, что я обратился именно к тебе. 
— Не понимаю, — недоуменно произнес Бек. — Почему вы мне раньше этого не рассказали? Почему вы держали это в секрете? Все это не так страшно. Я не боюсь своей магической силы. Я могу научиться ею пользоваться. Она ведь нам пригодится, правда? Меня ведь поэтому взяли в экспедицию? Потому что я обладаю волшебной способностью? Потому что я Омсворд? 
Друид покачал головой: 
— Все не так просто. Во–первых, использование волшебства налагает большую ответственность. К тому же само волшебство представляет реальную опасность для того, кто его использует. Это очень сильное волшебство, и иногда оно бывает непредсказуемо. Пользоваться им непросто. Оно может причинить вред не только другим, но и тебе. Волшебство иногда действует по своей воле, а не так, как ты хочешь. Можно просто не справиться с ним. То, что ты знаешь о своей волшебной силе и можешь эту силу вызывать, — совсем не обязательно хорошо. Как только ты узнал о существовании этой силы, она становится бременем, которое уже не сложить. Никогда. 
— Но ведь она у меня все равно есть, — сказал Бек. — Я ведь не могу от нее отказаться. Кроме того, вы ведь и взяли меня в экспедицию затем, чтобы я использовал свою волшебную способность, ведь так? 
Друид кивнул: 
— Так, Бек. Но это еще не все. Я взял тебя ради твоей магической способности, но я взял тебя еще и по другой причине, и эта причина более важна. Твои родители и сестра были последними из Омсвордов. Остались другие дальние родственники, но твой отец был последним прямым потомком Пара Омсворда. Когда он женился на твоей матери, они поселились в деревушке Йенстен недалеко от северного берега Радужного озера, в земледельческом районе рядом с долиной Рэбб. У твоих родителей было двое детей, ты и твоя сестра. Сестру твою звали Грайан. Она была на три года старше тебя, и способность к песне желаний проявилась у нее очень рано. Твой отец заметил признаки этих способностей и послал за мной. Он знал о нашем родстве. Я приходил к вам, когда ты был еще совсем малышом, а твоей сестре было всего четыре года. Благодаря своему опыту я увидел способность к песне желаний не только в ней, но и в тебе. — Друид помолчал. — К сожалению, об этой магической способности узнал и Моргавр. Моргавр прожил уже очень долго в своем убежище в Диких Дебрях. Вероятно, он был союзником Порождений Тени, но он не был одним из них, и поэтому его не уничтожили вместе с ними. 
Пятьдесят лет назад он снова объявился и начал оказывать влияние на Федерацию. Он очень сильный колдун, со связями среди мвеллретов из Восточной Земли и среди оборотней. Как раз благодаря этим связям я и узнал о том, что он заинтересовался вашей семьей. Тогда я уже был знаком с Трулзом Роком, и он несколько раз проследил за оборотнями, которые подходили к вашему дому. Они только наблюдали, но это был ясный признак того, что что–то не так. 
Друид замолчал, так как мимо проходили работавшие на корме матросы. Работу на сегодня они закончили, и им не терпелось отправиться спать. Некоторые матросы посмотрели на них, но быстро снова отвернулись. Вскоре юноша и друид были снова одни. 
— Я должен был понять, что происходит, но я был слишком увлечен созданием Круга друидов в Параноре. — Странник покачал головой. — Я не успел. Группа одетых в черные одеяния мвеллретов, руководимая Моргавром, убила твоих родителей и спалила дом дотла. Они обставили все дело так, будто это было нападение гномов–разбойников. Твоя сестра спрятала тебя в погребе и, когда ее схватили, сказала, что ты умер. Им все равно нужна была Грайан из–за ее магических способностей, ее песни желаний. Моргавр очень хотел заполучить Грайан. Он намеревался подчинить ее себе, сделать своей ученицей. Ему удалось убедить ее, что одетыми в черное мвеллретами руководили друиды. Ее приучили ненавидеть меня как врага. Все мои попытки изменить эту ситуацию, спасти Грайан, добиться ее доверия и дать ей возможность узнать правду были безуспешны. — Друид указал рукой на окружавший их туман: — Сейчас она преследует меня, находясь где–то там, на другом корабле. — Он посмотрел на юношу: — Ведьма Ильзе — твоя сестра. 

Они некоторое время постояли молча, глядя в туман, туда, где сейчас находилась женщина, бывшая когда–то Грайан Омсворд. Бек был поражен этой новостью. Правда ли это, или друид опять играет с ним в свои игры? У Бека было столько вопросов, но сейчас они все перемешались у него в голове. Бек просто не знал, что ему делать с тем, что ему стало известно. У него были некоторые предположения, но сейчас он был не в состоянии их рассматривать. Бек поймал себя на том, что вспоминает свою встречу с Королем Серебряной реки и о тех образах, что он принимал, — девочки, которая была прошлым, и чудовища, которое было настоящим. Теперь он понял, что девочка была его сестрой. Поэтому она показалась ему знакомой — у него еще сохранилось воспоминание о ее детском лице. Чудовище — это то, во что она превратилась, это — ведьма Ильзе. Но будущее еще надо определить. И определить его должен Бек. Ему нельзя отступаться от своего поиска, нельзя отказываться от своего желания знать, и он должен делать то, что подсказывает ему сердце. 
Среди кучи вопросов выделился один. Есть ли у него возможность сделать сестру прежней? 
— И осталось еще одно, Бек, — неожиданно произнес Странник. — Идем со мной. 
Друид отошел от борта и пошел к средней части судна. Юноша пошел за ним. В пилотской кабине сидел Спаннер Фрю и внимательно смотрел по сторонам, вглядываясь в туман и темноту, не обращая внимания на Бека и Странника. 
— Она знает о том, что я жив? — тихо спросил Бек. 
Друид покачал головой: 
— Она считает, что ты умер. Ей неоткуда было узнать о тебе. Трулз Рок нашел тебя среди развалин твоего дома через три дня после того, как увели твою сестру. Он увидел в Вольфстааге возвращающихся мвеллретов. Трулз сумел найти то укромное место, которое они пропустили. К тому времени ты был едва жив. Он принес тебя ко мне, и, когда ты окреп, я передал тебя Корану Ли. 
— Но во всем происшедшем сестра обвиняет вас. 
— Она обманута собственной горечью и хитростью Моргавра. Его рассказ о случившемся очень сильно отличается от правды, но она поверила ему. И сейчас она окружила себя своим колдовством и спряталась от всего мира. Она хочет быть крепостью, в которую никто не сможет проникнуть. 
— Никто, кроме меня? Я здесь поэтому? Король Серебряной реки показывал мне это? 
Друид ничего не ответил. 
Они остановились перед тем загадочным предметом, который друид втайне принес на борт и обмотал усиленными волшебством цепями. Это был прямоугольный ящик, стоящий вертикально у фок–мачты. Высотой он был футов семь, а короткие стороны были длиной примерно по три фута. Брезент покрывал ящик полностью. На цепях блестела осевшая из тумана влага, и на первый взгляд цепь не имела ни начала, ни конца. 
Бек посмотрел вокруг. В эту ночь на палубе никого не было, кроме рулевого и двух вахтенных эльфов–охотников, которые стояли в корме. Ни один из них не решится пройти в нос, пока там стоят Странник и Бек и разговаривают. Все вокруг было неподвижно, шевелились только клубы тумана. 
— То, что я сейчас тебе покажу, никто, кроме нас, не увидит, — тихо произнес друид. 
Он провел рукой перед ящиком, и сторона, обращенная к ним, словно растаяла. Внутри, в темноте, клинком вниз висел меч. Клинок был тонким, и металл его поблескивал темно–синим цветом на фоне окружающей темноты. Рукоять была старой и потертой, но изящно сделанной. На дереве рукояти была выгравирована рука, сжимающая поднятый высоко зажженный факел. 
— Это меч Шаннары, Бек, — прошептал друид юноше на ухо, чтобы его слова никто не услышал. — Это тоже твое наследство. На него имеют право по рождению потомки эльфийского короля Ярла Шаннары, в честь которого назван этот корабль. Пользоваться этим оружием могут только члены рода Шаннара. Омсворды, бывшие последними представителями рода Шаннара, ходили с этим мечом в бой против Чародея–Владыки и против Порождений Тени. Меч уже более тысячи лет защищает свободу всех людей. 
Друид легко коснулся плеча Бека. 
— Теперь твоя очередь. 
Бек слышал об этом рассказы. Он знал их все, так же как он знал историю друидов, историю войн народов и все остальные исторические рассказы. За последние пятьсот лет никто не видел этот магический предмет. Последний раз меч видели, когда Шиа Омсворд выступил против Чародея–Владыки и уничтожил его. Хотя поговаривали, что меч появлялся и во время битвы с Порождениями Тени. И, судя по словам друида, эти слухи были верны. 
— Этот меч открывает истину, Бек. Он был выкован для того, чтобы защищать от порабощающей лжи. Его волшебная сила очень велика, и, чтобы с ним обращаться, необходима сила воли и духа. Им должен владеть тот, кто не отступит перед болью, сомнением и страхом, которые очень часто порождаются правдой. Ты достойный продолжатель рода, который был призван служить этому мечу. Ты силен и решителен. Я подверг тебя многим испытаниям и убедился, что это так. Я буду с тобой откровенен. Без твоей помощи, без этого меча мы, скорее всего, погибнем. 
Друид повернулся к ящику и снова провел перед ним рукой. Меч Шаннары исчез, и цепи и брезент были снова на месте. 
Бек все смотрел на ящик, словно все еще видит меч. 
— Вы даете мне меч Шаннары? 
Друид кивнул. 
Юноша проговорил дрожащим голосом: 
— Странник, я даже не знаю, сумею ли… 
— Не надо, Бек, — быстро, но тактично прервал его друид. — Больше ничего не говори сегодня. Скоро наступит следующий день. Обсудить надо многое, и этим мы займемся завтра. У тебя возникнут вопросы, и я постараюсь на них ответить. Мы вместе займемся подготовкой к тому, что произойдет тогда, когда тебе придется использовать волшебную силу меча. 
Бек встревоженно отвел на мгновение взгляд, и в ответ на его невысказанный вопрос друид улыбнулся: 
— Не против твоей сестры, хотя может случиться и так, что однажды тебе придется применить его силу и против нее. Но в первый раз его волшебство послужит другой цели. Если я правильно прочел то, что написано на карте, то меч Шаннары — это ключ, чтобы пройти через Ледяной Хребет. 

Глава 27 

На рассвете Бек встал и приступил к своим обязанностям юнги. Он все еще находился в недоумении, все еще не мог полностью осознать сказанное ему вчера. Бек как раз выходил из каюты Руэ Меридиан, как вдруг к нему подошел друид и велел следовать за ним. После восхода солнца прошел час, и Бек уже позавтракал. Он еще не сделал всю свою работу, но слова Странника не оставляли места для возражений. 
Они поднялись на верхнюю палубу и прошли в нос, туда, где они стояли вчера. Все вокруг было таким же серым, висел непроглядный туман. Куда бы Бек ни посмотрел — направо, налево, вверх или вниз, — цвет и освещенность были одинаковыми. Видимость по–прежнему не превышала футов тридцати. Матросы, которые уже вышли на палубу, походили на призраков, на эфемерные, не полностью материализовавшиеся существа. В пилотской кабине были Редден Альт Мер и Ферл Хокен, два скитальца работали в корме, занимаясь радианными тягами правого борта, а на баке под наблюдением Арда Патринеля тренировались Квентин и эльфы–охотники. Никто не взглянул на Бека, когда он проходил мимо, никто не заметил, чтобы внешне он как–то изменился, хотя внутренне он уже не был прежним. 
— Во–первых, для всех остальных ты по–прежнему Бек Рау, сказал Странник, когда они уселись возле фальшборта. — Ты не должен называть себя Омсвордом. Это слишком известное имя, а тебе не надо привлекать к себе внимание. 
Бек кивнул: 
— Ладно. 
— А также я не хочу, чтобы ты пересказывал кому–нибудь, даже Квентину, то, что ты рассказал мне или узнал от меня. Не говори никому ни о своей волшебной силе, ни о своем происхождении, ни о мече Шаннары. Ни слова. 
Друид подождал ответа. Бек снова кивнул. 
— И, наконец, ты не должен забывать о том, что ты здесь, чтобы служить моими глазами и ушами, чтобы слушать и наблюдать. Это задание я дал тебе не как простую отговорку, чтобы занять тебя чем–то, пока ты не узнаешь, кто ты на самом деле. Твои волшебные способности делают тебя хорошим наблюдателем. Я по–прежнему нуждаюсь в этой твоей способности. Наблюдать по–прежнему важно. 
— Пока от моих услуг было мало пользы, — заметил Бек. — Ничего важного я не сообщил. 
Друид иронично улыбнулся, но сразу снова сделался серьезен. 
— Неужели? Может быть, ты невнимательно наблюдаешь? 
— А Райер Орд Стар видит в своих снах что–нибудь для вас полезное? Она, наверное, тоже наблюдает? 
— Она делает то, что может. Но твоя способность видеть, хоть ты и не ясновидец, более ценна. — Друид придвинулся ближе. — Она видит следствия до того, как они проявятся, ты же выявляешь причины. Эту возможность дает тебе твоя волшебная сила. Помни об этом. 
Бек не понял, что имел в виду Странник, и решил обдумать его слова позднее, а сейчас он кивнул. 
Мимо проплывали клубы тумана. Звон мечей и стук инструментов странно звучали в тумане. Казалось, будто каждая группа людей находится на своем отдельном острове. 
— Меч Шаннары, — тихо начал Странник, — не похож ни на какое другое оружие. И его волшебная сила не похожа на волшебство других видов. Меч отыскивает правду там, где она скрыта обманом и ложью. Но требует за это определенную цену. Как и все эльфийские магические предметы, меч берет свою силу от того, кто им управляет. Сила меча, а следовательно, и действенность прямо зависит от силы того, кто держит его в руках. Чем сильнее человек, тем действенней волшебство. Между мечом и человеком устанавливается очень тонкая связь. Тот, кто взял в руки меч Шаннары, должен быть готов отказаться от собственного обмана, полуправды и лжи, чтобы требовать того же и от других. — Странник немного помолчал, чтобы юноша понял его слова. — Бек, когда ты вызовешь волшебную силу меча, она будет стремиться открыть правду, которую скрывают другие волшебные силы и те, кто ими управляет. Но чтобы понять ту правду, ты вначале должен принять правду о себе. Это требует жертвы. 
Мы живем прячась от того, что нам неприятно. Мы постоянно изобретаем себя заново, пересматриваем свое прошлое, постоянно расставляем события так, чтобы они оказывались в наиболее удобном для нас свете. Делать так — в природе человека. В основном это мелкая ложь. Но за счет своего количества она набирает вес, так что признаться во всей этой лжи сразу может оказаться очень трудно. Но есть и более серьезная ложь, разоблачения которой, как нам кажется, нам не вынести, так что мы тщательно ее сохраняем. 
После того как ты столкнешься с этой ложью о себе, ты столкнешься с ложью, скрывающей правду о тех, кого ты любишь и кто тебе дорог. Затем с ложью, скрывающей правду о мире, известном тебе по твоему опыту. И, наконец, ты столкнешься с ложью, которую и стремишься разоблачить. Это будет нелегко и неприятно. Правда будет разить тебя так же, как и обычный металлический клинок. Ты будешь чувствовать ее удары. Она может тебя убить, если ты не будешь защищаться. Лучшая защита — это знать и принимать то, что происходит. Ты сумеешь подготовить себя для этой защиты. Ты меня понимаешь? 
Бек кивнул: 
— Кажется, понимаю. Но я не знаю, как мне себя к ней подготовить. Я не знаю, какую ложь я скрывал многие годы. Мне что, надо составить каталог всех обманов, прежде чем браться за меч? 
— Нет. Ты же сам сказал. Тебе так просто не узнать, что ложь, а что правда. Многое ты наверняка совершенно забыл. Что–то ты для себя приукрасил. А что–то ты и сам бы никогда не определил как ложь. Тебе, Бек, надо понять, как действует меч, чтобы его сила не застала тебя врасплох и чтобы ты сумел лучше исполнить его требования. — Друид помолчал. — Я расскажу тебе одну историю. 
Друид приступил к рассказу об эльфийском короле Ярле Шаннаре и его борьбе с Чародеем–Владыкой, происходившей тысячу лет назад. Меч Шаннары был выкован из друидского огня Бременом в городе Дечтере, расположенном в Южной Земле. Меч был привезен на север для того, чтобы какой–нибудь герой мог сразиться с Темным Властелином и уничтожить его. Но Бремен переоценил способность эльфийского короля к выполнению требований меча и недостаточно его подготовил. Ярл Шаннара не смог вызвать у меча достаточно силы. В результате эльфийский король разрушил телесную форму Темного Властелина, но не уничтожил его полностью. Закончить это дело было суждено его потомку Шиа Омсворду пятьсот лет спустя. 
— Моя задача, Бек, — подвел итог друид, — сделать так, чтобы ты не дрогнул, как Ярл Шаннара. Чтобы ты смог вызвать у меча необходимую силу. Первое твое задание будет несложным. Тебе не придется встречаться с существом, наделенным магической силой, которое стремится тебя убить. Тебе придется иметь дело с преграждающим нам дорогу барьером. Этот барьер будет хорошим первым испытанием. 
Бек взглянул себе на ноги, затем посмотрел друиду в глаза: 
— Но моя сестра, ведьма Ильзе, тоже ведь собирается испытать меня. 
— Не собирается. Она ничего не знает ни о тебе, ни о мече. Однако есть вероятность, что в конце концов тебе придется с ней столкнуться. Но сейчас ты не об этом должен думать. У тебя будут и другие испытания. Все связанное с этой экспедицией окутано обманом и ложью, Бек. На первый взгляд все кажется ясным: в Синем Разделе найден человек с картой, на карте маршрут пропавшей экспедиции и указание на какое–то бесценное сокровище. Но на самом деле многое здесь не то, чем кажется. Если мы хотим, чтобы наше предприятие удалось — если мы вообще хотим остаться в живых, — нам понадобится сила меча Шаннары. Только ты можешь пользоваться этим мечом, Бек, так что ты должен быть готов к тому моменту, когда понадобится его волшебная сила. Мой вклад в наше дело — это друидский огонь и знание. Вклад Квентина — сила меча Ли. Остальные тоже привносят свое умение и опыт. Может быть, нам удастся отыскать эльфийские камни. Но все зависит от того, как ты будешь владеть мечом Шаннары. И тренировка твоя начнется сейчас. 
Остаток этого дня и большую часть последующих дней они провели в беседах о волшебной силе меча и о том, как она действует. Страннику были известны основные принципы, но сам он этим мечом никогда не пользовался, так что им приходилось заниматься чем–то вроде боя с тенью. По мнению Бека, их занятия не сильно отличались от того, чем занимался Квентин во время своих тренировок с эльфами–охотниками. Он дрался, но бой был не настоящим. Из–за того, что без необходимости волшебство меча вызвать было нельзя, нельзя было и испытать его воздействие на Бека. Уроки Странника, если не считать бесед о сущности самообмана, заключались в том, что он обучал Бека такому смирению, которое должно проистекать из внутреннего умиротворения, из погружения в себя и устранения всех посторонних волнений, из открытости, а не замкнутости перед тем, что вызывает страдание. 
Это были суровые упражнения, и зачастую после них Бек оказывался в большем замешательстве, чем до их начала. У юноши еще не улеглось в голове откровение о том, кто он на самом деле, а теперь он был просто ошеломлен тем, что друид возлагал на него ответственность за жизнь всех участников экспедиции. Но Бек понимал важность своей роли и потому старательно учился, подготавливая себя к тому моменту, когда в него вольется волшебная сила меча. 
Не забывал Бек и о других своих обязанностях. Он по–прежнему оставался юнгой и должен был соответствующим образом себя вести. Почти весь день уходил на разговоры с друидом о волшебстве, на занятия в пилотской кабине с Редден Альт Мером и на выполнение обязанностей юнги. Он все меньше и меньше виделся с Квентином и Ареном Элессдилом, но зато ему было проще держать в тайне то, что он узнал. 

Через несколько дней после их встречи с кораблем ведьмы Ильзе туман рассеялся, небо прояснилось, и вокруг снова широко раскинулся Синий Раздел. Воздушный корабль отремонтировали. Были обнаружены несколько островов, и Крылатые Всадники снова начали пополнять запасы продовольствия. Воздух сделался холодным, и члены экспедиции уже почти все время носили зимние тулупы и рукавицы. В проливах между островами стал попадаться лед, и небо сделалось по–зимнему серым. Дни стали короче, а свет стал бледным, отчего небо и земля лишились красок. 
Бек все время думал о том, что их ждет впереди. Странник уже предупредил его, что все касающееся экспедиции окружено обманом и ложью. Если это так, то сколько правды друид еще не рассказал? Что он еще утаивает? 
На эти вопросы Бек получил ответы, когда после Мефитика прошло почти два месяца. Дул северный ветер, и постоянно шел мокрый снег. И вот экспедиция подошла к Ледовому Хребту. 

Земля вначале показалась тонкой полоской на горизонте и еще долго не приобретала отчетливый вид. Она протянулась в обе стороны на многие мили, словно лежащая на бледно–голубой поверхности океана змея. Лишь через несколько часов можно было разглядеть стену из скал, таких крутых, что обрывы их были просто отвесными, и таких высоких, что вершины терялись в облаках. Среди камней торчали мертвые стволы деревьев, обломанные, растрескавшиеся, выбеленные солнцем и лишенные ветром коры. Из гнезд взлетали быстрые черно–белые морские птицы, кричали и пикировали к воде. К обрывистому берегу подходила цепочка островов, словно камни брода. Это были необитаемые острова, на которых трудно было найти укрытие и пропитание. Там росла лишь трава и серый низкорослый кустарник. 
Странник приказал остановить корабль на расстоянии нескольких миль от берега и послал на разведку Крылатых Всадников. Вернулись они очень быстро. На скалах обитали сорокопуты, и на роках близко не подлететь. Оставив Предда и По Келлеса на одном из небольших островов, Странник велел Редден Альт Меру подвести корабль прямо к скальной стене. Вид с более близкого расстояния ничем не утешил друида. Скалы образовывали непроницаемую стену с узкими непроходимыми расселинами, заполненными туманом. С выступов настороженно глядели сорокопуты и ждали, что предпримут люди. Со стороны скал дул непредсказуемыми порывами сильный ветер, который начал раскачивать корабль, когда он еще даже не подошел к стене. 
Странник приказал идти вдоль берега. Местами океан промыл в скалах пещеры, а осыпавшиеся с высоты камни образовывали причудливой формы природные монументы. Внизу о стену обрыва разбивались волны, закатывались в пещеры и снова выкатывались из них, омывали валуны и обломки скал. Прохода сквозь эту стену видно не было. Альт Мер отказался при ветре заходить в затянутые туманом расселины. Он заявил, что это самоубийство, и отказался обсуждать этот вопрос. Странник спросил его, могут ли они перелететь через стену скал, но капитан покачал головой. Подняться еще на тысячу футов, где туман гуще, а ветер сильнее? Вряд ли возможно. Судя по карте, это полуостров, защищенный вдоль берега скалистой грядой. Пройти можно только через ледяные столбы. Рыжий Верзила был склонен верить карте. 
Они прошли дальше, продолжая свой поиск, но вид побережья не изменился. 
Когда уже вечером скалы неожиданно расступились, в тумане показался широкий вход в залив, у дальнего берега которого виднелась гряда гор со снежными вершинами. По расселинам в скалах к воде спускались ледники, от которых внизу откалывались сине–зеленые глыбы льда размером с небольшие острова. Они выступали над поверхностью воды на несколько сотен футов. Ветра в заливе не было, на камнях сидело множество морских птиц, и волн здесь тоже не было. Глубокую тишину лишь иногда нарушал звук откалывающихся от ледника ледяных глыб. 
«Ярл Шаннара» прошел в залив и во мгле двинулся дальше между айсбергов и каменных стен. Залив сузился, и корабль пошел над проливом, который дальше снова расширялся и образовывал вторую бухту. Туман наверху сгустился так, что почти не пропускал солнечный свет. Цвета поблекли, так что лед, вода и туман — все слилось воедино. Когда свет померк и краски поблекли, у всех возникло жуткое ощущение: казалось, что рядом притаилось что–то огромное и могучее, готовое в любой момент наброситься на них. Звуки движущихся ледников, соскальзывающих в залив ледяных глыб заставляли людей на борту «Ярла Шаннары» прислушиваться, как прислушивается застигнутый грозой путник к ветру, терзающему его шалаш. 
Из второй бухты тоже отходил пролив, который сужался и в месте сужения был полностью перегорожен огромными ледяными столбами — хрустальными башнями, торчащими из воды словно пики. Бек посмотрел через промежутки между столбами и увидел, что за ними светлее и туман не такой густой, словно на той стороне совсем другая погода. Странник, стоявший рядом, коснулся плеча юноши и кивнул. Затем он обратился к Редден Альт Меру и приказал остановить судно. 
Судно повисло перед ледяными столбами, а участники экспедиции собрались у борта и стали молча наблюдать. В холодном воздухе бесшумно парили морские птицы. Издали зловеще доносился рокот и треск раскалывающегося льда. 
Вдруг столбы пришли в движение, они закачались и стали сходиться вместе. На глазах изумленных участников экспедиции ледяные столбы начали смыкаться, стали с грохотом сталкиваться и, наконец, полностью перекрыли пролив. В воздухе летали куски льда и падали в воду, а на ледяных столбах после столкновений образовывались все новые и новые трещины. Ледяные столбы ударялись, расходились и снова сталкивались. В заливе забурлили волны, поднятые раскачивающимися в бешеном ритме ледяными столбами. 
Через несколько минут столбы снова разошлись и, заняв новое положение, стали мерно покачиваться на затихающих волнах. 
— Это, — прошептал друид на ухо Беку, — называется Корча. И ее должен преодолеть меч Шаннары. 

По приказу друида корабль вышел из залива и вдоль берега вернулся к тому острову, где его ждали Крылатые Всадники. К этому времени уже почти совсем стемнело, и Редден Альт Мер приказал команде поставить «Ярла Шаннару» на якорь. Бек все еще думал над словами друида, пытаясь понять, как меч Шаннары поможет найти путь через эти бьющиеся друг о друга айсберги. Когда Странник прошептал ему на ухо о его первом задании, он не успел узнать подробностей, так как друид сразу ушел, чтобы поговорить с капитаном, а к Беку подошел Арен Элессдил и отвлек его. Беку оставалось только гадать. 
Когда судно стало на якорь и все поужинали, Странник созвал совет. В этот раз на совете присутствовал Предд, так что, кроме друида, было не восемь человек, как обычно, а девять. Собрались они в каюте Редден Альт Мера. Присутствовали друид, капитан, его сестра, Ард Патринель, Арен, Квентин, Бек, Райер Орд Стар и Крылатый Всадник. Небо было затянуто облаками, и ночь выдалась такой темной, что не видно было ни океана, ни острова, над которым они стояли на якоре. 
— Завтра мы пройдем через столбы Корчи, — сказал друид, когда все собрались. — Капитан Альт Мер будет находиться в пилотской кабине. Я стану на баке перед фок–мачтой и буду оттуда давать указания. Бек будет мне помогать. Все остальные будут находиться в состоянии готовности на своих обычных местах. Никто не должен проходить в нос судна, пока мы не минуем Корчу. Никто не должен заступать вперед меня. — Друид посмотрел на Рыжего Верзилу: — Реагировать надо будет быстро и точно, капитан. Льды не простят нам ошибок. Внимательно слушай мои команды. Выполняй мои указания в точности. Исполняй приказы, даже если они покажутся тебе ошибочными. Не пытайся предугадывать мои указания. На этот раз командовать буду я. 
Странник ждал, пока скиталец ему не ответит. Редден Альт Мер взглянул на свою сестру, затем кивнул. 
— Предд, — продолжил Странник, — Крылатым Всадникам придется остаться. Там множество сорокопутов, туман и сильный ветер. Пролетите вдоль берега, отыщете остров поудобнее этого и ждите нашего возвращения. Если сможем, мы за вами вернемся. Но нас может не быть долго. Мы можем отсутствовать несколько месяцев. — Друид помолчал. — Может быть, больше года. 
Крылатый Всадник кивнул: 
— Я знаю, что делать. 
Он понял, что те, кто пройдет через столбы Корчи, могут не вернуться. Он знал, что будет ждать до тех пор, пока это не потеряет всякий смысл, затем попытается вернуться в Четыре Земли. Но Бек уловил в его словах не только это. Предд не из тех, кто быстро сдается. Без людей с «Ярла Шаннары» он домой не вернется. 
Если Странник и уловил этот смысл, он не подал виду. 
— У Райер Орд Стар было новое видение, — сказал он, прося молодую женщину пройти вперед. 
Она вышла неохотно, склонив голову, пряча лицо в тени своих длинных волос, опустив свои голубые глаза. Подошла к друиду и стала так, что почти касалась его, словно только рядом с ним чувствовала себя в безопасности. Странник положил руку ей на плечо. Он склонился к ясновидице и негромко сказал: 
— Расскажи им. 
Она помолчала, затем заговорила высоким, чистым голосом: 
— Я вижу трех кротов, которые хотят закопаться под землю. У них есть ключи к какой–то двери. Один крот попадает в бесконечный лабиринт. Другого окружают огненные ленты. За третьим гонятся железные собаки. Все кроты слепые и ничего не могут видеть. Все заблудились и не могут снова отыскать дорогу. Но один из них отыщет дверь, ведущую в прошлое. Там ждет будущее. 
После ее слов настало долгое молчание. Редден Альт Мер прокашлялся. 
— Немного мутновато, — сказал он, обращаясь с виноватой улыбкой к ясновидице. — Что все это значит? 
— Мы не знаем, — ответил за нее Странник. — Это может означать, что один из нас отыщет вход в Погребенный Замок, где лежит сокровище. Это, может быть, и есть встреча прошлого и будущего. Как бы то ни было, видение предупреждает о трех опасностях — о бесконечном лабиринте, об огненных лентах и металлических собаках. Это то, что мы в той или иной форме встретим, когда снова достигнем земли. — Он посмотрел на Райер Орд Стар: — Может быть, к тому времени будут еще видения. 
«На это можно только надеяться», — подумал про себя Бек, и совет занялся обсуждением других тем. 

В ту ночь Бек спал плохо, его мучили неуверенность и тяжелые предчувствия. Он уже не спал, когда настало серое туманное утро, а на востоке загорелась красная заря. Бек вышел на палубу и стал смотреть, как постепенно светает и все вокруг приобретает унылый вид. Воздух был холодный и сырой, а над скалами Ледового Хребта кружил снег и чайки. Сорокопуты тоже уже проснулись. Они охотились вдоль побережья, и их крики отражались эхом от скал. 
Появился Странник и немного постоял рядом с юношей, положив ему на плечо руку. Подняли якоря, поставили паруса, и «Ярл Шаннара» пошел на север, а Крылатые Всадники полетели на юг. Бек смотрел, как они удаляются, как роки, расправив огромные крылья, парят на восходящих потоках. Через считанные секунды они уже исчезли из виду, растворились в тумане, и Бек переключил свое внимание на то, что лежало впереди. Они шли вдоль берега, находясь от него на расстоянии примерно в милю, и направлялись к заливу, ведущему к Корче. Члены экспедиции плотно позавтракали простой едой, которую запили элем. Ели посменно и в основном на палубе. Время тянулось медленно. Постепенно светало, воздух потеплел, снег сменился дождем, налетал сильный порывистый ветер, который раскачивал судно. 
Бек долго стоял в пилотской кабине вместе с Редден Альт Мером, а Странник, слово не находящий себе покоя призрак, все расхаживал по палубе. Капитан почти не разговаривал с юношей, он был сосредоточен на управлении, взгляд его был направлен вперед, во мглу. Один раз он встретился с Беком взглядом и улыбнулся в ответ. 
— Все будет нормально, Бек, — произнес он негромко и снова отвернулся. 
Бек Рау, которого на самом деле звали Бек Омсворд, совсем был в этом не уверен, но если надежда и решимость хоть чего–то стоят, то у них есть шанс. Юноша сомневался в том, что он вообще может справиться хоть с какой–то волшебной силой. Он даже не был уверен, может ли он использовать песнь желаний . Все это было для него так неожиданно и незнакомо. Он, правда, уже испробовал волшебную силу своего голоса, но в слишком малой степени, чтобы понять, на что эта сила способна. Он не чувствовал себя властным над ней. А что касается меча Шаннары, то он вообще не знал, как с этим быть. Бек мог повторить все, что ему рассказывал Странник о его волшебстве. Он мог словесно описать его действие и функцию, мог точно подобрать слова для описания того, как на него подействует сила меча. Но он не мог представить себе самоощущение. Ему просто не с чем было это сравнивать. 
Он не пытался себя обмануть. Магическая сила меча Шаннары будет огромна. Она нахлынет на него, словно приливная волна, и ему повезет, если он вообще останется жив. Ему оставалось только надеяться, что она не утопит его сразу же. Странник про это ничего не говорил, но это было понятно и без слов. Бек должен подвергнуться такому испытанию, какое он не может себе вообразить. Странник, по всей видимости, не считает, что Бек не справится, но ведь Странника не будет внутри него, когда Беком завладеет волшебная сила. 
Через некоторое время Бек вышел из пилотской кабины и стал у борта. К нему подошел Квентин, и они принялись негромко беседовать о погоде, избегая любого упоминания Корчи. Горец был, как обычно, настроен непринужденно и весело, отчего Беку сделалось немного легче. Разве не об этом они мечтали? — спросил Квентин у своего брата, широко улыбаясь. Разве это не настоящее приключение? Что, по мнению Бека, находится по ту сторону ледяных столбов? Надо стараться не отходить далеко друг от друга. Что бы ни случилось, они должны помнить о своем обещании. 
До полудня они достигли входа в залив и, обходя встречные потоки ветра, вошли в него. В заливе было тихо и спокойно, здесь не было слышно ни рева океана, ни свиста ветра. Участники экспедиции стояли у бортов и смотрели на серые лед и воду. Внизу течение несло в океан ледяные поля — огромные корабли, отчалившие от ледников. Среди тишины трещал и шуршал лед, и от этих звуков сердца наполнялись тяжелым предчувствием, а взгляды — тревогой. Бек стоял словно статуя среди холода и тишины. 
«Ярл Шаннара» прошел над широкой частью залива и вошел в пролив. Здесь туман висел ниже. Он цеплял за верхушки мачт, и во мгле среди теней виделось то, чего на самом деле и не было. Никто не разговаривал, а корабль очень медленно, едва заметно, продвигался вперед вдоль скальных обрывов, мимо айсбергов. Рядом беззвучно пролетали морские птицы. Бек смотрел на птиц, которые сопровождали их корабль, и удивлялся тому, как явно они проявляют свое любопытство. 
Он чуть не вскрикнул, когда вдруг понял, что птицы просто ждут, не будет ли чем поживиться, когда судно дойдет до Корчи. 
Вскоре дымка немного рассеялась, и показались первые ледяные столбы, перегородившие путь, — огромные пики, гипнотически, чарующе покачивающиеся во мгле. 
— Идем со мной, — негромко сказал друид. От его слов Бек вздрогнул, он почувствовал, как у него перехватило горло и сдавило грудь. 
Значит, пора. Он вспомнил, как тогда, давая согласие отправиться в эту экспедицию, он был уверен, что она бесповоротно его изменит. Она уже его изменила, но еще больше изменит сейчас. Бек зажмурился, на него нахлынула новая волна страха и сомнений. Он понимал, что жизнь его уже предопределена, но не мог еще с этим смириться даже сейчас. Однако надо постараться сделать все возможное. 
Послушно, молча, с трудом заставив ноги передвигаться, Бек пошел следом за друидом. 

Глава 28 

Бек ждал рядом с обмотанным цепью ящиком, в котором находился меч Шаннары, а Странник убирал всех людей с бака и расставлял их у бортов на шкафуте и на юте. В пилотской кабине находились Редден Альт Мер и Руэ Меридиан. Спаннер Фрю стоял рядом с рубкой, готовый действовать, если потребуется его помощь. Ферл Хокен командовал матросами на юте, а эльфы–охотники под командованием Арда Патринеля, пристегнув страховочные пояса, заняли места вдоль бортов. Панакс, Квентин и Арен Элессдил собрались у правого борта рядом с бизань–мачтой и перешептывались. «Наверняка обо мне», — подумал Бек. Хотя, скорее всего — нет: их взгляды были направлены в сторону Корчи, они внимательно наблюдали за тем, как движутся ледяные столбы. Только Странник знал, что тут делает Бек. Только Странник понимал, как много от него зависит. 
Рядом снова появился друид: 
— Готов, Бек? 
Не решаясь ничего сказать, Бек просто кивнул. Конечно, он не готов. Он никогда не будет готов к такому страшному испытанию, как это. И невозможно быть к нему готовым. Оставалось только надеяться, что друид был прав сказав, что Бек связан с этой волшебной силой и что он все–таки сумеет сделать все, как надо. 
Но стоило Беку взглянуть на жуткую преграду впереди, на тонны льда и камня вокруг, как он тут же начинал сомневаться в том, что его действия могут вообще иметь какое–то значение. 
Бек стал медленно дышать, успокаивая себя, и ждать. «Ярл Шаннара» медленно приближался к столбам, словно просил разрешения войти. Странник говорил с Редден Альт Мером, но Бек никак не мог сосредоточиться на их словах. Сердце его бешено колотилось, он слышал только звук собственного дыхания и треск льда. 
— Давай, Бек, — тихо сказал друид. 
Странник провел вокруг них рукой, воздух задрожал и помутнел. Все, что находилось по сторонам и позади друида и юноши, потеряло фокус и постепенно исчезло. Осталось только окно впереди, в котором был виден пролив, скалы и лед. 
В этот момент, словно по команде, столбы пришли в движение. 
— Спокойно, Бек, — тихо произнес Странник, положив руку на плечо юноше и глядя на смыкающиеся ледяные столбы. 
Столбы закачались, стали ударяться, тереться друг о друга, и во все стороны полетели куски льда. Вода внизу забурлила, о скалы стали бить волны, поднялись брызги и смешались с туманом. Бек невольно отпрянул и съежился. Он почти физически почувствовал, как лед сдавливает их, как воздушный корабль превращается в щепки, а люди — в кровавое месиво. Он чувствовал это так, словно оно происходило на самом деле. Юноша похолодел, онемел от этого ощущения, оно было невыносимо. Он стоял на палубе «Ярла Шаннары», его обливали брызги, кругом грохотало, и Беку казалось, что из него вытягивают душу. 
Впереди что–то загорелось, среди серого тумана показался какой–то огонь, вспыхнуло пламя. Бек с удивлением пригляделся к этому огню и обнаружил, что в руках он держит меч Шаннары и это меч пылает огнем. 
— Черт, — проговорил Бек от изумления. 
Он не заметил, когда Странник дал ему меч, не знал, сколько времени уже держит его. Словно прикованный к месту, он смотрел на то, как горит меч, как по его клинку, извиваясь, пробегают алые огненные полосы. Он увидел, что огонь начал опускаться по эфесу и обволакивать его руки. 
И вот огонь хлынул по нему, пошел по телу теплой волной, и Бек во всех членах ощутил покалывание. Эта волна накрыла его, поглотила полностью, сделала частью себя. Огонь взял его в плен, и мысли, и ощущения, и чувства юноши начали меняться. Все вокруг начало исчезать, погружаться в темноту, в которой светился только меч. Воздушный корабль, люди, туман, лед и скалы — все исчезло. Бек оказался в одиночестве, погруженный внутрь себя, охваченный магической силой. 
Помоги!  — Бек услышал, что произносит это слово. 
Тут же появились образы. Но увидел он не Корчу и ее бьющиеся друг о друга столбы, не тот мир, который окружал его сейчас, а мир, который он оставил позади, — прошлое. Потекли воспоминания. Бек вернулся назад во времени и вспоминал то, чего уже не было. Он был моложе, меньше. Воспоминания приняли характер быстро меняющихся страшных картин. Там был ужас, отдаленные крики, тяжелое дыхание того, кто прижимал его к себе, а затем положил в какое–то темное, холодное место. Рот и ноздри наполнились запахом дыма и гари, и Бек почувствовал страх, который невозможно было унять. 
Грайан!  — Он услышал, что кричит это имя. 
Его снова окутала темнота, и возникла новая серия картин. Он увидел себя ребенком, отданным на воспитание Корану и Лире. Он увидел, как он играет с Квентином и его друзьями, с его младшими братьями и сестрами в доме и во дворе. Во всех этих сценах содержалось какое–нибудь обвинение, что–то, что он постарался забыть. Это были воспоминания о всех случаях, когда он лгал и обманывал, когда он проявлял эгоизм и невнимание к другим и тем самым причинял окружающим боль. Какие–то из этих сцен были знакомы, а какие–то он позабыл совершенно. Перед ним постепенно разворачивались картины всех его слабостей. Каждая из них, взятая отдельно, не была страшна, но благодаря количеству они набирали вес, так что, в конце концов, Бек, не стесняясь, рыдал и умолял, чтобы эти картины закончились. 
Темная дымка скрыла эти образы, и перед Беком предстала картина Четырех Земель, на которой было показано все плохое в жизни человека. Он с ужасом смотрел на то, как голод, болезни и преступления отнимают жизни и разрушают семьи. Полотно этой картины было так огромно, что казалось, оно протянулось от горизонта до горизонта. Мужчины, женщины и дети становились жертвами душевных слабостей. Им были подвержены все народы, и все в равной степени принимали участие в разгуле дикости. Этому разгулу не было конца, никаких признаков того, что он идет на убыль, и никакого намека на то, что когда–либо было иначе. Бек с ужасом и скорбью смотрел на то, как перед ним разворачивается эта картина, и чувствовал, что все это — часть его самого. Он понимал, что это история его народа, что это и его прошлое. 
Но когда серия образов закончилась, Бек понял, что он очищен. С признанием этих пороков пришло смирение. А со смирением пришло прощение. Он чувствовал, что очищен не только от всего, что привнес в это мерзкое болото, но и от того, что привнесли в него другие, — словно он ненадолго взвалил себе на плечи все пороки, сбросил их и получил умиротворение. Бек выпрямился, он стал сильнее, он переродился, он, оставаясь юношей, обрел понимание взрослого. 
Темнота отступила. Бек снова стоял на палубе «Ярла Шаннары» и держал перед собой меч. С боков и сзади по–прежнему ничего не было видно, но путь впереди был виден ясно. Корча снова раскрылась, ее столбы чарующе покачивались, словно манили подойти к ним. Бек ощутил их холод, их массу. И то, что в них присутствует что–то рукотворное. 
К Беку потянулась какая–то рука, но не из плоти и крови, а рука бесплотная, волшебная. Бек отстранился от этой руки, направил на нее огонь меча, и рука тотчас исчезла. 
— Странник?  — крикнул он в недоумении, но в ответ была лишь тишина. 
Впереди на воде покачивались столбы Корчи, и вокруг корабля летали чайки. Бек сосредоточился на ощущении окружающего воздуха и его температуры. Бек слился со льдом столбов и камнем скал. Он проникся их ощущением, их движением, их колебаниями и звуком. Он слился в одно целое с окружавшим его миром, чтобы почувствовать его намерение и предсказать поведение. 
— Вперед, — сказал Бек, показывая мечом направление. Ему казалось, что говорит эти слова не он. — Малый ход вперед. 
Должно быть, Странник его услышал. «Ярл Шаннара» медленно двинулся к столбам. Словно хрупкая птичка, корабль полетел в эту гигантскую пасть, в промежуток между огромными зубами. 
— Лево руля, пятнадцать градусов, — сказал Бек и услышал, как Странник повторил его приказ. — Так держать. Теперь быстрее, прибавить скорость. 
Воздушный корабль оказался среди леса столбов, влетел туда, словно мотылек в пламя костра — маленький и хрупкий мотылек, которому нечем защититься от пламени. 
Но вот столбы снова пришли в движение и стали сходиться вокруг корабля. Бек ощутил это каким–то внутренним чувством, а не просто увидел глазами. Ощутил благодаря своей связи с волшебной силой меча и связи меча с окружающим воздухом, землей и водой. Сзади раздались крики ужаса. Юноша слышал их, так же как он слышал и удары волн о скалы, и тихий свист крыльев чаек в утреннем воздухе. Он все это слышал, но не обращал на это внимания. 
— Право руля, двадцать градусов. Укрыться в выбоине того столба. — Беку казалось, что он говорит слишком тихо, и ему было странно, что его слышат. 
Но Странник слышал его слова, повторял их, и Редден Альт Мер делал так, как говорил Бек. Капитан быстро завел «Ярла Шаннару» в выбоину в одном из ледяных столбов. Вокруг стали с грохотом ударяться столбы, в воздух полетели брызги, а вода побелела от пены. Стоял оглушительный грохот, казалось, что на корабль обрушилась лавина. Вокруг корабля царило безумие, а Бек приказал вывести судно из укрытия и пройти сквозь временно образовавшуюся щель между двумя столбами. Корабль отреагировал, словно был напрямую соединен с мыслью Бека. В следующее мгновение огромная глыба льда откололась от столба, служившего им временным убежищем, и упала в выбоину, которую они только что покинули. 
Они шли всё вперед, сквозь туман, проходили между неожиданно сталкивающимися столбами, проскакивали между зубов огромной ледяной пасти. Ничтожная щепка, их корабль петлял среди брызг, ветра и холода, но всегда успевал увернуться от гигантских ледяных столбов. Что творилось в головах остальных участников экспедиции, Беку приходилось только предполагать. Потом Квентин ему скажет, что после первых секунд он мало что видел, да и смотреть ему не очень хотелось. Бек ответит, что с ним было то же самое. 
— Выше! Быстрее! Набрать высоту! — отчаянно закричал Бек, корабль резко взмыл вверх, отчего все попадали на палубу. Стоя на коленях и держа перед собой меч, Бек услышал, как внизу под ними взорвалась плавучая льдина, и огромный осколок выстрелил вверх, едва не попал им в днище и снова упал в воду. 
Держа меч, слившись воедино с воздухом, льдом и камнем, Бек выкрикивал приказы. Он полагался скорее на интуицию, а не на зрение, на ощущение, а не на мысль. Он реагировал на импульсы, которые появлялись и мгновенно исчезали. То, что он делал, он не мог объяснить себе ни тогда, ни позднее. Он просто реагировал, а импульсы посылало что–то находящееся как внутри, так и вне его, что–то совершенно не поддающееся определению. Это нечто было подобно воздуху, который он вдыхал, холоду и сырости — оно было всюду и охватывало все. Снова и снова на Бека падали огромные тени, когда мимо корабля, едва не задевая его, проходили столбы Корчи. Ледяные монолиты сталкивались, от них откалывались глыбы льда, взрывались, разбрасывая вокруг острые осколки. Погруженный внутрь себя, поглощенный волшебством, Бек все это чувствовал, но почти ничего не видел. 
Но вот впереди стало светлее, туман начал рассеиваться, а грохот столбов немного утих. Бек был сосредоточен на массах камня и льда, но заметил это изменение. Стало теплее, снова появились цвета, и запахло уже не морем, а землей. Корабль шел веред, и Бек почувствовал небывалое нетерпение и надежду. Он опустил меч Шаннары, и связь с волшебством прекратилась. Тепло, наполнявшее все тело, отступило, и пламя, горевшее на клинке, погасло. Бек стоял на коленях, и из этого положения, изможденный, он сел на палубу. Склонив голову, он тяжело дышал. 
Странник взял из его рук меч Шаннары и опустился на колени рядом с Беком. 
— Мы прошли, Бек. Мы в безопасности. Молодец, Омсворд. 
Юноша почувствовал, как друид обнял его за плечи, после чего откинулся на спину и лишился чувств. 

Когда он пришел в себя, то обнаружил, что лежит рядом с фок–мачтой, а над ним склоняется Джоад Риш. Бек поморгал, оглядел себя, словно ему надо было убедиться, что он весь тут, затем посмотрел на целителя. 
— Как ты себя чувствуешь? — спросил эльф, с тревогой глядя на Бека. 
Бек чуть не рассмеялся. Как ему ответить на этот вопрос после того, что он пережил? 
— Нормально. Немного голова кружится. Сколько я был без сознания? 
— Всего несколько минут. Странник сказал, что тебя бросило на ящик и ты ударился головой. Попытаешься встать? 
С помощью целителя Бек поднялся на ноги и огляделся. «Ярл Шаннара» под парусами шел над широким извилистым каналом. Пейзаж был унылым: голые скальные обрывы и небольшие скалистые острова. Но туман рассеивался, появились участки чистого неба, и иногда выглядывало солнце. По краям обрывов росли деревья, и здесь не было ни плавучих льдин, ни ледников. 
На Бека вдруг нахлынули воспоминания, но он потряс головой и прогнал их. Корчи с ее ледяными столбами видно не было. Меча Шаннары не было тоже — Странник, наверное, убрал меч в ящик, решил Бек. Он поежился, вспомнив обо всем, что пришлось пережить, вспомнив те новые ощущения, которые породила в нем волшебная сила. Волшебная сила меча вызывает привыкание, решил Бек. Он это понял после первого же раза. То, что он пережил, было ужасно и в то же время воодушевляло. Его радовало уже то, что он остался жив. Теперь ему казалось, что он может пережить все, что он неуязвим. 
Подошел Квентин, положил руку ему на плечо и спросил о самочувствии. Бек повторил слова Джоада Риша о том, что он ударился головой, когда судно качнуло. Только и всего. Ничего особенного. Объяснение было таким нелепым, что ему даже было неудобно, но затем он подумал, что нелепым оно покажется только тому, кто знает правду. К нему по очереди подошли все участники экспедиции, и он каждому повторил это объяснение. Только Арен Элессдил отнесся к его словам немного скептически. 
— Обычно тебе не свойственна такая неловкость, — заметил он с улыбкой. — Куда же делась твоя реакция, когда она была нужна? Эльф так просто бы не упал. 
— Следующий раз будь поосторожнее, юный герой, — сказала Рыжая Крошка, взъерошив его волосы. — Нам нельзя тебя терять. 
Появился Странник вместе с Райер Орд Стар. Он молча кивнул юноше и прошел мимо. Ясновидица внимательно посмотрела на Бека, затем пошла следом за друидом. 
После полудня пейзаж начал меняться. Скалы отступили от берегов, и теперь к воде спускались пологие склоны. Показалась освещенная солнцем сочная зелень леса. С борта судна было видно, что на многие мили вокруг протянулась равнина с пологими холмами. В канал, над которым они шли, впадали десятки притоков. В лесу было множество рек, ручьев и озер. Океана не было видно — полуостров был очень большим. На горизонте сзади и по сторонам висели облака, и там, наверное, и находился океанский берег. Бек решил, что Редден Альт Мер был прав, отказавшись перелетать над скалами. Если бы даже им и удалось перелететь через них, они скорее всего не сумели бы найти среди целой паутины рек этот водный путь, над которым они шли. Найти нужную дорогу можно было, только пройдя через Корчу. 
Канал сузился, стал похожим на реку. По берегам росли старые ели и кедры, и в воздухе, который становился все теплее, стоял аромат леса. Морские запахи, запах водорослей и рыбы, исчезли. Можно было подумать, что эта местность и тот неприступный берег, и Корча находятся в разных мирах. В небе медленно кружили ястребы. Громко каркали вороны. «Ярл Шаннара» осторожно продвигался вперед, иногда так близко подходя к берегу, что реи задевали за ветви деревьев. 
Наконец река кончилась. Корабль дошел до окруженного лесом озера, из которого вытекала эта река и в которое впадали десятки речек и ручьев. В одном месте в озеро падал большой водопад, и вдали виднелось еще несколько водопадов поменьше. Воздух был полон пения птиц, и от воды, заметив судно, быстро отбежало небольшое стадо оленей. «Ярл Шаннара», похожий на огромное морское животное, забравшееся далеко от моря, пошел над озером и остановился на его середине. 
Люди собрались у бортов и смотрели на землю, к которой они так долго стремились. На первый взгляд здесь не было ничего особенного. Такой же смешанный лес, как в Западной Земле, воздух так же пахнет влажной землей, хвоей и листьями. 
Вдруг Бек с удивлением сообразил, что это совсем не похоже на зиму, хотя время было зимнее. Пройдя через Корчу, они больше не замечали ни льда, ни холода, ни снега, ни резкого ветра. Они словно вернулись назад в лето. 
— Не может быть, — тихо проговорил Бек с недоумением и тревогой. 
Он быстро посмотрел по сторонам. Ему хотелось знать, заметил ли кто–нибудь еще эту странность. Никто вроде не обратил на это внимания. Он подошел к друиду, который стоял у пилотской кабины в одиночестве. Странник смотрел на берег, но когда подошел юноша, он заметил его. 
— Что случилось, Бек? 
Бек неуверенно помолчал. 
— Здесь лето, но так не должно быть. 
Друид кивнул: 
— Здесь многое не так, как должно быть. Многое странно. Будь внимателен. 
Странник велел Рыжему Верзиле посадить корабль на воду и поставить его на якорь. Когда это было сделано, он послал на берег группу эльфов–охотников за водой, предупредив их, чтобы они держались вместе и не отходили далеко от берега. На ночь все останутся на борту. Поиски Погребенного Замка начнутся утром. Сейчас же необходимо провести инвентаризацию корабельных запасов, подготовить отчет о неисправностях, выдать оружие тем, кто отправляется на берег, и поужинать. Завтра вместе с ним на поиски отправятся эльфы–охотники во главе с Ардом Патринелем, а также Арен Элессдил, Квентин, Бек, Панакс, Райер Орд Стар и Джоад Риш. Скитальцы останутся на борту и будут ждать их возвращения. 
Никто не успел ничего сказать по поводу его решения, а Странник объявил о совете восьми в каюте Редден Альт Мера и ушел с палубы. 
Квентин тихонько придвинулся к Беку: 
— Могу поспорить, что–то случилось. Может быть, ясновидица опять что–то увидела? 
Бек покачал головой. Единственное, в чем он был уверен, — это то, что Редден Альт Мер, который вышел из кабины хмурый и надутый, был недоволен. 
Что случилось, юноша узнал тогда, когда все восемь человек, составлявших ближний совет Странника, собрались в каюте капитана. 
— Я не за этим шел в такую даль, чтобы сидеть на корабле, когда все идут на берег, — недовольно заявил Рыжий Верзила друиду. 
— И я тоже, — сказала Рыжая Крошка, красная от злости. — Мы проделали такой долгий путь, чтобы узнать, что тут такое. Ты слишком многого от нас хочешь, Странник. 
Все остальные молчали. Все стояли рядом с друидом у стола, на котором лежала увеличенная карта, — все, кроме Райер Орд Стар, которая стояла в стороне, в тени, и молча наблюдала. Внешнее тепло еще не проникло внутрь корпуса. В каюте пахло сыростью и копотью, и атмосфера в ней все еще напоминала о льдах и холоде, который они оставили по ту сторону Корчи. Бек посмотрел на лица окружавших его людей и был удивлен, увидев на них смесь надежды и напряжения. Все очень долго ждали того момента, когда они наконец доберутся до цели, и сейчас многое из того, что они сдерживали в себе во время перехода, лезло наружу. 
Странник окинул взглядом каюту и указал рукой на разложенную перед ним карту: 
— Как, по–вашему, тот человек, у которого был найден оригинал этой карты, сумел проделать весь этот путь отсюда до берегов Западной Земли? — Друид немного подождал, но никто ему не ответил. — Даже на воздушном корабле мы добирались сюда несколько месяцев. Как же проделал этот путь тот человек, уже слепой, с отрезанным языком и, по крайней мере, наполовину потерявший рассудок? 
— Кто–то ему помог, — предположил Бек, которому уже надоело всеобщее неловкое молчание. — Может быть, даже тот, кто помог ему бежать. 
Друид кивнул: 
— И где этот кто–то? 
Снова молчание. Бек помотал головой, не желая говорить за всех. 
— Наверное, погиб, потерялся в море во время побега или на обратном пути, — сказала Руэ Меридиан. — К чему ты клонишь? 
— Предположим, что это так, — ответил Странник. — У тебя была возможность во время перехода подробно изучить карту. Надписи сделаны в основном не словами, а символами. Это не современная письменность. Такие письмена использовались много тысяч лет назад, до того как Большие Войны разрушили Старый Мир. Как тот подобранный в море человек выучил этот язык? 
— Кто–то его научил, — ответила Руэ Меридиан с задумчивым и немного тревожным видом. Она с раздражением откинула назад свои рыжие волосы. — Зачем они вообще это сделали? 
— Действительно, зачем? — Странник помолчал. — Предположим, что эльфы, отправившиеся тридцать лет назад в экспедицию вместе с Каэлем Элессдилом, достигли, как и мы, того места, куда они шли, и затем с ними что–то случилось. Все они были убиты, все, кроме одного, самого Каэля Элессдила. Корабли их были уничтожены, и все следы, оставленные экспедицией, исчезли. Как им удалось пройти сюда? Разве у них была карта, как у нас? Чтобы нарисовать эту карту, они должны были проделать тот же путь, что и мы. Они должны были побывать на островах Ползучий Ужас, Камнелом и Мефитик и найти ключи, которые нашли мы. Если это так, то как эти ключи снова вернулись на острова, с которых мы их взяли? 
В каюте снова наступило долгое молчание. Люди неловко переминались с ноги на ногу. 
— Что ты хочешь сказать, Странник? — спросил Ард Патринель. 
— Он хочет сказать, что мы забрались в ловушку, — негромко проговорил Редден Альт Мер. 
Бек молча смотрел на капитана, повторял про себя его слова и пытался понять, что тот имел в виду. 
— Я долго над этим размышлял, — сказал Странник, с задумчивым видом засунув руку в складки своей одежды. — Мне показалось странным, что у эльфа оказалась карта с символами, значения которых он, скорее всего не знал. Мне показалось слишком подозрительным то, что карта составлена так подробно и доходчиво. Ключи были спрятаны не очень хорошо. Их вообще легко было взять, как только мы проходили охрану. Мне показалось, что того, кто спрятал эти ключи, больше интересовало, справимся ли мы с охраной, и если справимся, то каким способом. Это напомнило мне то, как охотники приманивают животных в ловушки. Они кладут в ловушку какую–нибудь приманку. Охотники знают, что животные хитры и осторожны, но все–таки не равны охотникам по интеллекту. Инстинкт может заставить с недоверием отнестись к лежащей в ловушке приманке, но прийти к выводу о том, что это ловушка, животные не могут. Скорее всего, здесь был такой же расчет. — Друид молча посмотрел на Рыжего Верзилу: — Да, капитан, я думаю, что это — ловушка. 
Редден Альт Мер кивнул: 
— Ключи — просто приманка. Но для чего она нужна? 
— Почему бы просто не дать нам карту, по которой мы бы сюда добрались? — Странник по очереди посмотрел в глаза каждому из собравшихся. — Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны вспомнить о первой экспедиции. Тогда эльфов заманили сюда другим способом, но, скорее всего, с той же целью. Того, кто нас сюда привел, интересует что–то, чем мы обладаем. Вначале я сомневался, но сейчас уверен: его интересует наше волшебство. Тот, кто за нами охотится, хочет отобрать у нас нашу волшебную силу. Чтобы заманить нас сюда, он воспользовался таинственным исчезновением предыдущей экспедиции. Он уже видел силу эльфийских камней, которые были у Каэля Элессдила. Он ожидает, что мы тоже придем не с пустыми руками. Заставив нас завладеть теми тремя ключами, он получил возможность оценить характер и силу нашего волшебства. Охрана у ключей и была установлена для того, чтобы нас испытать. Если мы не можем с ней справиться, то делать тут нам нечего. 
— Если ты все это подозревал еще до того, как мы отправились в путь, почему ты не рассказал нам об этом тогда? — спросил Редден Альт Мер, разозлившись еще сильнее, чем раньше. — Зачем ты нас вообще сюда привел? 
— Не надо утверждать, что тогда я это знал, — спокойно ответил Странник. — Я скорее подозревал, чем знал. Я интуитивно знал, как могут обстоять дела, но, не отправившись в экспедицию, я не мог проверить своих догадок. И как бы вы поняли мои объяснения, если бы не увидели то, что вам удалось увидеть? Нет, капитан, вначале было необходимо совершить экспедицию. И я бы не переменил своего решения. То, что погубило Каэля Элессдила и его эльфов–охотников, хочет погубить и нас. И на этом оно не остановится. Это сильное и опасное существо, и его надо уничтожить. Эльфы хотят вернуть себе эльфийские камни, а я хочу освободить волшебство, которое держит у себя наш противник. Мы здесь не зря. И наша цель стоит риска. 
— Тебе легко это говорить, Странник, — заметила Руэ Меридиан. — Тебя защищает волшебство и твои друидские навыки. А у нас только клинки. Кроме Квентина Ли у кого еще есть волшебная сила, чтобы нас защитить? 
Бек подготовился услышать ответ, но Странник ответил не так, как он ожидал: 
— Спасет нас тут не волшебство. Не оно понадобится нам прежде всего. Подумайте сами. Если наш противник пользуется языком символов, языком, разработанным до Больших Войн, тогда когда человеческая культура основывалась на технике, то, скорее всего, у него нет собственного волшебства. Он привел нас сюда, так как хочет завладеть нашим волшебством. Он хочет получить то, чего у него нет, но что есть у нас. Для чего — это нам еще предстоит установить. Но исход борьбы с этим противником совсем не обязательно будет зависеть от нашего волшебства. 
— Ну, это еще как сказать, друид, — грубо ответила Рыжая Крошка. — А как насчет того, что охраняло ключи на островах? И если даже угри были настоящие, то как насчет живых джунглей и замка? Там разве не было волшебства? 
Странник кивнул: 
— Но ключи сделаны не при помощи волшебства. Ключи — это техническое устройство прошлого. Секрет этой техники был утерян после Больших Войн, а может быть, и раньше. В джунглях и в замке было волшебство фей, и оно там находится еще со времен Слова. Угри — это, вероятно, мутанты, появившиеся после Больших Войн. Наш противник не создавал все это, он это просто нашел. Любопытно не то, что в эти ловушки были установлены приманки, чтобы испытать наше волшебство, а то, что их установили, не подчинив себе стражей этих островов. Как наш противник сумел это сделать? И почему он не попытался похитить и их волшебную силу? Почему он решил пойти на такой труд и привести сюда нас? — Друид обратился к Рыжему Верзиле: — Я оставляю скитальцев на корабле и не беру их на берег вместе с эльфами потому, что считаю, наш противник может попытаться похитить наше судно. Он, скорее всего, знает, что мы здесь, и знает, как мы сюда попали. Он также понимает, что, если он похитит «Ярла Шаннару», нам никак будет не уйти отсюда. Нельзя этого допустить. Кто лучше всего сможет охранять наш корабль, как не люди, которые его построили и умеют им управлять? 
Редден Альт Мер неохотно согласился. 
— Ладно. Твои доводы разумны, Странник. Но как мы отобьемся от этого существа, если оно захочет отнять корабль? У нас не будет никакого волшебства — только наши клинки. Если оно такое сильное, как ты говоришь… 
— Завтра, после того как мы сойдем на берег, — быстро перебил его Странник, подняв руку, чтобы другие тоже молчали, — ты выведешь «Ярла Шаннару» из этого озера и пройдешь назад по каналу к Корче. Там определи это место по карте и, перелетев через скалы к океану, отыщи Крылатых Всадников. После того как это сделаешь, вернись в какую–нибудь безопасную бухту в нижнем течении реки. Когда будешь улетать с полуострова, отмечай свой курс на карте, чтобы найти дорогу назад. Пусть Крылатые Всадники каждый день облетают лес вокруг этого озера, пока мы не подадим им сигнал, чтобы ты нас забрал. Если ты укроешься там, где тебя не так легко найти, то будешь в достаточной безопасности. 
Рыжий Верзила посмотрел на свою сестру. Руэ Меридиан пожала плечами. 
— Идея разделить силы мне не нравится, — сказала она. — Я понимаю, зачем это надо, но это подвергает тебя и людей, которые отправятся с тобой, большому риску, если что–то пойдет не так. Вы навсегда останетесь тут, если мы не сумеем вас найти. 
Странник кивнул: 
— Значит, нам придется сделать так, чтобы вы нас нашли. 
— Или если мы не сумеем найти Крылатых Всадников, — добавила Рыжая Крошка. 
— Крылатые Всадники сами вас найдут. Они будут ждать корабль. Главное — поточнее отметьте свой курс туда и обратно. 
— Постараюсь, — ответила Руэ Меридиан, не отведя глаз под пристальным взглядом друида. 
Бек посмотрел сначала на Квентина, потом на Арена, на Арда Патринеля и, наконец, на бледное молодое лицо Райер Орд Стар. На каждом лице читались целеустремленность и смирение с судьбой, но на лице ясновидицы была еще и тревога. Она знала что–то, о чем им не говорила. Бек почувствовал это инстинктивно, словно он все еще держал меч Шаннары и с помощью его волшебной силы отыскивал правду, пытался сорвать завесу тайны, за которой пряталась эта женщина. 
Что она скрывает? Боится собственной судьбы? Того, что поджидает их на земле? Бек украдкой разглядывал ее. Все ли она рассказала Страннику? Или что–то утаила? У него не было причин задавать себе этот вопрос. Вряд ли она станет что–либо скрывать от друида. 
Но было что–то странное в том, как она стояла в стороне от друида, в стороне ото всех… 
— Давайте закончим приготовления и поужинаем, — сказал Странник, прервав мысли Бека. — Отправляемся завтра на рассвете. 
— Желаю удачи, Странник, — сказала Руэ Меридиан. 
Друид ухмыльнулся: 
— Удачи всем нам, Рыжая Крошка. 
После этого он подобрал край своего черного одеяния и вышел из каюты. 

Глава 29 

На ночь «Ярла Шаннару» отвели в защищенную деревьями бухту и поставили на якорь подальше от берега на высоте сорок футов от поверхности воды. Странник на ночь усилил вахту — поставил одного человека в носу, одного в корме и одного в пилотской кабине. На вахту он поставил скитальцев, чтобы эльфы могли выспаться за ночь и были свежи утром, когда надо будет отправляться на поиск. Однако друид подозревал, что о сне в эту ночь думать не придется. Сам он спал мало, все расхаживал по коридорам и палубе и повстречал почти всех, так как они делали то же самое. Несмотря на отсутствие ветра и волн, никто не находил себе покоя, всех мучила тревога. 
Наступил рассвет и озарил лес золотым сиянием. Небо было ясным, и погода обещала быть хорошей. Все отправляющиеся на поиск тут же встали, довольные тем, что не надо больше стараться уснуть. После завтрака всем было выдано оружие и продовольствие. Поисковая группа собралась на палубе, лица у всех были суровы и решительны. Разговаривали мало, все ждали приказа высаживаться на берег, но Странник медлил. Он долго разговаривал с Редден Альт Мером и Руэ Меридиан, затем со Спаннером Фрю. Они расхаживали вдоль корабля, и время от времени кто–нибудь из них указывал рукой на корабль или лес. Бек сидел скрестив ноги у борта, смотрел на беседующих и в уме проверял, все ли взял из того, что решил взять предыдущим вечером. Он был почти не вооружен — у него были только кинжал и праща. Бек чувствовал себя очень неуютно оттого, что при обороне ему придется полагаться только на это оружие. Но Странник настоял на том, что ничего больше ему брать не надо, и никакие возражения Бека не переубедили друида. 
— Хороший день для охоты, — заметил Квентин, который сидел рядом, сложив у ног свое снаряжение. 
Бек кивнул. У Квентина были короткий меч за поясом, лук со стрелами, за спиной, как принято у горцев, висел меч Ли. Бек подумал, что, если они встретятся с настоящей опасностью, ему придется полагаться на своего брата. 
— Как думаешь, тут есть кабаны? 
— Какое тебе до них дело? — Бек решил, что сейчас не время для пустых бесед. 
— Да просто интересно, — невозмутимо ответил Квентин. — Просто здесь все так похоже на наши горы. 
Беку стало стыдно за свою грубость, и он постарался улыбнуться. 
— Тут куча кабанов, но без меня ты ни одного не выследишь. 
— Да ну? — Квентин поднял брови. — Когда–нибудь я увижу подтверждение твоим способностям? Или мне до конца жизни верить тебе на слово? 
Квентин откинулся назад и заложил руки за голову. Внешне казалось, что он абсолютно спокоен, но Бек знал, что в душе он так же взволнован, как и остальные. И их шутливая перепалка была испытанным средством преодолеть волнение. Они и раньше так делали, когда охотились на опасную дичь вроде кабана или медведя. Этот способ позволял им немного отделаться от мыслей о возможной беде. 
Бек посмотрел туда, где вокруг Арда Патринеля собрались эльфы–охотники. Они говорили своими тихими, мягкими голосами и тоже обменивались шутками. Немного в стороне от них стоял Арен Элессдил и неподвижно смотрел на лес, где царила тишина и под деревьями еще было темно. То, что Арен Элессдил возмужал, в это утро не было заметно. Он казался мальчиком, испуганным и растерянным. Он с ужасом думал о том, что с ним может произойти, и все больше уверялся в том, что это обязательно произойдет. У него был короткий меч, лук и стрелы, но, взглянув на его лицо, можно было подумать, что он вооружен так же, как Бек. 
Бек посмотрел на него и представил себе, что должен чувствовать сейчас Арен как номинальный руководитель экспедиции. Бек принял решение и встал на ноги. 
— Сейчас вернусь, — сказал он Квентину. 
Бек подошел к Арену и, широко улыбаясь, приветствовал его. 
— Что ни день, то новые приключения, — весело сказал Бек. — Тебе, по крайней мере, Ард Патринель дал настоящий меч и ясеневый лук. 
Услышав голос Бека, Арен вздрогнул, но постарался быстро прийти в себя. 
— Что? 
— Посмотри, что Странник дал мне. — Бек показал на свои кинжал и пращу. — Я готов к нападению птиц и белок. 
Арен робко улыбнулся: 
— Про себя я и этого сказать не могу. Мои ноги почти не двигаются. Даже не знаю, что случилось. 
— Квентин бы сказал, что ты мало охотился на кабанов. Послушай, я пришел попросить об одной услуге. Я хочу, чтобы ты сохранил это у себя. 
Не задумываясь над тем, что делает, Бек снял с себя Феникс–камень и надел его на шею Арену. Сделал он это импульсивно: если бы задумался над своими действиями, то наверняка передумал бы. Эльф взглянул на камень, затем удивленно посмотрел на Бека. 
— Извини, но я не все тебе рассказал, Арен, — произнес Бек. Он поведал своему другу немного измененную версию своей встречи с Королем Серебряной реки, который дал ему Феникс–камень. Бек умолчал о своей сестре и о намеках Короля Серебряной реки об истинном назначении этого Камня. — Так что у меня все–таки есть волшебная сила. Но я это ото всех держал в тайне. — Он пожал плечами. — Даже Квентин о нем не знает. 
— Я не могу его у тебя взять! — решительно заявил Арен, собираясь снять с себя камень. 
Бек остановил его, взяв за руки: 
— Можешь. Я хочу, чтобы Камень был у тебя. 
— Но он ведь не мой! Его ведь дали не мне, а тебе! Он дан тебе существом из мира фей! — Арен заговорил тише: — Так нельзя, Бек. Камень не предназначен для меня. 
— Ну, Камень и для меня не предназначен. Во всяком случае, не совсем. Считай, что я тебе его одолжил. Потом можешь отдать. Я хочу, чтобы все было справедливо. Меня защищает Квентин, у которого есть волшебный меч. Тебя защищает Ард Патринель, но у него нет никакого волшебства. По дороге, правда, могут найтись эльфийские камни, но пока тебе нужно что–то другое. Так почему бы не взять этот Камень? 
Бек видел, что эльф хочет взять этот Камень, что этот магический Камень придал бы ему уверенности. Сейчас он нуждался в ней больше, чем Бек. Но эльфийский принц был горд, к тому же считал, что, взяв Камень, он подвергнет риску своего друга. 
— Не могу, — грустно повторил Арен. 
— Ты возьмешь его, если я скажу тебе, что Странник дал мне другой источник волшебной силы, дал мне другое волшебство? — Бек говорил ложь, за которой скрывалась правда. 
Арен с сомнением покачал головой: 
— Какое волшебство? 
— Я не могу тебе этого сказать. Странник не разрешает. Мне даже нельзя было говорить, что у меня есть эта волшебная сила. Просто поверь мне. Я ведь не дал бы тебе Феникс–камень, если бы это была моя единственная защита, ведь так? 
Это было правдой. Бека немного успокаивало то, что у него была песнь желаний, так что, отдав Камень, он не чувствовал себя совершенно беззащитным. Во всяком случае, до сих пор Камень ему не пригодился, так может быть, он пригодится его другу. 
— Прошу тебя, Арен, возьми. Давай ты пообещаешь воспользоваться камнем, чтобы помочь мне, если увидишь, что я в беде. А я пообещаю выручать тебя своей волшебной силой. Мы с Квентином уже условились защищать друг друга. С тобой мы тоже можем об этом договориться. 
Бек ждал, глядя Арену в глаза. Арен сомневался. Наконец эльф кивнул: 
— Ладно. Но только на время, Бек. — Он пощупал Камень пальцами. — Он теплый, словно греется изнутри. И такой гладкий. — Он посмотрел немного на Камень, затем поднял взгляд на Бека: — Кажется, он и правда волшебный. Но может быть, нам не придется его испытывать. Может быть, нам вообще не придется им воспользоваться. 
Бек улыбнулся, хотя ничуть не верил в оптимистические надежды эльфа: 
— Может быть, и не придется. 
— Спасибо, Бек. Большое спасибо. 
Когда Бек шел назад к Квентину, его остановил Странник и тихонько отвел в сторону. 
— Это очень неразумно, — сказал друид, впрочем довольно доброжелательно. — Намерение хорошее, но действие необдуманное. 
Бек твердым взглядом посмотрел на друида: 
— Арену нечем себя защитить. У него нет никакой волшебной силы. Он мой друг, и я не вижу ничего плохого в том, чтобы дать ему вещь, которая может сохранить ему жизнь. 
Странник отвернулся. 
— Ты не очень внимательно меня слушал. Чтобы остаться в живых, здесь нужно не волшебство. Быстрая реакция, отвага и ясный рассудок — вот что поможет нам. 
Бек не уступал: 
— Так, может, Феникс–камень и поможет ему обрести эти качества? Что вас так беспокоит? 
Друид покачал головой: 
— Беспокоит так много всего, что не знаю, с чего начать. Но в данном случае меня удивляет твоя поспешность. Отдать волшебный предмет, данный тебе Королем Серебряной реки, — это может обойтись тебе дороже, чем ты думаешь. Камень тебе дали не как защиту. Король Серебряной реки наверняка, как и я, знает, что ты владеешь песнью желаний. Камень тебе дан для чего–то другого. Скорее всего, это что–то связано с твоей сестрой. Послушай меня, Бек, и возьми Камень назад при первой же возможности. Обещай мне. 
Убежденный лишь наполовину, юноша нехотя кивнул. Очень многое из того, что друид говорил ему во время путешествия, было сомнительно. И эти его слова не были исключением. Никто не может знать будущего и того, что оно потребует от человека. Даже существо из мира духов. Даже ясновидица вроде Райер Орд Стар. Самое большее, что возможно, — это увидеть бессвязные картины, которые могут и обмануть. 
— А пока, — сказал Странник, прервав его мысли, — я даю тебе это. 
Он засунул руку в складки своей одежды и достал меч Шаннары. Меч был вложен в мягкие кожаные ножны, но на рукояти был ясно виден зажатый в руке факел. 
Бек взял у друида меч. 
— Вы думаете, он мне понадобится? 
Друид улыбнулся неожиданно горько: 
— Я думаю, что, как только мы сойдем с воздушного корабля, нам понадобятся все силы. Любой волшебный предмет должен быть у того, кто может с ним обращаться. С мечом Шаннары можешь обращаться ты. 
Бек подумал и кивнул: 
— Ладно. Пусть он будет у меня. Но не потому, что я боюсь за себя, а потому, что я, возможно, смогу принести пользу другим. Как раз по этой причине я отправился с Трулзом Роком в развалины на Мефитике. По этой причине я согласился взять меч там, у Корчи. Я отправился в экспедицию, потому что поверил в то, что вы сказали при первой встрече. Вы сказали, что я смогу помочь. Я все еще в это верю. Я участник экспедиции и хочу играть в ней свою роль, хотя я еще и не уверен, что это за роль. 
Странник пригнулся к нему: 
— У каждого из нас своя роль, и каждый еще только стремится узнать, в чем она заключается. Среди нас нет лишних. Все нужны. Ты прав, что заботишься о своих друзьях. — Он положил руку на плечо юноши. — Но помни, для того чтобы заботиться о других, в первую очередь надо позаботиться о себе. В будущем не забывай о собственной безопасности. Что нужно для безопасности, не всегда очевидно. Не всегда возможно предугадать, что для этого понадобится. 
У Бека возникло сильное подозрение, что Странник имеет в виду не только Феникс–камень. Но из его слов было ясно, что он не собирается говорить, о чем именно он ведет речь. Юноша уже привык к завуалированным высказываниям и скрытым намекам друида и не стремился выяснить смысл его слов. Странник скажет, когда сам будет к этому готов, и не раньше. 
— Мы с Ареном договорились держаться вместе, — сказал Бек. — Так что Феникс–камень всегда будет рядом. Я смогу его взять в любое время, когда захочу. 
Странник выпрямился. 
— Пора отправляться в путь, Бек. Чтобы ни случилось, помни, что я говорил тебе о волшебстве. 
Друид громко отдал команду членам поисковой партии следовать за ним. 

Редден Альт Мер приказал поднять якорь и подвел «Ярла Шаннару» к берегу. По веревочному трапу поисковая группа спустилась на землю. В группу входило семнадцать человек: Странник, Бек, Квентин Ли, Панакс, Райер Орд Стар, Джоад Риш, Арен Элессдил, Ард Патринель и девять эльфов–охотников. Все взяли выданное им оружие и припасы и собрались вместе, а судно поднялось в высоту и пошло назад вдоль канала тем же путем, каким пришло. Все смотрели на корабль, пока он не скрылся из виду. Наконец Странник дал команду отправляться в путь. 
Главным друид назначил Арда Патринеля, возложив на него ответственность за безопасность группы. Капитан гвардии послал вперед на разведку молодую женщину по имени Тамис. Она должна была идти в пятидесяти ярдах впереди. Охранять ее с флангов он отправил еще двух эльфов. Остальных членов группы он разбил по парам. Сам Странник пошел впереди, а замыкать строй поставил Панакса. Квентин охранял центр строя, где находились те, кто был не обучен владению оружием: Джоад Риш, Райер Орд Стар и Бек. 
По пути Странник то и дело поглядывал на юношу, пытаясь оценить его, определить, что Бек думает о себе теперь, когда узнал так много. Сделать это было трудно. Песнь желаний и меч Шаннары возложили на Бека большую ответственность, но пока, кажется, он переносит ее хорошо. Но Бек — личность сложная, разобраться в нем трудно, и еще предстоит увидеть, как он поведет себя. Сейчас он узнал лишь самую незначительную часть своих возможностей. Юноша пока просто не понимает, насколько глубоко он связан со всем происходящим и какое это будет иметь для него значение. И пока нет простого и безопасного способа объяснить ему это. 
Как бы то ни было, справляться с Беком будет все сложнее. Он и без того был независим, и влияние, которое до сих пор оказывал на него друид, основывалось на том, что Странник знал то, чего не знал юноша. Теперь этого преимущества почти не было, и Бек сделался недоверчив. Он мог с одинаковой вероятностью поступить и так, как ему советует друид, и так, как захочет сам. А сам он может принять решение, последствия которого окажутся роковыми. 
Друид снова вспомнил, насколько он отдалился от данной им клятвы избегать манипулирования людьми — обычной тактики друидов. Он не мог не признать, что с каждым днем он становится все больше похож на Алланона. Ничего не вышло из его благих намерений. Вывод был грустным. Он, правда, мог возразить, что сознает свои недостатки, но какой толк в этом, если он все равно не может их исправить? Он мог найти оправдание всем своим действиям, но все равно чувствовал себя клятвопреступником. 
Группа пошла в глубь леса. Местность была сильно пересеченной, со множеством оврагов, на пути то и дело встречались поваленные деревья или непроходимые заросли кустарника. Некоторые овраги были такими глубокими и широкими, что группа никак не могла через них перебраться. Два раза они наткнулись на буреломы — участки длиной в четверть мили, заваленные вывороченными с корнем деревьями. В таких случаях приходилось возвращаться и искать обходной путь. Группе часто приходилось сворачивать, и с каждым поворотом становилось все труднее определить свое точное местонахождение. 
У Странника был компас, который он взял у Редден Альт Мера, но даже с компасом трудно было идти прямо. Самое большее, что удавалось сделать, — это составить карту маршрута, но ценность ее была сомнительна. День по–прежнему был ясным и теплым, в небе ярко светило солнце, и пели птички. Ничто не пряталось в тени деревьев. Об опасности вообще ничего не говорило. Лес казался совсем обычным, совсем как дома. 
Но, несмотря на это, Странник был очень осторожен. Он прекрасно понимал, какая опасность может поджидать их по дороге. Он бы предпочел, чтобы впереди шел Трулз Рок, но тут уж ничего нельзя было поделать. Придется довольствоваться помощью эльфов–охотников. Все они были сильны и хорошо обучены, но никто из них не мог так хорошо маскироваться, как оборотень. Страннику было интересно, где сейчас Трулз Рок, не обнаружили ли его на корабле ведьмы Ильзе, делает ли он сейчас что–нибудь важное. Подумав об этом, Странник покачал головой. Чем бы сейчас Трулз ни занимался, здесь он был бы нужнее. 
Утро прошло, настал день, а люди все шли по лесу и ничего не находили. Карта, найденная у Каэля Элессдила, привела их к озеру, дальше указывалось лишь направление, куда надо идти, других указаний не было. Пунктирная линия вела к крестику, под которым было подписано: «Погребенный Замок». Что такое Погребенный Замок — не объяснялось. Описания его тоже не было. Странник предположил, что они узнают его, когда увидят. В этом деле ему уже не первый раз приходилось полагаться на предположения, так что он из–за этого не очень расстраивался. 
Когда день уже начал клониться к вечеру, предположения друида оправдались. Они поднялись по склону заросшего деревьями оврага и увидели, что их разведчики стоят вместе и ждут их. Тамис показала рукой вперед. 
Ей можно было этого и не делать. Перед ними открывалась широкая и глубокая долина, которая протянулась миль на десять в длину и миль на пять в ширину. Склоны поросли лесом, который окружал долину зеленым кольцом. На дне долины, по всей ее длине и ширине, лежали руины города. Но не современного города, это Странник увидел сразу. Это было заметно даже с того места, где они стояли, с расстояния полумили. Дома были низкие и плоские, а не высокие, какие были раньше в Элдвисте, в стране Каменного Короля. Некоторые здания были повреждены, поверхность их потрескалась, местами была разрушена. Через провалы в стенах было видно, что внутри все выгорело. Всюду валялись обломки, покрытые ржавчиной, мхом и плесенью. Вид развалин говорил о том, что здесь уже давно никто не живет. 
Но в первую очередь друида удивила не величина города, а то, что практически все было сделано из металла. Стены, крыши и полы — все поблескивало металлическим блеском. Даже некоторые участки улиц и переулков отражали солнечный свет. Все разрушенные здания были построены из металлических плит и балок. Местами из отверстий в конструкциях торчали трава и кусты. Кое–где были заросли деревьев, раньше это, возможно, были ухоженные парки, которые теперь одичали. Даже сейчас по этим оставшимся от Больших Войн развалинам было видно, что архитектура этого города изобиловала гладкими, блестящими поверхностями. 
— Черт! — прошипел стоявший рядом с друидом Панакс, глядя на развалины. 
Странник кивнул, думая о своем. Руины Погребенного Замка грандиозны. Он даже не думал, что может существовать что–то такого размера. Сколько же людей жило в том мире, если они строили такие города? Из Летописей друидов он знал, что людей тогда было много больше, чем теперь. Но ведь тогда существовали не сотни, а тысячи городов. Сколько городов имели такие же огромные размеры? Странник представил себе грандиозные картины прошлого и поразился. Он стал думать над тем, что же именно они собираются отыскать. И впервые задумался: по плечу ли им то, за что они взялись? 
Но вдруг друид заметил одну странность. Чем больше он смотрел на развалины, тем сильнее убеждался в том, что эти здания строились не для людей. Они были какими–то не такими: низкими, широкими и плоскими, с большими окнами и широкими входами и на жилища не были похожи. Они больше походили на складские или фабричные строения. 
Здания для машин. 
Друид посмотрел на стоящих вокруг него людей. Все с удивлением глядели на город и не верили своим глазам. Тут друид обратил внимание на Райер Орд Стар. Она стояла, как всегда, в стороне от других. Стояла, опустив глаза, теребила руками складки одежды и тряслась. Она молча рыдала. Странник подошел к ней, обнял ее за плечи и прижал к себе. 
— Что случилось? — тихо спросил он. 
Она взглянула на него, помотала головой и прижалась к нему, зарывшись лицом в его одеяние. Он постоял с ней, пока она не успокоилась, после чего приказал Арду Патринелю двигаться дальше. 
Группа спустилась по склону в долину и, не доходя до руин сотни ярдов, на поляне разбили лагерь для ночлега. Сейчас солнце уже касалось западного склона долины и через час должно было зайти. Сегодня уже было поздно обследовать этот город. Странник был уверен, что они нашли Погребенный Замок и то, за чем они пришли, находится где–то здесь. Насколько трудными будут поиски, еще предстоит выяснить, и друид хотел осмотреть город при дневном свете. 
Пока остальные разбивали лагерь и готовили ужин, друид подошел к краю города. Там он остановился и при меркнущем свете принялся смотреть на руины, на длинные широкие улицы, на проломы в стенах, на здания, разрушенные временем и войной. Друид был благодарен судьбе за то, что ему не пришлось жить во время той войны. Современные народы считают волшебство друидов очень сильным, но они просто не знают настоящей силы. Настоящую силу рождает наука. Он поймал себя на размышлении о том, каково было жить в Старом Мире до того, как он был разрушен. Каково владеть силой, которая может уничтожать целые города? Что творится в душе того, кто одним движением может погубить тысячи людей? Он содрогнулся от этих мыслей. Ему стало страшно. 
Вероятно, это все и почувствовала Райер Орд Стар. Вероятно, поэтому она и плакала. 
Подумав о Райер Орд Стар, он вспомнил о ее видениях и пророчествах об островах. Друиду вдруг вспомнилось, что она сказала после слов о ключах. Он почти забыл это, посчитал, что смысл тех слов очевиден, и не стал над ними думать. Все это я вижу сквозь тень, которая следует за тобой повсюду и хочет окутать тебя, словно саван.  Тогда он решил, что эти слова относятся к преследующей его ведьме Ильзе. 
Но сейчас, глядя на развалины Погребенного Замка и ощущая рядом присутствие поджидающего их существа, он понял, что ошибался. 

Глава 30 

Утро было туманным, со слабым дождем. На небе собрались свинцовые облака, скрывая солнце и предвещая пасмурный день. Ветра не было, теплый воздух пах землей и молодой листвой. Мир словно затаился и тревожно ждал чего–то. Не слышно было даже вчерашнего пения птиц. 
Сквозь туман проступали резкие очертания Погребенного Замка, его металлические поверхности, местами поросшие ярко–зеленым, мокрым от дождя мхом. 
Странник разделил поисковую группу на три части. Ард Патринель с Ареном Элессдилом, Джоадом Ришем и тремя эльфами–охотниками пойдет по правому флангу. Квентин Ли и Панакс пойдут с другими тремя эльфами по левому флангу. Сам же Странник пойдет в середине с Беком, Райер Орд Стар и оставшимися тремя эльфами–охотниками. Группы будут передвигаться по городу, держа друг друга в пределах видимости, причем центральная группа пойдет немного впереди. Группы пересекут город, сдвинутся немного в сторону и пойдут назад по новому маршруту. Они будут так ходить, пока не прочешут весь город. Все подозрительное будет обследоваться. Если сегодня им не удастся обнаружить то, что они ищут, поиск они продолжат завтра. Город большой. Даже если они будут действовать быстро и не встретят никаких препятствий, на поиск может уйти больше недели. 
Все должны соблюдать тишину и внимательно прислушиваться. Переговариваться нельзя. Надо внимательно следить друг за другом, не упускать из поля зрения командира группы и следовать его указаниям. Если встретится что–то, что надо осмотреть, следует подавать сигнал рукой или свистом. Передвигаться скрытно, пользуясь прикрытием зданий. Очень велика вероятность, что их противник, ожидая гостей, расставил по всему городу ловушки. То, что они ищут, будет хорошо охраняться. 
— А что именно мы ищем? — поинтересовался Панакс, с подозрением глядя на друида. Как и остальные, Панакс был одет в плащ с капюшоном. В тумане все члены поисковой группы походили на привидения. — Что конкретно мы ищем, Странник? 
Друид колебался. 
— Мы проделали такой путь и до сих пор не знаем зачем, — настаивал дворф. По его морщинистому лицу и бороде бежала дождевая вода. — Как же нам найти то, что мы ищем, если нам не известно, что это такое? 
Все молчали. 
— Книги, — ответил, наконец, друид тихо. Снова настало молчание, на этот раз более длительное. — С магическими заклинаниями, — добавил он, быстро окинув взглядом стоящих вокруг. — Заклинания, собранные в Древнем Мире, были утрачены во время Больших Войн. Но некоторые из них могли уцелеть. Тут, в Погребенном Замке. Карта говорит, что это и есть спрятанное здесь сокровище. 
— Книги, — недоверчиво проговорил дворф. 
— Они будут очень полезны всем народам, если мы их найдем, — заверил его друид. — Пользу их ты даже представить себе не можешь. Она ни с чем не сравнима. Но скептицизм твой оправдан. Насколько нам известно, книг из той эпохи до нас не дошло. Если во время войны их не уничтожило пламя, они погибли от времени. Письменные документы Старого Мира утрачены две тысячи лет тому назад, и то, что в них содержалось, дошло до нас только в устной традиции. Но даже то немногое, что дошло до нас, искажено так, что почти все знания оказались бесполезны. Те книги, что у нас есть сейчас, были собраны во времена Первого и Второго Круга друидов в Параноре. Несколько книг есть у эльфов в Арборлоне и у Федерации в Аришаиге, но большинство книг хранится в замке друидов. Однако все эти книги созданы уже в новом мире. Так что если здесь сохранились какие–то книги, то они хорошо защищены. Вполне возможно, что сразу будет не узнать, что это книги. Их форма могла быть изменена. 
— Если книг много и они находятся в своем первоначальном виде, то для их хранения потребуется большое здание, — негромко предположил Бек. 
Странник кивнул: 
— Будем иметь это в виду. Мы ищем то, что напоминает хранилище или склад. Мы можем не узнать его сразу по внешнему виду. Помните также о том, что мы пришли сюда узнать, что случилось с экспедицией Каэля Элессдила и бывшими у него эльфийскими камнями. 
Все молчали. Наконец Квентин поправил меч Ли у себя за спиной и посмотрел на небо. 
— Дождь, кажется, кончается, — сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно. 
— Пора идти, — со вздохом добавил Панакс. 
Они приступили к поиску. Пройдя по открытому пространству, лежавшему между поросшим лесом склоном и развалинами, они вошли в город, держа интервал в пятьдесят ярдов. Вначале они продвигались быстро, так как им встречался только мусор и небольшие здания с какими–то ржавыми механизмами внутри. Люди почти не представляли себе, что они ищут, но некоторые механизмы походили на оружие. На всем лежал толстый слой пыли, и не видно было, чтобы кто–то здесь побывал в недавнем прошлом. Эти развалины уже долгие годы никто не тревожил. Время здесь словно застыло. 
Странник чувствовал, что Райер Орд Стар старается идти рядом. Она шла почти касаясь друида. Ночью, когда все спали, она пришла к нему и рассказала о том, что ее так напугало. Темной безлунной ночью она стояла рядом с ним на коленях и шептала так тихо, что он едва ее понимал. 
— Развалины и есть тот лабиринт, что я видела во сне. 
Друид положил руку на ее худое плечо: 
— Ты уверена? 
Она неподвижно смотрела широко открытыми глазами. 
— Я почувствовала, что они здесь. Когда я стала на краю долины и посмотрела на лабиринт, я почувствовала, что они здесь. Огненные ленты и железные собаки. Они здесь и ждут меня. Ждут всех нас. 
— Значит, будем готовы с ними встретиться. 
Она снова затряслась, и друид обнял ее за плечи, чтобы успокоить. 
— Не бойся, Райер. Твои предостережения помогают нам избегать опасностей. Они помогли нам на Ползучем Ужасе, на Камнеломе и на Мефитике. Они и здесь нам помогут. 
Но девушка отстранилась при этих словах. 
— Нет, Странник. То, что поджидает нас здесь, намного больше и сильнее. Оно внутри этих развалин и в самой земле, на которых они стоят. Оно очень древнее, алчное и злое, и оно нас поджидает. Я чувствую, как оно дышит. В движении воздуха и колебании температуры я чувствую его пульс. Нам с ним не справиться. Не справиться. 
Друид молча обнял ее за плечи, пытаясь успокоить. Он услышал, что она начала дышать медленнее и ровнее. Наконец она поднялась с колен и собралась уходить. 
— Я здесь погибну, Странник, — сказала она шепотом. 
Друид понимал, что она верит в то, что говорит. У нее, вероятно, было какое–то видение, из–за которого она и пришла к такому выводу. Может быть, ей просто показалось, что такое может случиться, но этого зачастую бывает достаточно, чтобы что–то действительно случилось. Он постарается защитить ее, уберечь от беды. Он сделал бы это в любом случае. Он и так будет стараться защитить и уберечь от беды всех их, если это окажется в его власти. Но даже друид не всесилен. 
Странник оглянулся. Райер Орд Стар отстала и шла рядом с Беком, словно его молчаливое присутствие ее успокаивало. Ну и правильно. Это хорошо, что она будет рядом с ним. 
Друид посмотрел вперед, туда, где лежал лабиринт развалин, и почувствовал, как та таинственная и грозная сила из сна ясновидицы тянет их к себе, словно на крючке. 

За многие мили от них, в низовьях канала, но в стороне от Корчи, на носу «Ярла Шаннары» стоял Редден Альт Мер и вглядывался в туман. Погода сделалась просто невозможной. Она была даже хуже, чем два дня назад, когда они еще только шли вверх по течению. Вчера в начале дня погода стояла хорошая, но постепенно солнце исчезло, небо затянуло тучами, и все заволокло густым туманом. Не доходя нескольких миль до того места, где начинался лед и холод, скитальцы поставили судно на якорь и легли спать, надеясь утром все сделать так, как хотел Странник. 
Но сейчас туман сделался таким густым, что Альт Мер едва мог разглядеть находящиеся по обеим сторонам корабля скалы, а неба над головой вообще не видел. К тому же дул ветер, туман постоянно клубился, отчего вокруг все время двигались тени. Вести судно было практически невозможно. Когда всюду торчат коварные скалы, кругом ледники и дует ветер, глупо пытаться сворачивать от канала, если не видишь, куда идти. Волей–неволей им придется переждать эту погоду, даже если это задержит их на несколько дней. 
К нему подошла Руэ Меридиан. Волосы у нее, как и у брата, были мокрыми от сырости. Дождя не было, но всюду висел и оседал сырой туман. Рыжая Крошка посмотрела на туман и сказала: 
— Просто суп какой–то. 
— Суп, который мать–природа к тому же еще и размешивает, — поправил он сестру, устало вздохнув. — И все, как я думаю, для того, чтобы в обозримом будущем не дать нам отсюда убраться. 
— Можно пройти вверх по каналу и отыскать просвет в облаках. Выше по течению погода может быть лучше. 
Капитан кивнул: 
— Может быть, и лучше, но чем выше мы поднимаемся по каналу, тем труднее будет определить наше местоположение. Лучше прокладывать курс как можно ближе к берегу. 
Руэ фыркнула: 
— Ты что, забыл, кто у тебя штурман? 
— Да нет. Во всяком случае, сутки ожидания нам не повредят. Постоим на якоре до завтра. Если за это время погода не улучшится, поступим по–твоему: пойдем вверх по каналу и будем искать просвет в облаках. 
Руэ посмотрела ему в глаза: 
— Никому не нравится стоять здесь. — Она снова посмотрела на туман. — Если прислушаться, то можно услышать, как ударяются столбы. Слышно, как раскалывается лед и ползут ледники там, далеко в тумане. — Она покачала головой: — Здесь жутко. 
— Тогда не прислушивайся. 
Она постояла рядом еще немного, затем ушла. Ему тоже не нравилось ждать здесь, вблизи Корчи. Но паниковать не следует. Если надо, он будет терпелив. 
Поглядев на туман еще несколько минут, он пошел туда, где Спаннер Фрю возился с диапсоновым кристаллом, поврежденным во время столкновения с «Черным Моклипсом». Капитан все еще был поражен встречей с тем кораблем. На нем, скорее всего экипаж из представителей Федерации. Это давало Альт Меру преимущество, так как его экипаж состоял из скитальцев. Но испытывать, как велико это преимущество, ему совсем не хотелось. «Черный Моклипс» был намного крупнее и сильнее «Ярла Шаннары» и в ближнем бою мог разнести их в щепки. И будет очень странно драться с кораблем, на котором так долго летал и который так полюбил. 
— Ну, как успехи? — спросил капитан у корабела. 
Спаннер Фрю нахмурился: 
— Их было бы больше, если бы каждый не подходил и не задавал глупых вопросов. Это тонкая работа. 
Альт Мер посмотрел на него: 
— Ты разглядел судно, которое в нас врезалось? 
— Так же хорошо, как и это. 
— Ты его узнал? 
— «Черный Моклипс». Его с другим не спутаешь. Мне немного не нравится, что преследует нас именно он. Но, с другой стороны, этот корабль быстрее и маневреннее. — Он поднес кристалл к глазам и посмотрел на просвет. — Просто не давай ему приблизиться, и все будет нормально. 
Капитан сложил руки на груди под плащом. 
— В этом походе я ни в чем не уверен. Может случиться и так, что однажды придется сразиться с ним. Такая перспектива меня, конечно, не радует. 
Спаннер Фрю встал, последний раз проверил кристалл и довольно крякнул. 
— По крайней мере, сегодня можешь быть спокоен. В такую погоду никто не летает. 
— Не летает без риска, — уточнил Альт Мер. Он снова стал смотреть в туман. Ветер усилился, и корабль раскачивался от его неожиданных порывов. Капитан решил совершить обход, чтобы отвлечься от мыслей о положении, в котором они оказались. Уже некоторое время слышался постоянно усиливающийся низкий свист. Пока он был слабым и отдаленным, но угадывался безошибочно. Капитан посмотрел в ту сторону, откуда доносился этот звук, в сторону Корчи. Может быть, стоит перевести «Ярла Шаннару» выше по течению? Поискать бухту для укрытия? 
Капитан направился вдоль борта к корме, и свист ветра начал окутывать его, словно саван, согревая и успокаивая. Альт Мер остановился и прислушался, удивленный этим ощущением. Такой ветер встречается редко, и в этой стране его никак нельзя было ожидать. Такой ветер дует в иных землях и ином климате. С другой стороны, как ледники и снежные шапки могут сосуществовать с теплым ветром и зелеными деревьями? 
Мысли его ушли в сторону, и он поймал себя на том, что вспоминает свое детство в Мартовской Дымке, дни, которые он провел на земле. Он бродил по лесам и играл с другими детьми. Те дни были кратки и быстро прошли, но воспоминание о них осталось. Вероятно, из–за того, что он столько времени стал проводить в море и в воздухе. Вероятно, из–за того, что их уже не вернуть. 
В тумане что–то двигалось. Капитан удивленно смотрел, как постепенно в тумане проступает какой–то темный силуэт, но никак не мог определить, что это. 
Стоявший рядом матрос опустился на палубу, лег на нее и уснул. Редден Альт Мер, не веря своим глазам, посмотрел на него и решил подойти к матросу. Но ноги его не слушались, и веки так отяжелели, что он едва держал их открытыми. Он ни на чем не мог сосредоточиться, кроме звука ветра, который сделался еще громче и окутывал собой все сильнее. 
Альт Мер понял наконец, что происходит, но было уже поздно. 
Он с трудом сделал несколько шагов и упал на колени. На палубе всюду лежали матросы. Только Ферл Хокен в пилотской кабине стоял на ногах, потому что повалился на рычаги управления. 
К борту «Ярла Шаннары» подошел огромный черный силуэт. Редден Альт Мер услышал, как их корабль зацепили кошками, и увидел сквозь туман, как подходит какая–то фигура в просторном одеянии. Под капюшоном он увидел лицо молодой женщины, которая взглянула на него голубыми, холодными как лед глазами. 
Не в состоянии ничего больше сделать, он с гневом посмотрел на нее в ответ. И погрузился в темноту. 

Бек оглянулся, посмотрел на испуганное, напряженное лицо Райер Орд Стар и улыбнулся в ответ. Видимость была плохой. На смену дождю пришел туман. Ясновидица поморгала и вытерла с глаз рукавом капли воды. Она подошла к Беку ближе. 
Юноша смотрел то направо, то налево, туда, где шли группы Квентина и Арда Патринеля. Он видел своего брата и капитана гвардии, но никак не мог разглядеть Арена Элессдила. Здания становились все крупнее, и на то, чтобы обходить их, требовалось все больше времени. Иногда стены высотой футов в пятьдесят разделяли поисковые партии, так что люди могли видеть друг друга только мельком через дверные проемы. Все здания были одинаковы — в них либо вообще ничего не было, либо было полно каких–то ржавых машин. В некоторых зданиях стояли длинные ряды шкафов с множеством циферблатов и маленьких окошечек, похожих на неподвижные глаза мертвых животных. Кое–где попадались такие огромные механизмы, что люди рядом с ними казались карликами. Эти машины походили на огромных спящих чудовищ. Всюду лежали тени — на открытых пространствах, на машинах и обломках, тени эти тянулись от здания к зданию и опутывали своей паутиной весь город. 
Бек снова поискал Арена, но все эльфы в той группе выглядели одинаково, все были в плащах с накинутыми на голову капюшонами. На Бека вдруг нахлынула волна страха и сомнения. Он заставил себя не озираться по сторонам. Он глупо себя ведет. Наверное, на него так подействовало выражение лица Райер Орд Стар, вот он и волнуется. Это, наверное, из–за погоды — сегодня так мрачно и туманно. Да еще этот мертвый город. 
В тишине и во мгле можно вообразить что угодно. 
Он стал думать о книгах, за которыми пришел сюда Странник, и снова его охватили сомнения. Зачем людям Старого Мира книги с заклинаниями? Тогда ведь не занимались магией. Магия вымерла вместе с миром фей, и даже эльфы, которые выжили, когда все остальные народы вымерли, почти полностью забыли свое волшебство. Только когда появились новые народы и в Параноре собрались друиды, началось возрождение волшебства. Почему же Странник думает, что до Больших Войн вообще существовали магические книги  ? 
Бек никак не мог отделаться от беспокойства. Вскоре он поймал себя на том, что думает о существе, которое их сюда заманило. Друид сказал, что оно хочет похитить их волшебную силу… но если у него уже есть свои магические книги, почему оно ими не пользуется? Оно ведь наверняка понимает язык, на котором эти книги написаны. Чем же его так привлекает волшебство, которым владеет Странник, Квентин и он, Бек? И как тридцать лет назад погибла экспедиция Каэля Элессдила? Бек мог повторить все, что рассказывал Странник, но никак не мог устранить это логическое несоответствие в словах друида. 
Поисковые группы вышли из района больших пустых складов и оказались среди каких–то низких платформ, которые могли быть зданиями, но могли оказаться и чем–то совсем другим. Эти строения не имели ни окон, ни дверей, и для какой цели их построили было непонятно. Их покрытые пятнами ржавчины и поросшие мхом мокрые поверхности блестели под дождем, словно старые зеркала. Странник осмотрел одно из них, прикоснулся к нему рукой, закрыл глаза и сосредоточился. Постояв немного, он отошел от здания, покачал головой и жестом дал команду идти дальше. 
Платформы остались позади в тумане. Впереди показалась широкая, покрытая металлом площадь, на которой стояли какие–то странной формы стены и перегородки. Площадь тянулась на сотни ярдов во всех направлениях и казалась огромной. Стены и перегородки достигали высоты пяти и даже десяти футов и были длиной от двадцати до тридцати с лишним футов. Стены не соединялись друг с другом, стояли в беспорядке, и зачем их построили — оставалось неясным. Они не образовывали замкнутых пространств. Они даже не огораживали машины. Здесь, в отличие от территории вокруг складов, не было ни обломков, ни мусора. Не было также ни деревьев, ни травы, ни кустарника. Все было чисто выметено. 
В центре площади, еле видимый сквозь туман, стоял обелиск высотой более сотни футов. В нем имелась массивная, утопленная в поверхность дверь, над которой мигал красный огонь. 
Странник дал всем команду остановиться, после чего долго стоял и смотрел на эту площадь с перегородками и стоящим, словно сторожевая башня, обелиском с красным огнем. Бек смотрел на окружавшие его развалины, и беспокойство его усиливалось. Вокруг не было никакого движения. Он снова посмотрел на Странника. Друид все стоял и смотрел на обелиск. Было ясно, что он подозревает там ловушку, и так же ясно было, что он собирается туда пойти. 
Райер Орд Стар пригнулась к Беку. 
— Это и есть тот вход, который мы ищем, — прошептала она. Дышала она часто и взволнованно. — Дверь в той башне ведет в Погребенный Замок. Ключи, которые сейчас у него, как раз от этой двери. 
Бек хотел спросить ясновидицу, откуда она все это знает, но та, уже позабыв о юноше, глядела на друида. 
Странник обернулся. В глазах была тревога, но на лице — решимость. 
— Ждите меня здесь, — сказал он так тихо, что Бек еле его расслышал. Друид махнул рукой в сторону сопровождавших его эльфов–охотников. — Все ждите. 
Странник расправил плечи и жестом показал находившимся слева от него Квентину и Панаксу и находившемуся справа Арду Патринелю, чтобы они стояли на месте. 
Друид пошел к башне один. 

Ведьма Ильзе прошла по палубе «Ярла Шаннары» и проверила, весь ли экипаж усыплен. Она проверила каждого, затем подозвала к себе Кри Бега и приказала ему послать одного из своих мвеллретов в трюмы, чтобы он проверил, не осталось ли неспящих. Мвеллрет спустился в люк, но вскоре вернулся и помотал головой. 
Ведьма кивнула. Все оказалось проще, чем она ожидала. 
— Оттащите их вниз и заприте, — приказала она. — Запереть в разных помещениях. 
Ведьма прошла в пилотскую кабину и остановилась рядом с крупным скитальцем, повалившимся на рычаги. Она стояла в кабине и рассматривала захваченный корабль, проникалась его ощущением. Изящное и сильное судно. Более быстрое и маневренное, чем у нее. Всюду сновали мвеллреты и оттаскивали спящих скитальцев внутрь судна. Ведьма равнодушно посмотрела на матросов. Ее волшебная сила одолела их так быстро, что они даже не успели понять, что происходит. Для них это оказалось полной неожиданностью, так как с ними не было друида, который мог бы их предупредить. Ее шпион уже с самого начала обеспечил ей связь с «Ярлом Шаннарой», и подойти к кораблю, когда ведьма перебралась через Корчу, было просто. Усыпить песнью желаний команду — еще проще. Нужно было только замаскировать свою песнь под нежную, убаюкивающую песню ветра. 
Даже перебраться на эту сторону ледяных столбов было не очень трудно, хотя и пришлось немного поломать голову. Решив вообще не приближаться к ним, ведьма при помощи волшебства подчинила себе одного из сидевших на скалах сорокопутов, уселась на него и приказала перенести себя через скалы. Ей удалось в тумане провести за собой «Черный Моклипс». Сорокопут родился в этих краях и прекрасно знал путь через скалы. Ветер был сильным, но не настолько, чтобы корабль не мог с ним справиться. Как Страннику удалось перебраться через Корчу, она понятия не имела, так как считала, что его волшебство здесь не подошло бы, хотя он и сильный волшебник. О том, как Странник прошел через Корчу, ее шпион ничего не смог ей сообщить. Да ее это и не интересовало. Они оба миновали Корчу. И им еще предстояло встретиться. 
Только теперь у нее впервые было преимущество. Друид был на берегу и вернуться уже не мог, хотя сам еще и не знал об этом. У него теперь не было корабля, и от ведьмы ему никуда не деться. Рано или поздно она его настигнет либо пешком, либо с воздуха. Вопрос был только в том, успеет ли она добраться до друида раньше, чем то, что притаилось в развалинах. 
Даже здесь у нее было преимущество перед друидом. Ведьма знала, что там притаилось. Точнее, знала, чем это что–то не является. Она погружалась в сознание Каэля Элессдила, чтобы узнать, где он пропадал в течение тридцати лет. Она его глазами видела то, что захватило его в плен. Она была свидетелем того, как ему вырвали язык и выкололи глаза. Она видела все, что с ним делали. Странник же ничего этого не знает. Если он не будет осторожен, то с ним случится то же самое. Ее желание, чтобы он был уничтожен, исполнится, но она лишится удовольствия видеть, как он умирает от ее рук. 
Да, Страннику надо быть очень осторожным. Заманившая их сюда тварь терпелива, и ее власть огромна. С такими опасными тварями ведьма еще не сталкивалась. Так что ей тоже надо быть осторожной. Но она всегда готова к неожиданностям. Она себя специально к этому готовила. 
К ней подошел Кри Бега. 
— Вся мелюзга заперта, — прошипел он. 
— Оставь здесь пятерых ретов, чтобы наблюдали за скитальцами, — приказала она. — И пусть капитан Кетт назначит двух матросов следить за этим кораблем. Мы же отправляемся на «Черном Моклипсе» за теми, кто уже высадился на берег. 
Я уже подбираюсь к тебе,  — злорадно подумала она. — Ты чувствуешь, что я приближаюсь? 
Ведьма вышла из пилотской кабины и, злая и решительная, пошла на свой корабль. 

Когда Странник был на полпути к обелиску и шел среди лабиринта стен, его атаковали. Он услышал резкий щелчок, словно сработала защелка, тут же бросился на землю и смог увернуться от тонкого ярко–красного луча. Странник, не задумываясь, направил друидский огонь на отверстие, из которого выходил луч, и заплавил его. 
В тот же миг вокруг с разных сторон появился еще десяток лучей. Они шарили по покрытию площади, жгли металл и пытались отыскать друида. Странник быстро откатился, спрятался за стеной и начал своим огнем гасить эти лучи один за другим. Он взрывал целые участки стен, откуда выходили лучи, и наполнил воздух дымом и запахом нагретого металла. 
Друид вскочил на ноги и бросился к обелиску, понимая, что тот, кто управляет лучами, находится там. Длинное одеяние мешало бежать, у Странника получалось только быстро семенить. Огненные ленты.  Как и предсказывала Райер Орд Стар. В голове у него звучали эти ее слова, когда он пробегал по лабиринту, укрываясь за стенами, уворачиваясь от ищущих его тонких жал. 
Друид пробрался еще ярдов на двадцать в глубь лабиринта, как вдруг стены пришли в движение. Они неожиданно начали двигаться то вверх, то вниз. Массы металла преграждали путь в одном месте и открывали его в другом, из гладкого, полированного пола появлялись целые секции стен, в то время как другие исчезали в этом полу. Друид замедлил бег, и к нему тут же снова стали подбираться огненные ленты. Из стен рядом с ним появились новые лучи, старые лучи перенацелились на него. Он в отчаянии бросил на них широкий полукруг своего огня, и некоторые огни отвернул в сторону, а некоторые погасил. Из непроглядного тумана за спиной друида раздались крики. 
— Не ходите сюда! — крикнул он и услышал, как его голос отозвался эхом. 
Огненные лучи быстро развернулись и прорезали туман в том направлении, откуда доносились крики. Крики усилились, и друид с сожалением понял, что по крайней мере некоторые из тех, кого он привел сюда, его не услышали. Он побежал было к ним, но стены снова начали менять свое положение, лучи преградили путь, и друид вынужден был отступить. 
«К обелиску!» — приказал он себе. 
Он развернулся и снова поспешил вперед. Внезапно Странник заметил движение сбоку и услышал звук металла, трущегося о металл. Рядом загорелся луч и чуть не коснулся его головы. Друид пригнулся и засеменил быстрее. Он стал быстро петлять между стен по этому постоянно меняющемуся лабиринту, думая лишь о том, чтобы поскорее добраться до обелиска. Он почувствовал, что у него скользкие пальцы, и, взглянув на них, увидел, что они все в крови. Один луч все–таки распорол ему предплечье. 
Странник отбросил все мысли о ране, посмотрел вперед и увидел, что башня уже прямо перед ним. Он, не задумываясь, выскочил из–за прикрывавшей его стены, но оказался перед какой–то огромной членистоногой тварью. 
Друид был так удивлен, что остановился и, ничего не понимая, стал смотреть на эту новую преграду. Что здесь делает это… животное? Не животное, просто очень похоже. Тварь имела длинные тонкие ноги, тело было как у краба, но только все из металла… 
Думать было некогда. Чудовище протянуло к нему клешни, но Странник взмахнул рукой и направил на него друидский огонь. Монстра отбросило назад и опрокинуло. Он стал корчиться, не в состоянии подняться, бить конечностями, гореть и плавиться. Странник пробежал мимо. Он заметил еще одну такую же тварь, затем еще две, три, четыре… они были повсюду, подбирались к нему со всех сторон. 
Металлические собаки! 
Здесь было все, что предсказывала Райер Орд Стар, — лабиринт, огненные ленты, металлические собаки. Этот кошмар всех их погубит, если он не найдет способ его остановить. Друид увернулся еще от одного луча, пробежал между двумя движущимися стенами и запрыгнул на порог двери, ведущей внутрь обелиска. 
За спиной был хаос. Странник слышал крики, скрежет металла о металл, шипение лучей и грохот взрывов. Он отчетливо видел блеск меча Ли. Там гибнут люди, а он никак им не помогает. 
Скорее! Внутрь башни! 
Он увидел сбоку от двери прорези для ключей. Он быстро вынул из складок одежды ключи и вставил их в прорези. Ключи легко вошли в предназначенные для них отверстия, на двери замигали огоньки, она отползла в сторону и открыла дорогу. Подгоняемый лязгом приближающихся членистоногих стражей, друид вошел в дверь, и она закрылась. 
Он стоял и ждал, пока его глаза привыкнут к темноте. Вначале он увидел огоньки. Некоторые из них горели ровно, другие мигали. Огоньки были зелеными, красными и желтыми. Здесь были сотни огоньков, они горели в темноте где–то впереди. Когда друид смог разглядеть пол, стены и потолок, он пошел на эти огоньки. Кнопки, которые выключают лучи и членистоногих, наверняка там. Это царство машин, и машины в лабиринте наверняка управляются машинами, которые находятся в этой башне. Если выключить эти машины, то перестанут работать и другие. 
Это были его последние мысли перед тем, как под ногами открылся люк и он полетел вниз. 

Глава 31 

Руэ Меридиан очнулась от удара о переборку и увидела, что она в носовом трюме. Она попыталась откатиться в сторону, но обнаружила, что придавлена сверху тяжелым грузом. Этим грузом оказался Ферл Хокен, который все еще был без сознания. Руэ Меридиан услышала, как за бортом воет ветер, словно ошпаренная кошка, и почувствовала, как сильно качает корабль. За бортом шторм, и притом сильный. С каждым новым порывом ветра Руэ ударяло головой о переборку. 
Она кое–как выкарабкалась из–под Ферла Хокена и села, опершись спиной о переборку. Она не могла вспомнить, что произошло, а когда вспомнила, то не могла понять, как это произошло. Что она делает здесь, в трюме? Она ведь работала на палубе вместе с одним матросом. Они устанавливали новую радианную тягу, как вдруг подул тот ветер, такой нежный и ласковый. Ветер пел так, как когда–то пела ей мама. 
«И ветер меня усыпил», — с огорчением подумала она, начиная понимать, что произошло. 
Рыжая Крошка поднялась на ноги, прошла по качающейся палубе к двери и подергала за ручку. Заперто. Что и следовало ожидать. Она поморщилась и фыркнула. Скорее всего, все матросы либо заперты, либо убиты ведьмой Ильзе. Ей как–то удалось незаметно подобраться к ним и усыпить. А может быть, и еще хуже: это не ведьма Ильзе, а то существо, которое ушел искать Странник. Хотя еще неизвестно, что хуже. Руэ потерла то место на голове, которым стукнулась о переборку. Интересно, сколько раз она ударилась до того, как проснулась? «Много», — решила Руэ Меридиан, пощупав больное место. 
Она оглядела трюм. В нем, кроме нее и Ферла Хокена, никого не было. Остальные были где–то в другом месте. У переборки стояли ящики. В них лежали световые полотна, радианные тяги, парсовые трубы, тросы и тому подобное. Никаких дубин или топоров. Ни ножей и вообще ничего острого. Никакого оружия. 
Она поискала свое оружие, но пояс с ножами у нее забрали. Она заглянула в сапог. Кинжала не было. Тот, кто их здесь запер, догадался ее обыскать. У Ферла Хокена оружие наверняка тоже забрали. Выбраться отсюда будет непросто. 
Но возможно. 
Рыжая Крошка ни на миг в этом не усомнилась. Она не стала паниковать и впадать в отчаяние. Ей это было не свойственно. Она была скиталицей, и ее с детства учили тому, что скитальцы должны сами о себе позаботиться, другие о них заботиться не будут. Ее заперли в трюме ее же собственного судна, и выбираться отсюда она должна сама. Руэ была уверена в том, что выберется. Кто–то очень сильно ошибся, решив, что вывел ее из игры. Кто–то поплатится за то, что ее тут запер. 
Судно резко качнуло, Руэ Меридиан повело в сторону, и она еле удержалась на ногах. Там наверху творится что–то не то, и ей поскорее надо выбраться и узнать, что именно. Кажется те, кто запер ее тут, вообще не умеют управлять кораблем. Чтобы справиться с «Ярлом Шаннарой» в шторм, надо быть опытным летчиком. Она подумала о бьющихся столбах Корчи, о скалах, о том, что и то и другое очень близко от них, и ей стало не по себе. 
Она пробралась к Ферлу Хокену и начала трясти его. 
— Давай просыпайся! — Говорила она тихо, чтобы за дверью ее не было слышно. Хотя вряд ли кто–то мог ее услышать, когда за бортом бушует шторм. — Хокен! — Она шлепала его по лицу. — Просыпайся! 
Он приоткрыл глаза и промычал, как бык. Ферл Хокен медленно перекатился на бок, обхватил голову и стал что–то бормотать. Наконец он сел и провел рукой по своим светлым волосам. 
— Обо что я так ударился? Вся морда болит! 
Корабль резко качнуло, и Ферл оперся на руки, чтобы не упасть. 
— Черт! 
— Вставай! — сказала Руэ Меридиан, таща его за руку. — Нас усыпили и заперли, а корабль в руках недоучек. Давай что–нибудь делать. 
Судно сильно качало, и Ферл с трудом поднялся на ноги, опираясь на плечо Руэ. 
— Где Рыжий Верзила? 
— Точно не знаю. Во всяком случае здесь его нет. — Она не решалась подумать о том, что могло случиться с ее братом. «Заперт в другом трюме», — сказала она себе. Их всех, очевидно, заперли в разных помещениях, чтобы легче было с ними справляться. Он жив. Других мыслей она допустить не могла. 
Руэ подошла к двери, прижала к ней ухо и стала прислушиваться. Слышно было только вой ветра в такелаже и грохот чего–то, что было плохо закреплено и теперь каталось при качке. Руэ села у переборки и стащила с себя сапог. В пятке сапога под стелькой был спрятан изогнутый кусок проволоки. 
— Я вижу, что они не все забрали, — усмехнулся Ферл Хокен, подойдя к ней. 
Она надела сапог и встала. 
— А у тебя они что–нибудь проглядели? — спросила она. 
Правой рукой он пошарил у себя под мышкой, нащупал небольшое отверстие в шве своей кожаной жилетки и вынул длинное гибкое лезвие. 
— Вполне возможно. — Он улыбнулся. — Если повезет, то с этим мы доберемся до настоящего оружия. 
— Мы же скитальцы, — сказала Руэ, присев к дверному замку. — Мы не ждем везения. 
Стоя на коленях, она вставила кусок проволоки в замочную скважину и начала им там ковырять. Замок был новым, и разгадать его устройство было не так уж и сложно. Менее чем через минуту замок открылся, Руэ повернула ручку, и дверь подалась. Она приоткрыла ее и посмотрела через щелку в коридор. Тени от висящих на переборках масляных ламп раскачивались и плясали. В конце коридора стояла, держась за переборку, какая–то крупная фигура и смотрела на трап, ведущий наверх к люку. 
Руэ Меридиан тихо прикрыла дверь. 
— Часовой один, здоровенный. Кто или что это, сказать не могу. Но надо мимо него как–то пройти. Ты им займешься или я? 
Ферл Хокен сжал в руке свой нож: 
— Я им займусь, Рыжая Крошка. Ты попробуй пробраться к остальным. 
Они глядели друг на друга в полумраке, взволнованно дыша. 
— Будь осторожен, Ферл, — сказала Руэ. 
Они на цыпочках вышли из двери и стали красться по полутемному коридору. Ферл Хокен обернулся, посмотрел на Рыжую Крошку, затем снова на часового. Выл ветер, и шторм сильно раскачивал «Ярла Шаннару», так что часовой, похоже, ни о чем, кроме качки, не мог думать. Наверху что–то с треском упало на палубу, вероятно рей. Часовой посмотрел наверх. Руэ Меридиан взглянула на двери в соседние помещения. Их было два. В том, которое было поменьше, в больших бочках хранились вода и эль. В другом помещении находилась провизия. Члены команды могли быть и там, но большие трюмы были ближе к корме. 
«Еще несколько шагов», — подумала Руэ Меридиан, глядя на Ферла Хокена, как вдруг люк открылся и по трапу начал спускаться кто–то насквозь промокший. 
Он тут же заметил скитальцев, окликнул часового, развернулся и бросился обратно на палубу. Часовой выхватил свой короткий меч и повернулся к Ферлу Хокену. Ферл налетел на него, и Руэ Меридиан услышала, как они столкнулись. Она успела увидеть, что у часового вместо лица покрытая чешуей морда рептилии. Мвеллрет! А тот, что убегал, судя по военной форме, солдат Федерации. Руэ почувствовала, как внутри у нее все похолодело. Ей с Ферлом не справиться с мвеллретами. Нельзя допустить, чтобы убегающий солдат поднял тревогу. 
Руэ бросилась за ним вдогонку, перескочив через Ферла и мвеллрета. Она взбежала по трапу и выскочила на палубу, где бушевал шторм. Ветер был такой, что чуть не сорвал с нее одежду, а дождь за считанные секунды промочил Руэ до нитки. Судно болтало из стороны в сторону. Паруса были убраны, радианные тяги подобраны, все было сделано так, как надо в такую погоду, только корабль несло куда–то по воле ветра. Руэ Меридиан все это увидела на бегу, преследуя солдата. Она догнала его в средней части судна, у пилотской кабины, где стоял другой солдат и пытался справиться с управлением. Руэ бросилась на убегавшего солдата, и они, сцепившись, упали на палубу. Солдат так отчаянно хотел вырваться, что даже позабыл выхватить свое оружие. Она это сделала за него. Вынула у него из–за пояса длинный нож и всадила его солдату в грудь. 
Оставив его умирать на палубе, она вскочила на ноги. Солдат Федерации, стоящий в пилотской кабине, звал на помощь, но с ним Руэ ничего не могла сделать. Если она его убьет, судно окажется вообще без управления. Ветер перекрывал его крики, так что, может быть, никто не услышит. Она стала пробираться в корму. У нее не было страховочного пояса, и ей приходилось низко пригибаться к палубе и постоянно искать, за что ухватиться. Сквозь клубы тумана Руэ разглядела острые серые скалы, торчавшие по берегам канала. Где–то не очень далеко бились друг о друга столбы Корчи. 
Неожиданно она наткнулась еще на одного мвеллрета. Он шел с кормы и нес бухту троса. Он постоянно скользил и спотыкался от толчков судна, но, заметив Руэ, тотчас бросил трос, выхватил нож и бросился на нее. Рыжая Крошка увернулась. Мвеллрет был намного сильнее ее. Если он ее схватит, то, не убив его, ей от него будет не вырваться. Она не строила иллюзий по поводу своей способности справиться с мвеллретом. Однако деваться было некуда. Она подбежала к правому борту и повернулась к мвеллрету. Он ринулся на нее. Когда он был совсем рядом, Руэ присела и ударила его своими сапогами по ногам. Мвеллрет потерял равновесие, проскочил мимо Руэ, ударился о палубное ограждение, перевалился через него и полетел вниз. 
«Было нетрудно, — подумала Рыжая Крошка, сдерживая неуместный смех. — Следующий!» 
Не успела она встать, как из кормового люка вышли еще две твари и направились к ней. 
«Черт!» Она стояла среди ветра и дождя и старалась придумать, как ей выкрутиться. У нее был только нож, а с таким оружием натиск двух мвеллретов никто не выдержит. Она попятилась вдоль борта, стараясь выиграть время и придумать способ проскочить мимо них и через люк пробраться туда, где, как она считала, держат Рыжего Верзилу и остальной экипаж. Но мвеллреты разгадали ее намерение и встали так, чтобы полностью преградить ей путь. 
В это мгновение из носового люка выскочил Ферл Хокен. Взгляд его был бешеным, он был весь в крови и орал, как сумасшедший. С мечом мвеллрета в одной руке и со своим ножом в другой, он ринулся на помощь Рыжей Крошке. Мвеллреты инстинктивно обернулись, но из–за того, что было скользко и сильно качало, не успели приготовиться к обороне. Ферл налетел на стоявшего ближе к нему мвеллрета, сбил его с ног, кинулся на другого и стал бить его ножом так, что мвеллрет взвыл. 
Руэ Меридиан тотчас побежала к люку, воспользовавшись временем, которое дал ей Ферл. Она пробежала по скользкой палубе, добралась до кормового люка и… нос к носу столкнулась с выходящим навстречу ей из люка мвеллретом. 
На этот раз уйти ей было некуда. Он моментально среагировал и уже замахнулся мечом, метя Руэ в голову. Стараясь увернуться от удара, она поскользнулась и упала. Но судно неожиданно качнулось, и это ее спасло. Мвеллрет промахнулся, и меч вонзился в палубу. Пока мвеллрет выдергивал из дерева свое оружие, Рыжая Крошка вскочила и вонзила свой нож ему в бок. Мвеллрет зашипел, бросил меч и обеими лапами схватил Руэ за горло. Они повалились на палубу, и Руэ Меридиан почувствовала, что у нее зашумело в голове. Она попыталась выдернуть нож для другого удара, но он застрял в кожаной одежде мвеллрета. Когти твари все сильнее сжимали ее горло. Руэ Меридиан извивалась всем телом, колотила кулаками по мощному торсу ящерицы, билась, словно попавший в ловушку болотный кот. Все было бесполезно. В глазах поплыли красные круги, и силы стали покидать Руэ. Она чувствовала зловонное дыхание мвеллрета. 
Руэ попыталась найти хоть какое–нибудь оружие и вспомнила об отмычке, которую она положила в карман. Быстро вытащив тот кусок проволоки, она воткнула его мвеллрету в глаз. 
От неожиданной боли тварь разжала когти. Руэ быстро освободилась от своего противника и встала на ноги. Обеими руками, собрав остатки своих сил, она выдернула из палубы меч и пронзила им корчившегося от боли мвеллрета. 
Вымокнув до нитки и перемазавшись в крови, с прилипшими к лицу волосами, Руэ опустилась на колени и стала жадно хватать ртом воздух. Лил дождь, завывал шквалистый ветер, а судно металось из стороны в сторону, словно живое. Рыжая Крошка чувствовала, как под ней дрожит и скрипит палуба, словно корабль разваливается по частям. 
Руэ встрепенулась от грохота и посмотрела по сторонам. Часть мачты упала на пилотскую кабину. Солдат Федерации, который до этого пытался справиться с управлением, сейчас лежал и умирал под обломками дерева. «Ярл Шаннара» остался без управления. 
И тут она увидела Ферла Хокена. Почти заваленный обломками дерева, он лежал на одном мвеллрете, а второй лежал рядом. Ферл Хокен истекал кровью от десятков ран. Из его спины торчал нож, а из бока — кинжал. Меч он все еще сжимал в руке. Ферл неподвижно смотрел в ее сторону своими голубыми глазами. Казалось, что он смотрит куда–то за нее и видит что–то, что не видит она. 
Руэ всхлипнула, глаза наполнились слезами, а в горле застрял комок. «Ферл! Нет!» Она поднялась на ноги и пошла к нему. Она понимала, что сделать уже ничего не может, но отказывалась в это поверить. Она помотала головой и разрыдалась, не в состоянии сдерживаться. 
Вдруг лежавший рядом с телом Ферла мвеллрет медленно повернулся к ней. Тело и морда рептилии были в крови, а взгляд полон злобы. Он поднялся на ноги, выдернул нож из спины Ферла и направился к Руэ. 
Руэ Меридиан, поняв, что безоружна, стала медленно отступать. Она наткнулась на мвеллрета, которого только что убила, и ее рука коснулась торчащего из его тела меча. Она обернулась, выдернула меч и обратилась лицом к противнику. 
— Давай иди сюда, рет! — поддразнивала она его сквозь слезы. 
Мвеллрет молчал и осторожно приближался к ней. Руэ Меридиан согнула ноги, чтобы устоять на качающейся палубе. Она пожалела, что с ней нет ее метательных ножей. Если бы они были тут, она, может быть, смогла бы убить мвеллрета до того, как он к ней приблизится. Но придется довольствоваться мечом. Сжимая рукоять обеими руками, она держала клинок перед собой. Некогда искать других и не к кому обратиться за помощью. Сейчас она одна. Если она погибнет, погибнут все. Правда, если учесть состояние судна, то команда может погибнуть в любом случае. 
«Как Ферл!» 
Она не заметила, как мвеллрет приблизился к ней. Он отвлек ее своим шипением, которое действовало гипнотически, и из–за него Руэ на мгновение забыла об опасности. Спасли ее слезы. Держа меч в обеих руках, она стала вытирать рукавом лицо, увидела перед собой мвеллрета и, не задумываясь, нанесла удар уже поднятым мечом. Удар пришелся мвеллрету под мышку, и меч глубоко вонзился в тело. Брызнула кровь, тварь шатнулась в сторону Руэ и попыталась ударить ее в грудь ножом. Она отразила выпад, но нож распорол ей руку и воткнулся в бедро. Руэ Меридиан вскрикнула от боли и вцепилась в руку мвеллрета, держащую нож. Боль едва не парализовала ее. 
Сцепившись, они стали бороться, стараясь повалить друг друга или задушить. Борьба была равной, мвеллрет был крупнее, но был изранен и потерял много крови. Не имея выбора, он пустил в ход свои когти. Он располосовал ее одежду и вонзил когти в ее тело. Она закричала от боли и ярости и дернулась назад, пытаясь вырваться, от этого они оба споткнулись об обломок мачты и упали. Во время падения мвеллрет ослабил захват, и Руэ Меридиан вырвалась. Но тварь все–таки не дала ей отползти в сторону, впившись когтями в ее ногу. Свободной ногой Руэ ударила его в голову. Судно сильно накренилось, и они, продолжая борьбу, скатились к борту. Обломок рея на некоторое время задержал их, но, в конце концов, и он под весом борющихся покатился вниз. 
Мвеллрет, Руэ Меридиан и обломок рея ударились в палубное ограждение. Уже поврежденное, оно не выдержало удара. Рыжая Крошка увидела пролом в ограждении и попыталась отползти от него. Но не успела. Мвеллрет и Руэ Меридиан пролетели через пролом и упали за борт. 
Неуправляемый, с палубой, заваленной обломками и мертвыми телами, «Ярл Шаннара» медленно развернулся и пошел вниз по течению в сторону Корчи. 

Глава 32 

Когда в Странника начали стрелять лучи, Бек стоял рядом с Райер Орд Стар. Друид находился еще совсем рядом, и Бек даже слышал, как он вскрикнул при первом выстреле. Ясновидица пошатнулась, простонала и бросилась в лабиринт. Юноша не успел сообразить, что она делает, и остался стоять как вкопанный, но один из эльфов бросился ей вдогонку. Другие два эльфа схватили Бека за руки и стали оттаскивать от площади, но он стал от них вырываться. Странник лежал и отвечал на нападения друидским огнем, жег стены и перегородки, из которых били в него лучи. Эльфы фланговых групп, выхватив мечи, с боевым кличем кинулись на помощь друиду. 
Но тут из стен, между которыми бежали эльфы, тоже вырвались лучи. Бек увидел, как один эльф, попавший под перекрестный огонь, оказался разрезан на куски. Раздался вопль, в воздухе поплыл запах горелого мяса. Когда лучи стали рыскать и отыскивать эльфов, то всем, кто хотел было прийти на выручку друиду, пришлось упасть на металлический пол лабиринта и быстро отползти к стенам. Бек увидел, что один из лучей чиркнул по Райер Орд Стар, и она упала у стены. Побежавший за ней эльф был разрезан пополам ярдах в пяти от нее. 
Друид снова встал и что–то кричал им, но слова его потонули в шуме. Не дожидаясь ответа, друид бросился вперед. Он держал вытянутую руку перед собой, бросал свой огонь направо и налево, прорываясь к обелиску. 
Бек закричал и повернулся к державшим его за руки эльфам. Он с удивлением заметил, что один из них — разведчица Тамис. 
— Мы должны ему помочь! — крикнул он ей, пытаясь вырваться. 
— Он велел нам оставаться на месте, Бек, — спокойно ответила она, оглядывая мглу своими серыми глазами. — Там — верная смерть. 
Слева от них послышался металлический скрежет. Из низких плоских зданий, которые они прошли, выбежали какие–то низкие, на паучьих ногах, существа и отрезали путь к отступлению остаткам группы Квентина и Панакса. 
— Членистоногие, — тихо проговорила Тамис. 
Бек похолодел. Людям с этими тварями не справиться. Даже Квентину с волшебным мечом придется трудно против такого множества. Бесконечный лабиринт, огненные ленты и теперь металлические собаки — страшное видение Райер Орд Стар сбылось. 
— Уходим отсюда, — заявила Тамис, таща Бека туда, откуда они пришли. 
— Подожди! — Бек рывком остановил Тамис и показал рукой на лабиринт. Там Райер Орд Стар стояла на коленях и пыталась подняться на ноги. Бек с мольбой посмотрел на Тамис: 
— Мы ведь не можем ее бросить! Нам надо попытаться помочь ей! 
Неожиданный порыв ветра ударил по лицу и принес резкий запах дыма. Разведчица посмотрела на Бека и выпустила его руку, оставив его на попечении своего товарища. 
— Ждите здесь. 
Она без колебаний побежала в лабиринт. Лучи стали преследовать ее, старались преградить ей путь, жгли железный пол там, где она уже пробежала. Дважды она падала на живот, перекатывалась под лучами, а один раз едва успела увернуться от луча, который прожег стену рядом с ней. Райер Орд Стар стояла на четвереньках, опустив голову, и ее серебристые волосы закрывали лицо, словно вуаль. По руке текла кровь, и кровью был пропитан порванный рукав рубахи. 
Справа от Бека из тумана появился очередной отряд членистоногих тварей и направился к группе Арда Патринеля. 
Тамис прыжком преодолела последний участок пути, повалила Райер Орд Стар, и обе они откатились от подбиравшегося к ним луча. Тамис подняла ясновидицу на ноги и потащила назад через лабиринт. 
«Не проскочат, — подумал Бек. — Слишком далеко! Повсюду огонь!» 
Бек поискал взглядом Странника, но тот исчез. Юноша не заметил, что случилось с друидом, куда он девался, добрался ли до обелиска. Середина лабиринта была затянута туманом, там в дыму двигались какие–то силуэты и мелькали вспышки красного пламени. Слева от Бека держал оборону Квентин. В тумане сверкал синий огонь меча Ли и раздавался боевой клич его брата. Справа широким фронтом шли членистоногие и искали Арда Патринеля и Арена Элессдила с остатками эльфов–охотников. 
«Ловушка. Ловушка. Это была ловушка!» — У юноши сдавило горло от злости и досады. 
Из дыма выскочила Тамис, таща за собой Райер Орд Стар. 
— Уходим отсюда! — прокричала Тамис Беку и своему товарищу, и все вместе они бросились в развалины. 
«Квентин!» — с болью произнес про себя Бек и посмотрел назад. 
Они прошли не больше сотни футов, как дорогу им преградили два металлических чудовища, которые, казалось, только и ждали, чтобы кто–нибудь сюда зашел. Они прятались за одним из плоских зданий и сейчас вышли из–за него. Тамис и ее товарищ тут же заслонили собой юношу и ясновидицу. Чудовища сразу пошли в атаку, они двигались очень быстро, так что эльфы ничего не успели сделать. Тамис едва успела увернуться, а ее товарищу не повезло. Членистоногая тварь сшибла его с ног и навалилась сверху. Эльф бился под ним, а оно протянуло клешню и оторвало ему голову. 
Бек смотрел на происходящее, и ему казалось, что это сон. Каждое движение чудовища и эльфа виделось ему замедленно, словно время почти остановилось. Он пригнулся и, пытаясь защитить Райер Орд Стар, обхватил ее руками. Его разум говорил ему, что надо что–то делать, что нужна помощь, а кроме него, помочь некому. Бек стоял, застыв от ужаса, в нерешительности и смотрел на клешни твари и фонтан крови из шеи эльфа. 
В этот момент что–то внутри у Бека взорвалось. Желание ответить на то, что он увидел, затмило все мысли, и он закричал. Плотину прорвало, и вся ярость, все отчаяние и разочарование, переполнявшие его, выплеснулись наружу. Они придали его голосу твердость железа и остроту ножа. Волшебная сила вырвалась из него потоком, смела прочь членистоногих, словно они были из бумаги, разорвала на части и превратила в кучу обломков. 
Бек стоял прямо среди тумана и едкого дыма. Он позабыл обо всем, он чувствовал эйфорию от наполнившего его тело волшебства. Впереди появилось еще одно чудовище, которое Бек так же безжалостно растерзал — его голос поднял тварь в воздух и разорвал на части. Бек разбросал обломки по сторонам. Он разметал их по ветру, словно сухие листья, и торжествующе закричал. 
Вдруг Бек почувствовал, что его тянут за ногу. Он замолчал. Но эхо его голоса все звенело у него в ушах. Райер Орд Стар вцепилась в него руками и с ужасом смотрела на него покрасневшими глазами. 
— Нет, Бек, нет! — все кричала она, и казалось, что кричит она так уже долго, словно пытается докричаться до него сквозь каменные стены и это никак ей не удается. 
Он недоуменно посмотрел на ее перепуганное лицо, не понимая, почему в нем столько боли и отчаяния. Он ведь спас их. Ведь он узнал, как еще можно пользоваться своей волшебной силой. О таком действии своей силы он даже не подозревал. Он владеет силой, которая превосходит даже меч Ли, — возможно, превосходит даже силу самого друида. Что плохого в том, что он сделал? Почему она так перепугалась? 
Подбежала Тамис, стала поднимать ясновидицу. Лицо разведчицы было сурово и перепачкано кровью. 
— Беги, не оглядывайся! — велела она Беку, передавая ему в руки Райер Орд Стар. 
Но Бек все–таки оглянулся. Он не мог удержаться. То, что он увидел, было просто кошмаром. Лабиринт кишел членистоногими и весь был исчерчен красными лучами. На глазах выступили слезы. Ничего живого там не может остаться. Из лабиринта доносились крики, туман освещали вспышки взрывов. Что там с Ардом Патринелем, Ареном и Панаксом? Что там с Квентином? Он вспомнил об их уговоре защищать друг друга. Черт, что же вышло из их уговора? 
— Я сказала, беги! — крикнула ему в ухо Тамис. 
Бек побежал. Он бросился в туман, поддерживая одной рукой Райер Орд Стар. Она снова заплакала, завывая тонким голосом, и Бек еле сдерживал желание остановиться и попытаться ее унять. Он уже было остановился, но, взглянув на ясновидицу, увидел, что она бежит с закрытыми глазами, закинув назад голову. На ее лице было выражение такого страдания, что Бек решил ее не трогать. 
Перед глазами у Бека мелькали яркие образы. Картины, вызванные доставшейся ему в наследство и теперь выпущенной на свободу волшебной силой. Возможно, наследство даже слишком для него велико. Волшебство слишком сильно. По телу Бека расплылось желание снова испытать ощущения, которые вызвало волшебство. От силы желания у него перехватило дыхание. Лицо его раскраснелось, все тело зудело. 
Бек бежал и думал, что ему этого мало. Чтобы он удовлетворился, нужно еще и еще. 
Через несколько секунд хаос, творящийся в лабиринте, крики и вспышки остались позади. Бек и Райер Орд Стар скрылись в тумане. 

Бежали они долго. Они пробежали все руины, и только в лесу Тамис их остановила. Они стояли под деревьями, пытаясь перевести дух. Бек, нагнувшись вперед и упершись руками в колени, жадно хватал ртом воздух. Райер Орд Стар стояла рядом, все еще тихо плакала и смотрела куда–то вдаль, словно что–то там видела. 
— Так холодно и темно, на теле металлические оковы, кругом пустота, — бормотала она, не замечая ничего вокруг. — Здесь что–то есть, и оно смотрит на меня… 
— Райер Орд Стар, — резко прошептал Бек, пригнувшись к ней. 
— Там, где темнота гуще всего… 
— Ты меня слышишь? 
Она вздрогнула, словно ее ударили, и вытянула вперед руки. 
— Странник! Подожди меня! 
После этих слов она замерла. Ясновидица погрузилась в странное спокойствие. Она с прямой спиной встала на колени и скрестила перед собой руки. Глаза ее глядели вдаль. 
— Что с ней такое? — спросила Тамис, подойдя к Беку. 
Он пожал плечами: 
— Не знаю. 
Бек поводил рукой перед глазами ясновидицы. Она не моргнула, так как не видела его руки. Бек позвал ее по имени, прикоснулся к ее лицу, затем потряс за плечо. Она не реагировала. 
Юноша и разведчица переглянулись. Тамис вздохнула: 
— Я не знаю, что с этим делать. А ты, Бек? Ты, кажется, полон сюрпризов. Не найдется какого–нибудь на этот случай? 
Бек покачал головой: 
— Думаю, не найдется. 
Тамис пригладила свои темные короткие волосы и посмотрела на Бека: 
— Ладно, не спеши с ответом. То, что случилось там с членистоногими, говорит, что ты не простой юнга. — Она помолчала. — Это ведь было какое–то волшебство? 
Бек кивнул. Какой смысл скрывать. 
— Я еще сам не все об этом узнал. Там, на Мефитике, это я нашел ключ. Тогда я впервые и использовал свою волшебную силу. Но я не знал, что она может делать и такое. — Он показал рукой в сторону развалин. — Может быть, Странник знал, но держал это в тайне. Думаю, Странник многое обо мне держит в тайне. 
Тамис села на колени и покачала головой: 
— Ох уж эти друиды. — Она отвернулась. — Интересно, жив ли он еще? 
— Жив ли там вообще кто–нибудь. — Голос Бека сорвался, когда он говорил эти слова. 
Разведчица медленно встала. 
— Есть только один способ узнать это. Темнеет. В темноте я могу передвигаться свободнее. Но если я уйду, тебе придется остаться с ней. — Она кивнула в сторону Райер Орд Стар. — Справишься? 
Бек кивнул: 
— Но я бы предпочел пойти с тобой. 
Тамис пожала плечами: 
— После того, что ты сделал с теми членистоногими, я бы тоже предпочла, чтобы ты пошел со мной. Но мы ведь не можем оставить ее в таком состоянии. 
— Не можем, — согласился Бек. 
— Вернусь как можно скорее. — Она встала и, указывая рукой, сказала: — Я пройду по лесу и выйду к руинам с другой стороны. Ты жди меня здесь. Если кто–нибудь оттуда выберется, то, скорее всего, он пойдет этой дорогой и ты его заметишь. Но внимательно посмотри, кто это, прежде чем выдать себя. — Она посмотрела на Бека, затем пригнулась к нему: — Если окажешься в опасности, не бойся применить свою недавно обнаруженную волшебную силу, хорошо? 
— Хорошо. 
Тамис улыбнулась ему и скрылась среди деревьев. 

Быстро стемнело. Лес окутала ночь. Небо скрывали клубы тумана, и снова пошел дождь. Бек пересадил Райер Орд Стар под старое густое дерево, чтобы она не промокла. Она послушно пересела, погрузившись в себя и не обращая на Бека никакого внимания, словно его присутствие вообще ничего не значит. «Но оно кое–что все–таки значит», — сказал про себя Бек. Без него она оказалась бы на милости любого, кто ее найдет. Она не могла ни защититься, ни убежать. Она была абсолютно беззащитна. 
Ему было интересно, зачем она привела себя в такое состояние? Что такое произошло, почему она так поступила? Ведь она это сделала умышленно. Это как–то связано со Странником, так как все, что она делала, было так или иначе с ним связано. Может быть, она сейчас соединена с ним, точно так же как Бек был связан с ним на Камнеломе? Но его связь длилась всего несколько секунд, а она сидит так уже очень долго. Она уже несколько часов ни на что не реагирует. 
Бек смотрел на нее, пока ему это не надоело. Он стал глядеть на тропу, надеясь, что кто–нибудь из группы вдруг появится из тумана. Не может же быть, чтобы они все погибли. Кто–то наверняка остался жив. Квентин же не мог погибнуть. У него ведь меч Ли. Бека придавило горе, и он всхлипнул. Кого он пытается обмануть? Он же сам видел, что там творилось, и он понимал, что понадобилась бы целая армия эльфов–охотников, чтобы вырваться из тех руин. Могло не хватить даже волшебной силы друида. 
Бек прислонился к дереву и почувствовал, что у него за спиной висит меч Шаннары. Бек совсем забыл, что он с ним. В суматохе ему даже не пришло в голову воспользоваться этим оружием — хотя какое из него оружие? Его магическая сила тут, скорее всего, была бы бесполезна. Истина? Что может истина против огня и металла? Может быть, этот меч и можно использовать как боевое оружие, но не против того, с чем они столкнулись в руинах. Бек покачал головой. Самый сильный магический предмет в мире, как сказал Странник, — и бесполезен. В качестве оружия его голос намного лучше. Узнать бы, что его голос может, и научиться бы им лучше владеть… 
Он не закончил эту мысль, так как у него возникли странные сомнения. Эта его способность таила в себе какую–то опасность. Эта сила была слишком велика и непредсказуема. Он понял, что не доверяет ей. Она манила к себе, но в ее соблазне Бек чувствовал какую–то ложь. Все, что создает ощущение такого блаженства и вызывает привыкание, не обходится без последствий. И Бек еще точно не знал, какие последствия может породить его волшебная сила. 
Холодало, и Бек пожалел, что во время бегства потерял свой плащ. Он посмотрел на Райер Орд Стар, придвинулся к ней и поправил на ней одежду. Она дрожала от холода, хотя сама этого не замечала; он обнял ее и прижал к себе, чтобы согреть. Что им делать, если Тамис не найдет никого оставшегося в живых? Что будет, если и разведчица не вернется? Бек зажмурился и постарался прогнать сомнения и страх. Нет смысла об этом думать. Изменить он ничего не может. Действовать придется по ситуации. 
Бек, должно быть, на какое–то время задремал от усталости. Очнулся он оттого, что услышал чье–то приближение. Его встревожил не столько звук, сколько ощущение того, что рядом находится кто–то еще. Он приподнял голову с плеча Райер Орд Стар и огляделся. Рядом никого, но что–то приближалось, и хотя это «что–то» и находилось еще за пределами видимости, шло оно прямо к ним. 
И шло не от руин, а со стороны реки. 
Бек осторожно встал и прислушался. Ночь была тихой, только шорох редкого дождя в листве. Бек потянулся было к мечу Шаннары, но передумал и отошел глубже в тень. Он чувствовал присутствие постороннего, словно тот, кто приближался, был окружен аурой из тепла или света. Он чувствовал эту ауру всем своим телом. 
Перед ним возникла человеческая фигура, укутанная в широкие одеяния. Эта фигура возникла неожиданно, сразу вся, словно призрак. Человек был невысок, хрупок, и Бек по силуэту не мог определить, кто это такой. Человек, не замедляя шага, подходил все ближе. Бек смотрел и не знал, что ему делать. 
Таинственный человек подошел к Райер Орд Стар и протянул к ней руку. 
— Расскажи, что случилось. — Бек услышал женский голос, мягкий, но властный. — Почему ты здесь? Тебе велели… 
Но тут она заметила Бека. Это, вероятно, было для нее неожиданностью, так как она сразу напряглась и опустила руку. В ее осанке что–то изменилось, и Беку показалось, что он как–то странно встревожил ее. 
— Кто ты? — спросила она. 
В голосе не было ни малейшего дружелюбия, никакой мягкости, которая слышалась в нем несколько секунд назад. Женщина моментально переменилась, и эта перемена Беку совсем не понравилась. Но ее голос был ему знаком, в нем чувствовалось то, что соединяло их. Он смотрел на нее и вдруг узнал. 
— Кто ты? — повторила она. 
Он узнал ее, и у него перехватило дыхание. Перед ним, словно в калейдоскопе, мелькали воспоминания. Почти все эти картины были им позабыты, и вспомнил он их, только взяв в руки меч Шаннары. Он вспомнил ее. Вокруг раздавались крики, а она бежала сквозь дым и огонь и прижимала его к себе. Он вспомнил, как она положила его в какое–то холодное тесное помещение, спрятав от смерти, которая бушевала вокруг. Он вспомнил, какой она была еще ребенком. 
— Грайан, — сказал он, впервые после долгого времени произнеся ее имя. — Это я, Грайан. Твой брат.